Мэделин Ру – Побег из приюта (страница 30)

– Полностью готов для Великого Дня, – добавил санитар.

На этот раз это был не Ларч, а невысокий мужчина лет сорока-пятидесяти с пшеничного цвета волосами. Он напоминал уменьшенную копию главврача, разве что без очков.

– Великого Дня, – повторил Рики его слова, ожидая, пока они обретут смысл.

Он что, снова что-то забыл? Что такое Великий День? Утро началось, как и любое другое: его кошмары прервала медсестра, которая принесла утренние лекарства и завтрак. Только это была не сестра Эш, которая больше не приходила, и Рики понимал, что о замене таблеток на аспирин остается только мечтать.

Он не знал, чем его пичкает главврач, но после этих пилюль его сознание было постоянно затуманенным. Или это от бессонных ночей? Или оттого, что бóльшую часть суток он прикован к кровати? Или же результат беспрестанных сеансов гипноза, которым его подвергает главврач?

– Рики, мальчик мой, у тебя гости, – не умолкал санитар. – Вот это везение! Любимчик главврача, как же! Конечно же, тебя должны навещать. Нужно было хорошенько тебя вымыть, как полагаешь? Мы же не можем допустить, чтобы в свой Великий День ты выглядел неряхой. Если будешь хорошо себя вести, он наверняка даст тебе еще один шанс на следующем празднике. Вот было бы здорово!

Гости? Туман, окутывающий сознание Рики, на мгновение рассеялся. Он позволил санитару вытолкать его из помывочной и привести в комнату, где ему выдали чистый комплект больничной одежды – рубашку и штаны. Санитар остался стоять у двери, ожидая, пока Рики переоденется. Ему уже давно ничего не позволялось делать самостоятельно. Разве что спать. Даже длинноволосая девочка перестала его навещать. Он по ней не скучал, но это ощущалось как очередное предательство.

К удивлению Рики, санитар не пристегнул его снова к кровати, а приказал обуться в тонкие одноразовые туфли, выдаваемые всем пациентам. Затем его вывели из комнаты и провели по коридору к двери на лестницу. Рики давно уже потерял счет времени, но ему казалось, что с тех пор, как он в последний раз покидал третий этаж, прошло не меньше двух недель.

Несмотря на всю ненависть, которую он испытывал к палате 3808, она служила неким подобием якоря. Теперь его вели вниз по лестнице в неизвестность. Санитар что-то рассеянно напевал, подталкивая Рики вниз по другой лестнице, ведущей на первый этаж. Это была одна из величественных лестниц, с двух сторон окаймлявших вестибюль, словно это здание строилось для проведения других, более радостных событий. Возможно, когда-нибудь оно вернется к своему первоначальному предназначению. Рики не хотел задумываться над этим. Он знал только, чем Бруклин является сейчас.

Они миновали вестибюль и прошли мимо окошка выдачи лекарств. Для всех остальных это был очередной обычный день в клинике. Мимо проскользнули две медсестры. Склонив головы, они что-то оживленно обсуждали. Обе бросили на Рики быстрый взгляд, но увидев, что он с санитаром, пошли дальше. Из кафетерия раздался смех. В отделении первого этажа, где его держали раньше, царила полная тишина. Либо пациенты отдыхали, либо работали в саду, либо собрались в комнате отдыха.

Рики позволил себе с любопытством оглядеться вокруг. У него возникло ощущение, что он впервые находится в этой части лечебницы. Казалось, с тех пор, как они с Кэй перешептывались, нарушая правила во время работы в саду, прошла целая вечность. Теперь он был совершенно другим человеком.

Сегодня утром его покормили гораздо лучше, но от сытной пищи его желудок болел так же сильно, как и от жалких крох, которыми он питался раньше. Его живот раздулся, как барабан, а яичница с беконом ощущалась как проглоченный кирпич.

Когда они подошли к кабинету главврача, Рики остановился.

– Зачем мы сюда пришли?

– Ах, какие мы вдруг стали разговорчивые, – с укоризной произнес санитар. – Просто заходи в кабинет, Десмонд. Больше никаких вопросов. Сегодня у тебя Великий День, верно? Улыбайся.

Улыбайся… Дверь отворилась, и его бесцеремонно втолкнули внутрь. Это напоминало день фотографирования в школе, когда ему самым странным образом причесывали волосы и заставляли надевать слишком новую и неудобную одежду. Натянув на лицо точно такую же неискреннюю, вымученную ухмылку, он шагнул в кабинет и увидел затылки двух знакомых голов, смотревших в противоположную сторону. Услышав звук закрывающейся двери, они обернулись.

Мама и Бутч. Рики застыл на месте, продолжая улыбаться и изо всех сил стараясь не разрыдаться.

Глава 36

– О Рики!

Мать вскочила, прижимая к груди сумочку и с облегчением улыбаясь. Она была одета в красивое желтое летнее платье в подсолнухах с плиссированной юбкой. Иногда она надевала его в церковь, но крайне редко в иных, совершенно особых случаях. Бутч был таким же приземистым и квадратным – со своими физическими данными и защитным слоем из мясных пирогов и пива он напоминал футболиста.

– Как я рада тебя видеть, милый!

Не обращая внимания на недовольное бормотание санитара, она бросилась к Рики и сжала его в объятиях.

Он не знал, что делать. Что он мог сделать? Через плечо матери Рики встретился взглядом с главврачом. Кроуфорд стоял за своим столом, пристально наблюдая за происходящим. На его лице застыло странное отсутствующее выражение.

Мама была здесь. Здесь! Ее приезда Рики ждал так долго, мечтая о нем больше, чем о чем бы то ни было еще. Уже наступил конец лета? Наверное, ее появление объясняется именно этим.

Рики медленно поднял руку и положил маме на плечо, успокаивая ее. Она дрожала и икала, рыдала и продолжала прижимать его к груди. Рики казалось, что у него внутри пробка. Ему хотелось испытать облегчение, взорваться от радости, но его останавливало сделанное главврачом. Таблетки. Гипноз. Теперь было два Рики – прежний и Пациент Ноль, при этом второй контролировал первого.

– Привет, мам.

– Его состояние очень нестабильно, – пробился в их встречу голос главврача, и мать заставила себя отстраниться, промокая слезы платочком, протянутым Бутчем. – Все это наверняка его чрезмерно разволнует. Поначалу вспышки гнева у Рики проявлялись очень ярко, но сейчас мы можем отметить значительное улучшение. День за днем – порядок, дисциплина, рутина… Это именно то, что ему необходимо.

– Да. – Мама сделала шаг назад, наткнулась на стул перед столом главврача и с глубоким вздохом опустилась на него. – Да, я понимаю. Это я от радости… Материнские чувства… Думаю, вы понимаете…

– Эмоции – это естественно, – напрочь лишенным каких-либо чувств голосом произнес главврач. Продолжая удерживать взгляд Рики, он сделал жест в сторону открытого пространства у окна. – И уверяю вас, моя радость сродни вашей. Всегда приятно осознавать, что состояние пациента улучшается. Это новый, улучшенный сын. В нем нет склонности к насилию. Нет склонности к импульсивным поступкам.

Окно было открыто. Снаружи чирикали птицы. Примыкавший к клинике колледж бурлил – люди собирались на барбекю по поводу Дня независимости, или Праздника трудящихся, или что там еще они могли отмечать. Свобода. Она была совсем близко. Рики ощущал дымок костра и аромат свежескошенной травы. Он посмотрел на мать. Ее ярко-зеленые глаза, такие же, как у него, ее черные, как и у него, волосы… Он никогда не думал, что можно чувствовать себя столь отчужденно по отношению к человеку, такому близкому ему по крови.

– Ему лучше?

Мать обернулась к главврачу, положив ладони на край его стола.

– Мы все это уже слышали, – пробормотал Бутч. Его стриженные под машинку волосы образовали на макушке площадку настолько плоскую, что на нее можно было бы посадить модель самолета. Подростковые прыщи изрыли его кожу вмятинами и рытвинами. Своей гигантской лапой он накрыл ладонь матери и метнул в Рики свирепый взгляд. – Откуда нам знать, что это все не куча дерьма?

– Бутч!

– Что? Это правда. Как по мне, так он в точности такой же. Разве что отощал маленько. Эй, парень! Ты все еще извращенец или этому типу удалось тебя исправить?

– Вообще-то, он обычно так не разговаривает, просто это было очень трудное время для семьи. Это на нас всех отразилось…

Бутч перевел взгляд на главврача Кроуфорда и ткнул пальцем в его сторону:

– Даже и не мечтай нас надуть, потому что если ты лжешь, то это тут же выплывет наружу. Меня от этого тошнит, слышишь? Меня выворачивает, когда мне лгут. Те, другие врачи говорили в точности то же самое! Но после Викторвуда и Хиллкреста он по-прежнему любил помахать кулаками!

Красная как помидор физиономия Бутча расплылась, превратившись в мясистую бульдожью морду. Чтобы высказаться, он выпрямился на стуле, а теперь, выпустив пар, медленно опустился обратно. Было заметно, как гнев с каждой секундой покидает его тело. Что касается главврача, то он спокойно наблюдал за ним поверх сцепленных пальцев рук.

– Скажи им, какие у тебя наблюдаются улучшения, – тихо произнес главврач Кроуфорд. Да, это прозвучало мягко, но это был приказ. – Будь честен, Рики, и дай им понять, как ты рассматриваешь время, проведенное в Бруклине.

Не успел Рики опомниться, как слова сами полились у него изо рта. Это был его голос, но он его не узнавал.

– Главврач работает со мной каждый день, мама. Тебе незачем обо мне беспокоиться.

– Никто и не беспокоится, – пробормотал Бутч, свирепо сверкнув глазами.