Мэделин Ру – Восход теней (страница 26)
Удивительно, но Малфурион с Тирандой встречали гостей не одни: к правителям ночных эльфов присоединились Майев Песнь Теней и Шандриса Оперенная Луна. Стоя среди шатров, эльфийки о чем-то негромко беседовали, однако, как только посланцы Орды подошли ближе, разом умолкли. Среди царившей вокруг гармоничной, естественной красоты холодная сталь островерхого крылатого шлема Майев казалась настораживающе неуместной, а вот изумрудно-зеленый плащ, отороченный мягким, пушистым, как облако, мехом, сливался с безмятежностью окружения безупречно. Шандриса Оперенная Луна тоже явилась на встречу в доспехах и при оружии. С верхушки ее кожаного шлема струился вниз водопад темно-синих волос; глаз Тралл разглядеть не мог, но неприязнь во взгляде Шандрисы чувствовал и без этого.
В нескольких футах от одеял и шкур Юха остановил спутников. Тралл замер рядом, плечо в плечо с ним. С другой стороны от орка, превосходившего ее ростом на две головы, встала Калия, а по левую руку от Калии – Бейн.
Загодя приготовившийся к неприветливому приему, Тралл поклонился хозяевам в пояс и с облегчением отметил, что товарищи по Совету сделали то же самое.
– Как и обещано, – заговорил Юха, также отдав правителям калдорай дань уважения. – Тралл, сын Дуротана, верховный вождь тауренов Бейн Кровавое Копыто и Калия Менетил, принцесса Лордерона, полномочная представительница Отрекшихся Орды. Прибыли, чтоб обсудить смуту, замеченную Служителями Земли и друидами Лунной поляны.
Тиранда, не ответив ни слова, коснулась плеча девушки с лютней. Последний аккорд – и мелодия стихла, однако сменившая музыку вечерняя песнь насекомых ничуть не смягчила неловкости ответного молчания. Тралл целиком сосредоточился на Тиранде, а та не сводила немигающего взгляда с него.
– Благодарю вас за согласие на эту встречу, – начал Тралл, но голос его зазвучал неожиданно хрипло. – Юха с собратьями, – откашлявшись, продолжал он, – чувствуют некое пагубное воздействие на мир духов. Наши мертвые не уходят за грань, как до́лжно, пренебрегая всеми стараниями шаманов указать им путь.
Снова молчание. Никто из хозяев и глазом не моргнул. Правда, глаз Майев и Шандрисы под шлемами было не видно, но Тралл полагал, что тут и гадать нечего.
Столь оскорбительный прием слегка его разозлил, щеки так и вспыхнули от обиды. В дни молодости он бы подобного оскорбления не стерпел ни за что, но тут…
– Юха сказал мне, что ваши жрицы заметили то же самое, – продолжал он. – Мы пришли к вам в поисках ответов. Согласны ли вы с нами поговорить?
Вновь ничего. Ничего, кроме непрошибаемого ледяного безмолвия.
Стоявшая рядом Калия нервно переступила с ноги на ногу.
Собрав волю в кулак, чтоб не сказать чего-либо необдуманного, Тралл еще раз взглянул на Тиранду, устремив взгляд в глубину завораживающих сполохов тьмы, в раскаленные черные угли ее глаз. Казалось, он снова вернулся в Награнд – в тот миг, когда почуял дым пожара, почувствовал чью-то далекую боль. А вот Тиранду эта боль не отпускала ни на минуту, и с того дня, когда пал, погиб в огне Тельдрассил, ничуть не ослабла. Некогда они – Малфурион, Тиранда и Тралл – плечом к плечу встали на защиту Нордрассила и смогли отстоять Древо Жизни, но теперь настал час ответить за сожжение его брата. Когда-то – словно бы множество жизней назад, – правители ночных эльфов даже были свидетелями брака, заключенного Траллом и Аггрой под вековыми ветвями Нодрассила, но возможно, гнев Тиранды начисто стер воспоминания о том дне.
– Я принес то, о чем ты просила. То, что тебе причитается, – сказал Тралл, и в глазах Тиранды наконец-то блеснула искорка жизни. – Принес искренние извинения от имени всей Орды. Теперь мы – не один голос, звучащий из уст военного вождя, но целый хор голосов. Теперь Ордой правит Совет. Больше никто не сумеет, заполучив полную власть, употребить ее во зло, как Сильвана. Как… как Сильвана, употребившая ее во зло вашему народу.
Он мог бы поклясться, что в этот миг луна на небе засияла ярче, словно одно упоминание имени Королеве Банши разожгло ее гнев.
– Калия Менетил являет собой наглядный пример наших стремлений к переменам, – продолжал Тралл. Калия согласно кивнула, но, к счастью, промолчала. – Теперь Отрекшихся возглавляет Лилиан Восс. Освобожденные от тлетворной власти Сильваны, они куют для себя иную, новую жизнь. Те, кто держал сторону изменницы, изгнаны или казнены, сочувствующие ей выполоты с корнем. Бейн Кровавое Копыто даже пытался свергнуть Сильвану, лишить ее власти военного вождя – жаль только, что он не предпринял этого раньше, и что к нему не прислушались, как следовало бы.
Да что же он, со стеной разговаривает? Неужели Тиранду ничем не пронять? Ведь даже Малфурион понимающе кивнул – хотя, возможно, лишь в знак того, что слушает…
И тут, к его удивлению, Шандриса Оперенная Луна сняла шлем, явив взору глаза поразительной белизны, обрамленные алыми татуировками.
– Думаю, Тралл, наши колебания ты поймешь. Данных нам обещаний не сдержали даже союзники. Я выслушаю все, что ты захочешь сказать, но только потому, что жажду справедливости столь же страстно, сколь и утоления скорби своего народа.
– Осторожней, Шандриса, – нахмурилась Майев. – Выслушивай его сладкие речи на свой страх и риск, на свой страх и риск доверься ему, на свой страх и риск помогай Орде в поисках Сильваны: как только с делом будет покончено, они снова вонзят кинжал тебе в спину.
Слыша это, Тиранда едва ли не улыбнулась, а вот Шандриса досадливо сдвинула изящные, невесомые брови.
– По-моему, Майев, справедливость требует действий, и я тебе это уже говорила.
– Чьих действий?! – рявкнула Майев, да так резко, что от царившего над поляной покоя не осталось даже следа. – Орды? Чьих действий? И что значит «справедливость»? Лично мне наказания одной только Сильваны мало: Тельдрассил она сожгла не в одиночку!
– Бейна бросили в темницу за то, что он пошел против Сильваны, – напомнил им Тралл. – Не вся Орда в тот день была с нею заодно.
– Однако она говорила и действовала от вашего лица, – парировала Майев. – Военный вождь есть голос Орды и рука Орды, и сколько вы по советам ни разбегайтесь, сколько вину на всех ни делите, сколько ни прячьтесь, как трусы, за пересмотром истории, мы ничего не забудем!
Будто подчеркивая свой гнев, Майев шагнула в сторону Тралла, но Шандриса мягко придержала ее за плечо.
– Тебе тоже вряд ли пришлось бы по душе отвечать за все совершенные Альянсом ошибки и преступления, – заметила Шандриса в попытке ее урезонить.
– Согласен, – подал голос Бейн. – Что для тебя сейчас справедливость? Сжечь Громовой Утес? Или Оргриммар? Много ли утешения принесет тебе гибель мирных жителей наших земель? Думаешь, боль может породить что-нибудь, кроме новой боли?
– Осадой вместе с Сильваной распоряжался верховный воевода Саурфанг, хотя уничтожать Тельдрассил он не собирался, – добавил Тралл. – Конечно, о его участии забывать нельзя, однако сейчас он в могиле, куда его уложил свой же военный вождь.
Покосившись на куда более рослых, плечистых Бейна и Тралла, Калия Менетил тоже заговорила – тихо, спокойно, однако не менее твердо:
– Все эти разногласия лишь отвлекают от главного. Рознь только мешает пленить ту, кто отдал приказ.
Майев оглянулась, ожидая, что скажут Тиранда и Малфурион, но оба хранили молчание. Затянувшуюся тишину снова отважилась нарушить Шандриса:
– Если мы согласимся на… временную договоренность, – сказала она, явно выбирая выражения с особой осторожностью, – то тем самым вовсе не снимем с Орды всех обвинений, это всего лишь… стратегия момента. Не вижу причины ее отвергать.
– А вот я вижу, и не одну, – проворчала Майев.
Тиранда, похоже, рта раскрывать по-прежнему не собиралась.
Юная эльфийка снова коснулась струн лютни, но верховная жрица звучно хлопнула по украшенному резной совой подлокотнику скамьи, требуя тишины. А луна в небе… уж не выросла ли она, не придвинулась ли ближе, словно бы угрожая?
– Не время, – загремел над поляной низкий, властный баритон Малфуриона. Склонившись к жене, верховный друид коснулся когтистой, поросшей шерстью ладонью ее плеча. – Блажь это все, не стоит. Пусть уходят.
Тиранда, окаменев лицом, твердо поставила наземь небрежно скрещенные прежде ноги, выпрямилась, стряхнув с плеча руку мужа.
Тут-то слова и хлынули с ее языка неудержимой лавиной:
– Когда ты омоешь тысячу обгорелых, изувеченных тел калдорай, когда ты, пав на колени, поцелуешь ноги тысячи горем убитых душ, когда, глядя им в глаза, скажешь, что ваша Орда изменилась, и тебе
Верховная жрица поднялась со скамьи, и Тралл встревожился: что, если луна по приказу Тиранды вправду рухнет с неба прямо им на головы? Глаза ночной эльфийки, хоть и черные, непостижимым образом замерцали, тело, лучащееся яростью Элуны, с каждым словом сияло все ярче, все холоднее. Вершина холма сделалась мертвенно-серой, как будто верховная жрица одним лишь усилием воли лишила все вокруг жизненной силы, иссушила деревья, обратила в прах цветы и траву.