Мэделин Ру – Traveler: Сияющий клинок (страница 51)
Однако удара когтей так и не последовало. Внезапно по залу пронесся неведомо откуда взявшийся порыв студеного, леденящего ветра. Подняв взгляд, Арам обнаружил над головой того самого дракона со своего рисунка – в сверкающей синевой чешуе, с могучими крыльями, с глазами невиданной белизны. Его дыхание заморозило несшихся к жертве демонов на лету, и все трое, камнем упав с высоты, разбились вдребезги об пол.
– Ну разве он не совершенен? – вздохнула Галена, подернувшись рябью, вновь приняв облик тауренки и провожая взглядом дракона.
Телагос, описав дугу, снова взмыл в небеса.
– Еще бы, – слегка смутившись, подтвердил Арам. – Идем. Мне оружие нужно, и отцу – тоже.
Под защитой вспышек призываемого Галеной лунного огня все трое двинулись через поле боя. Оставшиеся верными Малусу слуги прикрыли его собой и, выстроившись полумесяцем, наседали на Макасу, державшуюся в центре зала.
– Малус! – прорычал Грейдон. – Этот трус. Вечно он прячется за чужие спины…
– Вот! – Присев, Арам отыскал на полу, среди камней и тел мертвых демонов, любимую цепь и гарпун Макасы. Вначале он удивился, как это сестра ухитрилась их потерять, но тут же сообразил, что теперь она вооружена куда лучше. – Возьми это, а я найду себе еще что-нибудь.
– Я слаб, Арам.
– Нет, ты справишься. Мы с тобой справимся. Нельзя сдаваться, когда победа так близко!
Бросившись к отцу, Арам вложил цепь и гарпун в его дрожащие, сплошь покрытые шрамами руки.
– Ты же за этим ушел от нас многие годы назад! Чтоб защитить Азерот, а с ним и меня! И если мы погибнем…
Медленно кивнув, Грейдон с легкой печалью улыбнулся сквозь отросшую бороду и взглянул в глаза сына.
– То погибнем с оружием в руках.
Глава тридцать восьмая. Братья
Грейдон Торн знал, что должен сделать. Конечно, он знал это с самого начала, но увиденное придало ему сил. Руки ломило. На спину словно бы рухнул огромный валун. Ожоги и раны в боку отзывались ноющей болью при каждом шаге. Но впереди он видел брата, прячущегося за спинами прихвостней, будто последний трус. Сильверлейн – Малус – был переполнен мощью, но новообретенные силы, похоже, не значили для него ничего. Лучше пусть гибнут другие, чем он, Малус, получит хотя бы один удар.
Нет, это был не его любимый брат и даже вовсе не человек, а неисправимая злобная тварь. Может, все это началось, когда Сильверлейн, взяв в руки Алмазный Клинок, решился на подлое убийство, а может, в тот миг, когда нанес удар… но, впрочем, какая разница? Проявившаяся ныне порча зародилась в нем, когда Сильверлейн отвернулся от Ордена Семи Солнц, когда приближал начало Темной бури, когда, покорившись темному господину, отрекся от собственного имени.
Малус…
Каждый шаг давался с великим трудом, все тело пронзала нестерпимая боль. Еще один бой. Всего один. Сын прав: это его бой, его долг, его бремя. Будь он лучшим братом, лучшим предводителем… но нет, не время сейчас для подобных мыслей. Брат обезумел настолько, что насмерть бьется с детьми. Настолько, что стремится погубить целый мир.
Навстречу, отколовшись от отряда Малуса, с громким устрашающим клекотом устремилась оранжеволицая троллиха. Скорпид на ее плече хлестнул из стороны в сторону шипастым хвостом. Грейдон, хоть и понимал, что не держал в руках подобного оружия слишком давно, начал раскручивать цепь. Сейчас он сам по себе: в хаосе боя на помощь никто не придет…
– Эй, вонючая троллиха! – раздался справа странный, лающий крик.
Вспрыгнувший на обломок камня гнолл, один из друзей сына, принялся дразнить троллиху высунутым языком.
– Мохнатый чума, ты быть давно пора умереть!
Направив на гнолла один из маленьких арбалетов, троллиха спустила тетиву. Гнолл увернулся и разразился лающим смехом, очень похожим на хохот гиены. Разъяренная сильнее прежнего, троллиха завизжала и указала на него скорпиду.
– Ловить его, Быстролапка! Хватать его, любовь моя! Я быть перезаряжать!..
Но Грейдон видел то, чего не замечала она: гнолл был не единственным, кто пришел ему на подмогу. С небес к полю боя спикировал синий дракон, и его ледяное дыхание превратило троллиху в глыбу блестящего льда.
Это был его шанс. Не до конца еще выдохшийся, старик бросился вперед и взмахнул гарпуном. В расцвете сил Грейдон был грозным бойцом, и вот сейчас, в минуту нужды, толика былой силы вернулась. Гарпун ударил в лед так, что расколол глыбу надвое, и троллиха, оглушенная, но упорно цепляющаяся за жизнь, вывалилась наружу. Гнолл ловко взмыл в воздух, сжался в комок, перевернулся и приземлился рядом – как раз вовремя, чтобы ударить противницу дубиной. Однако ее питомица-скорпид не сдалась, изменила курс и, в полном соответствии с собственной кличкой, проворно перебирая лапами, засеменила к гноллу меж рухнувших сверху камней.
– Гнолл, берегись! – завопил Грейдон.
Тот отскочил в сторону – и как раз вовремя: шипастое ядовитое жало скорпида, даже не зацепив его, глубоко вошло в грудь самой троллихи.
– Б-быстролапка… Ты быть промахнуться. Быть не попасть в он…
С этими словами троллиха перевернулась на бок и больше не шевелилась. Ее питомица, похоже, разом утратила вкус к битве и взобралась на грудь хозяйки, охраняя ее недвижное тело.
Благодарить спасителя-гнолла было не время. Окрыленный победой, Грейдон вновь устремился вперед, к Малусу. Защитники брата разошлись, отвлекшись на других противников – а может, те намеренно отвлекли их на себя, но это было неважно. Набирая скорость, Грейдон мчался к Малусу, не сводя с него глаз и собираясь с духом. Поле сражения сузилось до пятачка для двоих, вопли демонов и лязг оружия вдруг отодвинулись куда-то далеко-далеко, как будто на всем свете не осталось никого, кроме них двоих.
– Брат! – окликнул противника Грейдон, не желая опускаться до сюрпризов вроде удара в спину.
Малус немедля развернулся к нему. На лице его, и на шее, на каждой пяди не прикрытой одеждой кожи, пульсировали вздувшиеся канатами черные вены, под кожей неярко сиял зеленый огонь Скверны. В глазах его полыхала ненависть, порча, ухмылка обнажила почерневшие зубы.
– Грейдон, старая ты развалина! А я тебя и не заметил. Да, от прежнего, памятного мне человека в тебе осталась разве что половина! – насмешливо сказал Малус, вскинув над головой исполинский демонический меч.
Клинки их лязгнули один о другой.
– По крайней мере, я остаюсь человеком, чего нельзя сказать о тебе. Сдавайся, брат, бросай оружие. Я подарю тебе чистую смерть, избавлю от гнусной порчи. Тебе же не хочется жить в таком виде, а на победу надеяться просто глупо. Алмазный Клинок у нас.
Малус моргнул, но затем рассмеялся и нанес новый удар, на волос не дотянувшись до груди Грейдона.
– Чтоб одолеть тебя, Грейдон, мне не нужен Алмазный Клинок. Моя мощь – мощь самого Пылающего Легиона, ужасного и неистребимого. Пламя Скверны шепчет мне на ухо, шепчет о скорой победе. Ах, если б ты только мог тоже услышать его шепот! Его звуки так сладки… Этот-то шепот и убедил меня в твоей никчемности, он-то и показал мне всю красоту разрушения, и разрушению – быть! Сначала погибнете вы с друзьями, а потом и весь мир.
– Нет! Этому не бывать!
Вскинув гарпун, Грейдон принял на него всю силу Малусова удара… и, не устояв на ногах, отлетел назад. Какая мощь! Ни разу в жизни ему не доводилось испытать подобный удар на себе. Один удар – и все кончено? Вот так, запросто? Но почему? Этого же не может быть. Голос Света разговаривал с ним, вел вперед, и, проделав столь долгий, столь дальний путь, он никак не мог умереть от руки нечистого призрака, тени брата. Но когда Грейдон попробовал встать, ноги отказались повиноваться, а Малус занес меч над головой, готовясь к удару.
– Прощай, братец.
Глава тридцать девятая. Семь становятся одним
– Отец!
Казалось, время вновь исказилось – точно так же, как в тот миг, когда под безжалостным ударом Малуса пала Дрелла. Как медленно… Поле боя было усеяно оружием, но как применить хоть что-нибудь из всего этого к делу, Арам не знал. Сломанный арбалетный болт или щит тут ничем помочь не могли, и оттого он чувствовал себя совершенно бессильным, однако упорно оглядывался вокруг в надежде найти хоть какой-нибудь способ прийти отцу на подмогу. До рухнувшего на колени Грейдона было так далеко, что Араму вовремя не успеть, остальные увлеклись собственными сражениями, а смертоносный меч в руках Малуса опускался все ниже и ниже…
Рука Арама словно сама собой взвилась вверх, и ладонь его окуталась золотистым ореолом, ярким, точно само солнце, лучащимся солнечным жаром.
– Что за…
Арам глядел и не верил собственным же глазам. Пронесшись над хаосом и резней, его чары – а чем это еще могло быть, кроме магии? – сшиблись с клинком меча Малуса за миг до того, как лезвие вонзилось в тело отца.
Цветок, дар Дреллы, замерцал в его кармане, испуская свет, а затем сам по себе вылетел наружу и повис в воздухе перед Арамом. В тот миг, когда неувядающий цветок рассыпался фейерверком искр, озарив его розовыми и зелеными сполохами, мальчик мог бы поклясться, что в голове его снова звучит нежный голосок Дреллы:
Стоило отпустить чары – и солнечный свет исчез. Только в глазах Арама продолжали мерцать едва заметные золотистые искорки, но размышлять над этим было некогда. Удар его заклинания ошеломил Малуса, но тот уже оправлялся от потрясения.