Мэделин Ру – Traveler: Сияющий клинок (страница 39)
Нет, не напрасно. Он – враг. Да, был полезен, ну и что? Уолдрид добровольно служил Малусу, а этой черной отметины не смыть никогда и ничем. Хотя, с другой стороны, он явно старается чему-то ее научить, вылепить из нее лучшего командира… «Теперь понятно, – подумалось ей, – отчего он так интересовался моими решениями». Должно быть, давно уже знал. Глупо-то как…
Да, именно. В эту минуту Макаса чувствовала себя полной дурой. Она-то думала, будто сильна и умна, а Рейгол Уолдрид все это время докапывался до истины, увязывал факты с фактами, ждал, наблюдал, не удастся ли ей обо всем догадаться самой?
Не удалось, и теперь… теперь ей осталась только растерянность да пустота на душе.
Грейдон – отец, выбранный ею самой. Кем же тогда выходит Уолдрид?
Досадной помехой, появившейся в самый неподходящий момент. Им еще предстоит отыскать последний осколок, от которого будто бы зависит судьба всего Азерота, и Грейдон с Арамом тоже еще не найдены. Победа в виде пещеры, Телагоса и осколка, охраняемого им пуще глаза, начала меркнуть. «Да, этот всплеск радости оказался недолгим», – со вздохом подумала Макаса, швырнув в воду еще камешек.
Убегая, она прихватила с собою Арамов блокнот, но сейчас, в темноте, рисунков было не разглядеть. Внезапно ей сделалось ясно: не рисунки ей нужны – сам Арам. Брат, точно так же оставленный одним отцом и отыскавший наставника и утешителя в другом человеке, повлиявшем на его характер куда сильнее, значительнее, чем родная кровь. Может быть, и Арам, впервые попав на борт «Волнохода», испытывал к Грейдону те же чувства? Стоило ей начать разбираться в собственных чувствах к Уолдриду – Арамова злость и обидчивость в первые дни плавания показались вполне объяснимыми.
Темнело. Вскоре вдали, в деревушке, замерцали огни. Бревенчатые домики с красными крышами и светом за окнами казались такими уютными, гостеприимными, но Макасе хотелось лишь одиночества. Отряд даром тратил время. Она даром тратила время. Путешествие в Приозерье было нужно вовсе не только затем, чтобы доставить письмо и отыскать осколки – оно оказалось мостом, снова соединившим Макасу с Арамом, где бы тот ни находился. В путь по следам Алмазного Клинка они вышли вместе, вместе его и закончат. Это она обещала – и себе, и ему.
Все мысли вновь устремились к странным рисункам Арамара. Скала, пещера, дракон, клочок травы с отпечатками ног у подножия дерева, ствол шахты…
«Ствол шахты».
Макаса уставилась в воду. Отражение звездного неба, серпиков лун… а больше ничего. Вода казалась безукоризненно гладким – ведь камешки больше ее не тревожили – черным стеклом. Край старой каменоломни. Ствол шахты… Похоже, все правильно. Макаса была уверена: рисунки Арама – вовсе не бессмысленные каракули, нет. Все это тоже волшебство, магия, будто бы случайные видения, на самом деле таящие в себе много большее.
Голос Света расколол мысли надвое, и Макаса, зажмурившись, схватилась за голову.
Хорошо, хорошо, но как же тут быть? Каменоломня затоплена, а значит, до шахтных стволов, где может лежать осколок, не доберешься…
Поднявшись на ноги, пристально вслушиваясь в вечерний стрекот сверчков, в гудение мошкары над озером, в отзвуки музыки, доносящейся из деревенской таверны, во внутренний голос, велящий поверить, оставить сомнения, Макаса вновь устремила взгляд в темное зеркало вод.
Письмо Арама привело их сюда, а затем его рисунки послужили окошком в замыслы Грейдона. Невыносимый, или нет, Телагос оказался прав.
Их судьбы были накрепко связаны одна с другой и с этим самым местом.
В воде зажглась новая звезда, но не серебристая – золотая. Горела она все ярче и ярче. Нагнувшись, Макаса нащупала камешек и бросила его в воду, поближе к новой звезде. Рябь всколыхнула все прочие звезды, но только не эту, не золотую. Осколок! Вот он, сияет ей из глубины каменоломни!
– Твои друзья начали волноваться.
Сердце в груди так и екнуло. Едва не свалившись в воду, Макаса обернулась и встретилась взглядом с Телагосом. Его волосы мерцали, точно серебро звезд над головой. С ленцой подойдя к Макасе, он склонился над краем обрыва и взглянул в воду.
– Вот совпадение так совпадение, – пробормотал Телагос, увидев то же, что и она.
– Нет, – возразила Макаса, искоса взглянув на него. – Это судьба. Это все Голос – он и привел меня сюда, к последнему из осколков. Должно быть, осколок там, в шахте, на самом дне каменоломни, как нарисовано у Арама, вот только достать его… Ты, случаем, Мурчаля в поясе с собой не принес?
– Для этого он слишком скользок. Однако…
Телагос поднял руки, прикрыл глаза, лицо его разом обмякло, а воздух вокруг загудел, наполняясь магической силой.
Осколок на дне каменоломни помутнел, словно бы заслоненный чем-то полупрозрачным. В следующий миг от него потянулся наверх, сквозь толщу воды, узенький ледяной туннель, а осколок устремился вперед по замерзшей трубе и взвился над озером. Со смехом поймав его, Макаса отряхнула находку от ледяной воды и тут же почувствовала, как от кристалла веет теплом. Остальные осколки, хранившиеся в ее поясном кошеле, задрожали, тоже начали нагреваться, один за другим выскользнули наружу и бросились к блудному брату наперегонки. Последняя часть… В благоговейном молчании смотрели Макаса с Телагосом, как разрозненные осколки, влекомые невиданной ослепляющей силой, сходятся воедино, разом вспыхивают и сплавляются в дивный клинок – целый, без единой щербинки.
С негромким «тинь» клинок упал в траву у ног Макасы.
– Глазам не верю, – выдохнула она. – Наконец-то!
– Превосходно. Вполне удовлетворительный результат, – заметил Телагос.
– Спасибо на добром слове. Знаешь, я рада, что наши отправили тебя за мной.
Дракон в образе мальчика, поджав губы, покачал головой.
– О нет, я пошел искать тебя по собственному соизволению. Уж очень наскучило слушать, как беспокоится тот, разлагающийся. А беспокоился он о тебе. Правда, пытался скрывать это, однако тревоги его очевидны.
Макаса сдвинула брови и подняла заново выкованный клинок. На ощупь он оказался едва ли не горячим – еще чуть-чуть, и в руках не удержишь.
– Он…
Сумеет ли она это выговорить? Сумеет ли признаться в этом самой себе и, более того, во всеуслышанье?
Судьба. Голос Света. Если он свел вместе их всех – Макасу, Грейдона, Арама, Мурчаля, Клока, Галену, Дреллу, Телагоса и… и Уолдрида, значит, ее родство с ним – не просто жестокий сюрприз. Значит, в этом известии кроется нечто большее, значит, и это было предрешено.
– Он – мой отец, – закончила Макаса.
Как ни странно, боли признание причинило разве что самую малость.
– Тогда тебя нужно поскорей отвести в деревню, – сказал Телагос, бережно подхватив ее под руку.
Узнав о том, что Уолдрид доводится ей отцом, он не выказал отвращения. Неожиданно, но… но отчего-то приятно. Может, Телагос на самом деле не так уж невыносим? А может, Макаса становится мягче? Если так, все это из-за Арама: этот мальчишка смягчал ее нрав всевозможными, самыми немыслимыми, а порой и нестерпимыми способами.
– Сейя Глэйд, – продолжал Телагос, – готовит некое затейливое сочетание мяса с лапшой, и мне очень хотелось бы изучить ее методы. Человеческая изобретательность в области кулинарии бесконечно удивительна.
Фыркнув, Макаса двинулась рядом с ним в сторону домика Глэйдов.
– Телагос, это же просто жаркое.
– Ну и? Разве это не замечательно?
– Конечно, – согласилась Макаса, предвкушая тепло очага, дружеский вечер в кругу друзей и родных Арама. – Конечно же, замечательно. Можешь не сомневаться.
Глава тридцатая. Тайна Уолдрида
Тем вечером дух в домике Глэйдов царил прямо-таки праздничный – по крайней мере, среди путешественников. Глэйды прониклись важностью происшедшего и всем, что оно может значить, лишь спустя некоторое время. Детишки вскоре не выдержали: не в силах дотерпеть до ужина, оба подобрались поближе к искателям приключений, затаились за спинами Клока и Мурчаля, и вскоре те их заметили.
– Длрга бррлаагрлгл, – сказал Мурчаль, указав за плечо большим пальцем.
– Да. Прилипала опять здесь, – проворчал Клок, развернувшись лицом к детишкам. – Ну, что Клоку сказать?
– Собачка – как человек! – пискнула Селия.
Робб, утирая руки полотенцем, казавшимся в его ладонях уморительно крошечным, поспешил к ним. Он резал мясо для жаркого.
– Селия, не надоедай гостям. Ступай-ка к нам, поближе к очагу.
– Все хорошо, ей ничего не грозит, – заверил его Клок.
– Шаловливы они у нас, – с усмешкой предупредил Робб, выжидающе глядя на Клока. – Разойдутся – не угомонишь.
– Не так дики, как щенки гноллов. Клоку нравится. Когда-нибудь Клок своих заведет.
– Ты… хочешь детей завести?! – поразился Робб.
Клок только пожал плечами:
– Почему нет? Клок храбрый. Только храбрые заводят щенков.
Так или иначе, а отогнать детишек от гостей не удалось. Мурчаль с Клоком принялись веселить их, и вскоре малыши просто визжали от смеха. Полной уверенности в том у Уолдрида не имелось, однако Робб с Сейей, похоже, начали относиться к гостям с меньшими подозрениями. Чем больше хихикали дети, тем чаще смеялись и старшие, и даже порой подходили поближе, послушать рассказ Клока, как им с Арамом довелось столкнуться с йети.
Истинным жестом доброй воли с их стороны оказалось жаркое, приготовленное Сейей так, что только слюнки текли. Правда, Уолдрид отведать его не мог. Он ужинал только безмерной радостью людей, дракона и тауренки, уплетавших угощение за обе щеки. Для Клока с Мурчалем младший мальчишка, Робертсон, не поленился наловить множество мелкой озерной рыбы. Сами они отправиться на рыбалку не могли: появляться на открытых всем взорам берегах озера столь необычным путешественникам было бы слишком рискованно.