Мэделин Ру – Восход теней (страница 25)
Поднявшись из-за стола, он неловко протиснулся к двери.
– Эй, парень!
Кожаная занавесь, закрывавшая вход, отодвинулась, и в комнату заглянул худосочный орк-паж.
– Беги что есть духу в крепость. Зови Калию Менетил и Бейна Кровавое Копыто: еще до заката нам нужно отбыть в Нордрассил.
– Я мигом!
Мальчишка исчез, а Тралл подошел к огромному древнему сундуку у кровати, где хранилось его имущество, и извлек из него чистую кожаную перевязь с тонкотканым красным плащом – тем самым, сработанным Аггрой, когда та учила детишек ткать. Вдоль кромки плаща тянулся едва различимый, багровый с желтым, узор, и Тралл с любовью погладил его ладонью.
«Дом…»
С этой мыслью он накинул на плечо перевязь и надел плащ, а Юха тем временем снова задумчиво поскреб в бороде.
– Хм… Одна из неупокоенных и верховный вождь тауренов… ты уверен, что это разумно? Разве оба, каждый по-своему, не напомнят ей о Королеве Банши?
– Бейн ненавидит Сильвану, и чувство это взаимно, – отвечал Тралл, покидая хижину.
Старый шаман двинулся следом за ним. О том, что Сильвана считала мягкосердечного Бейна обузой еще до того, как он решил сместить ее с трона, помнили все. На взгляд Тралла, ее ненависть свидетельствовала в пользу вождя тауренов, а теперь, познакомившись с Бейном поближе, убедившись в его преданности Матери-Земле и духам стихий, орк проникся к нему еще большим уважением.
Лучи солнца, слегка смягченные завесой пыли, превратили город в сущее пекло, и Тралл неожиданно затосковал о прохладе тенистых прудов среди полей вокруг своей фермы в Награнде. Казалось, в ушах звучит смех детишек, плещущихся в воде…
– А неупокоенная? – спросил Юха.
– Калия Менетил стремится перекинуть мост через трещину, разделившую Отрекшихся и калдорай, в недавнее время вернувшихся из мертвых. Я в этом ничего дурного не вижу.
Остановившись рядом, старый шаман тяжело навалился на посох, а Тралл окинул взглядом лабиринт улиц шаманского квартала, множество лавок и кузниц, откуда день и ночь доносился звон наковален – пополняя запасы оружия, изрядно оскудевшие после Четвертой Войны.
Услышав ответ, Юха поморщился.
– Что, не согласен? – спросил Тралл, провожая взглядом Гунка, пажа, ужом ввинтившегося в обыденную сутолоку торговцев и покупателей.
– Лучше б тебе явиться к ней одному.
– Половина Совета уже убеждена, будто в Нордрассиле меня ждет засада. Надо же хоть в чем-то им уступить.
Наконец Гунк, сверкая босыми пятками, скрылся из виду, умчавшись к Аллее Силы.
– А если тебе это так не дает покоя, возвращайся в дом и прикончи остатки моего ужина, – добавил Тралл.
На это Юха откликнулся лающим хохотом.
– Э-э, Заклинатель Земли, пойдешь без меня – тут тебе и вправду конец. Я сговорился с друидами, стерегущими Древо Жизни, о том, что тебя пропустят, мне тебя с выбранными тобой спутниками туда и сопровождать.
Услышав тот, прежний титул, Тралл слегка съежился. Нет, это звание ему больше не подходило.
– Ну прямо от сердца отлегло!
Но Юха оставил его укол без внимания.
– Тиала заверила, что путь к Древу Жизни для нас открыт. Мое дело – отвести тебя туда, а оттуда – к Тиранде. А после? А после ты сам по себе.
«Принеси с собой то, что с тебя причитается…»
Дураком Тралл отроду не был. Разумеется, Тиранда Шелест Ветра и Малфурион Ярость Бури ждали от него какого-то жеста, какого-то воздаяния за военные преступления против Тельдрассила. Тот миг, когда мир содрогнулся, когда гнев Сильваны Ветрокрылой превратил в пекло столицу калдорай, он почувствовал даже в Награнде, отрезанный от силы стихий. В то ужасающее мгновение до него словно бы донесся негромкий, далекий крик множества голосов, а ноздри защекотал запах гари, хотя до этого воздух был безупречно чист.
Что же такое с него причитается?
Как ему на это ответить? В той войне Орды, что привела к немыслимым зверствам, он не участвовал – быть может, поэтому Тиранда и Малфурион вообще согласились на встречу. Да, невиновность в одном-единственном преступлении казалась щитом ненадежным… но, может быть, у него отыщется кое-что посущественнее? Окинув взглядом высокие плато и развевавшиеся по ветру знамена Оргриммара, Тралл представил все это в огне, представил столицу, принесшую миру столько жизни и счастья, столько войн и страданий, обращенной в дымящиеся руины. Чего бы пожелал он, случись с Оргриммаром такое? В чем бы испытывал нужду?
Что за снадобье способно заживить рану такой невообразимой глубины?
Оставив долгогривых ветрокрылов в Храбростане, все четверо пересели на гиппогрифов, в нетерпении ждавших их под седлом. Перья крылатых созданий сверкали радугой, отливая зеленью, пурпуром и синевой. По счастью, самые крупные из гиппогрифов могли поднять в воздух даже немалый вес Бейна. Проведя утомительный перелет в тихих раздумьях, Тралл почти не заметил зияющих ран рудников за стенами Оргриммара, вскоре сменившихся куда более безмятежным видом на Строптивую реку. Затем блестящие красной бронзой деревья Азшары уменьшились, превратились в пятнышко крови среди бескрайних просторов земли: следуя вдоль кипучего водопада, гиппогрифы несли путешественников ввысь, и вот впереди, в предвечернем тумане, показался силуэт горы Хиджал.
Мало-помалу небеса потемнели, окрасились в царственный пурпур, и тут все впервые увидели Древо Жизни. Корни его стиснули склоны горы, точно узловатые пальцы.
– Ох, – негромко сказала Калия Менетил, летевшая справа. – Ох, как же оно
– Нордрассил, – с тем же восторгом выдохнул Бейн Кровавое Копыто. – Корона Небес. Какое счастье – пройтись под сенью Древа Жизни!
– Смотрите! – Калия указала на пару игривых лесных дракончиков, гонявшихся друг за дружкой над поверхностью озера у подножия Нордрассила. Закружившись спиралью, оба стремительно помчались назад, к холмам и прогалине, куда следом за ними приземлились Тралл, Калия и Бейн с Юхой. Дракончики пронеслись в паре дюймов от Калии, слегка взъерошив ее волосы пурпурно-розовыми крылышками.
Спешились они благополучно, как Юха и обещал. Гиппогрифов, подхватив под уздцы, увели, оставив прибывших ждать в едва ли не гнетущем безмолвии.
– Свет здесь так своеобразен, – пробормотала Калия, устремив взгляд в небеса, к верхушке Древа Жизни, укрывшейся среди туч даже от самого зоркого глаза. – Смотрите, как играет в листве… А цветы! Видели вы когда-нибудь синеву такой чистоты?
– Клянусь духом отца, это воистину благословение самой Матери-Земли!
Блеснув бусами, украшавшими рога и доспехи, Бейн в восхищении склонился к одному из цветов, вдыхая его аромат.
Тралл огляделся. Вокруг сгущались, крались к ним, окутывали прогалину ночные сумерки. Тьму разгоняли лишь яркие венчики лазурного пламени на вершинах каменных столбов. Да, свежий воздух, и цветы – просто диво… однако спокойствия Тралл позволить себе не мог.
– Это место чем-то омрачено, – сказал он, понизив голос: под краем крыши таверны, угнездившейся среди могучих корней, нес караул страж Хиджала в буро-зеленом плаще с символом Нордрассила.
Услышал его только Юха.
– Нам нужно спешить. Идем.
Увлекая всех за собой, старый шаман обогнул серый бревенчатый домик таверны, спустился по невысокому покатому склону на берег хрустально-прозрачного озера и стукнул посохом о влажную землю. Полоска воды перед ним затвердела довольно, чтоб выдержать всех четверых, и Юха со всем проворством, какое сумел сохранить на старости лет, поспешил дальше.
– Осторожнее в разговоре, – предостерег Тралл Бейна с Калией.
– Пожалуй, сейчас лучше слушать, чем говорить, – с серьезным кивком откликнулся таурен. – Болтовня не поможет исцелить старые раны.
– Да. Чувствуешь тьму, нависшую над этой землей?
– Здесь горе, – сочувственно вздохнула Калия. Подошвы ее, соприкасаясь с затвердевшей водой, постукивали негромко, точно капли дождя. – Я не сразу это заметила, завороженная красотой Древа Жизни, но Тралл прав: Нордрассил скорбит, а мы… докучаем им во время скорби.
Воодушевленный тем, что оба понимают серьезность положения, Тралл согласно кивнул. Что ж, в выборе спутников он не ошибся.
– Я бы и вовсе не стал их тревожить, но в мире духов смута, а наши шаманы не могут найти причин. Оставим все это без внимания – не миновать беды, – объяснил Тралл, вновь повторяя высказанный на Совете довод в пользу этого самого путешествия.
По ту сторону озера высился еще один холм, увенчанный тремя серебристыми шатрами. Расписанные лунами опоры шатров украшала резьба в виде листьев. Перед шатрами, в окружении расстеленных на траве одеял и шкур, стояла невысокая мягкая скамья с резными совами на подлокотниках. Устроившаяся за спинкой скамьи юная ночная эльфийка меланхолически пощипывала струны лютни.
Но Тралл почти не заметил печальной мелодии: его вниманием целиком завладели двое, царственно восседавшие на скамье с совами. Стоило путникам приблизиться, один из сидевших поднялся, оглядел их, но ни поклона, ни иных знаков уважения прибывших не удостоил. Высокого роста, крепкий, точно выдержанный дубовый брус, верховный друид Малфурион Ярость Бури выглядел весьма внушительно. Голову его венчали оленьи рога, руки поросли перьями, подбородок украшала изумрудно-зеленая борода, куда длинней и пышней, чем у Юхи.
В то время как Малфурион воплощал собой лес и лесных обитателей, его супруга, Тиранда Шелест Ветра, была безукоризненным воплощением Элуны, богини Луны. Казалось, ее белая эмалевая броня, инкрустированная золотом, сотворена из сияния самих звезд, лицо Тиранды обрамляли прямые бирюзово-синие косы… но в эту минуту безукоризненная красота одежд и прически лишь придавала темным кругам под глазами верховной жрицы еще более тревожный, пугающий вид.