Мэделин Ру – Побег из приюта (страница 32)

Рики моргнул, превозмогая боль, но россыпь крошечных белых точек не исчезла. Он широко открыл рот, как будто собираясь зевнуть, и это принесло некоторое облегчение. Он принялся двигать челюстью, пытаясь не обращать внимания на боль, огромным молотом сотрясающую его голову.

Десмонд, Пирс Эндр.

Поступил самостоятельно.

Бессонница, диссоциативное расстройство личности, возбужденное состояние, суицидальная идеация.

Умер, 1967

Рики перечитал карточку раз десять, если не больше, и всякий раз боль вспыхивала с новой силой. Затем он перевернул карточку и обнаружил сумятицу из слов, нацарапанных почерком, с каждой отчаянной строчкой становившимся все более неразборчивым.

Близко. Так близко! Ближе, чем кто бы то ни был. Тем не менее неудача. Очередная неудача. Но я должен попытаться еще раз – возможно, решение кроется в кровном родстве. Некоторые пациенты восприимчивы к этой терапии лучше других, теперь я это отчетливо понимаю, и единственной закономерностью, которую я до сих пор не исследовал, заключается родство. Со следующим пациентом я добьюсь успеха, в следующего я вложу свое наследие. Я достигну этого посредством кровного родства.

К нему возвращались обрывки воспоминаний. Фрагменты. В памяти всплыла заплесневелая вонь в кладовой, раскачивающаяся под потолком лампочка, окутывающее его облако пыли… Пирс Эндрю Десмонд. Пирс Десмонд. К нему вернулось лицо – мужчина с таким же крупным носом и густыми бровями. Такая же широкая, чуть глуповатая улыбка. Папа. Его папа. Затем лицо изменилось, стало худым и изможденным, глаза ввалились, рот в ужасе приоткрылся…

Рики невольно снова закрыл глаза. Боль стала такой сильной, что на мгновение он запаниковал в уверенности, что слепнет. Почему здесь? С чего бы его отцу находиться здесь? Разве не должна была мама об этом знать? Отец и сын оказались в одной и той же клинике с разницей всего лишь в год. Это не могло быть чистой случайностью.

Воспоминания продолжали возвращаться, а вместе с ними ярость. Кэй… Сестра Эш… Записка ничуть не напоминала почерк Кэй. Должно быть, это была рука сестры Эш. Но в ней упоминались «мы». Мы тебя не забыли. Они сделали это вместе. Возможно ли такое? Подробности становились все более отчетливыми – подобно фотографии, проявлявшейся прямо у него на глазах. Должно быть, Джоселин убирала у него в комнате и обнаружила обрывочные записи дневника и эту карточку. Да. Она предостерегала его, говоря, чтобы он ничего не забывал, чтобы старался все помнить и чтобы не доверял главврачу. И она нашла способ напомнить об этом, чтобы заставить его вернуться, пока не поздно.

Он спрятал записку и карточку под суперобложку книги, убедившись, что они надежно закреплены пластырем. Он знал, что хранить их там рискованно, но вдруг он снова забудет? Он нуждался в чем-то, что позволит ему оставаться Рики Десмондом, любителем травить анекдоты и ловить крабов, прогуливать школу и нарушать правила, целовать как парней, так и девчонок… Настоящим Рики.

А музыка! Боже, он совсем забыл… Мелодии хлынули в голову, шокируя его и наполняя таким ликованием, как если бы он слышал их впервые. Он откинулся на подушку, тихонько напевая, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. «Слезы клоуна» – одна из его любимых песен. Интересно, понравилась бы она папе? Скорее всего, да. Он подсадил Рики на «Битлов», на «Роллингов», Эллу Фитцджеральд, Колтрейна…

Его отец. Его отец умер из-за чудовищных экспериментов главврача. На этот раз Рики не забудет. Возможно, к нему вернулось еще не все, но достаточно и того, что он вспомнил. Достаточно, чтобы выжить. Достаточно, чтобы оказать сопротивление.

Достаточно, чтобы бороться, – после того, как к нему приезжала мама, после того, как она была здесь и он мог все ей рассказать. Слезы обожгли щеки Рики. Он был так близок к свободе, так чертовски близок и сам загнал себя в угол. Он сказал маме своими словами – нет, словами главврача! – чтобы она оставила его в Бруклине. И хуже всего было то, что мама ему поверила.

Глава 38

Рики проснулся оттого, что маленькие холодные ладошки прикасались к его лицу, трясли его.

Маленькая девочка стояла у кровати, пытаясь его разбудить. Она по-прежнему оставалась бледной и хрупкой, но у нее были глаза, нос и рот. Она прижала палец к губам, призывая Рики молчать, когда он тихонько вскрикнул от удивления. Из-под грязных волос, падающих ей на лицо, проглядывал жуткий розовый шрам. Она молча поманила его за собой, двигаясь по полу с неестественной скоростью.

Рики последовал за ней. Она без всяких усилий открыла запертую на висячий замок дверь и выскользнула в коридор. Ему пришлось поторопиться, чтобы не отставать. Он бросился вдогонку, но успел заметить лишь кончики ее волос, мелькнувшие на повороте лестницы. Пространство вокруг подобно облакам в небе заполняли голоса – обрывки фраз, не несущие никакого смысла, мрачное бормотание, сочащееся из каждой стены и из-за каждой двери.

Они спускались все ниже, минуя вестибюль первого этажа, кабинеты, направляясь в подвал. Рики колебался, но она двигалась так быстро… Чтобы не отстать, необходимо было спешить. Он нырнул в холод подземелья, спрашивая себя, не сошел ли он с ума, есть ли у него выбор. Это странное маленькое дитя является ему столько недель подряд… Почему он позволяет ей такую власть над собой?

Но он шел дальше, решив не отставать. Когда Рики ее настигал, она двигалась еще быстрее, снова становясь недостижимой.

По стенам скользили тени, обнажая острые зубы в ужасных ухмылках. Он видел их боковым зрением, но когда оборачивался, они исчезали. Он снова сосредоточился на девочке, на погоне за ней, и вскоре они оказались в нижнем отделении. Девочка пролетала мимо камер, не обращая на них внимания, направляясь к высокой металлической двери в самом конце коридора. Она миновала ее и продолжала углубляться в недра клиники – гораздо глубже, чем когда-либо осмеливался зайти Рики.

Темный коридор вел все дальше, бесконечный, изматывающий, но наконец они достигли последней двери, за которой оказалось помещение наподобие амфитеатра. Операционная для показательных операций. Кто-то ничком лежал на каталке, вокруг которой вздымались скелетообразные опоры освещения да молчаливыми часовыми замерли лотки с инструментами. Девочка исчезла, но Рики понимал, что он не может остановиться, движимый любопытством, необходимостью узнать…

Тело на каталке было накрыто простыней, но в том месте, где должна находиться голова, что-то было не так. Рики, дрожа, взялся за край и потянул. У него все перевернулось в животе, и он уже ничего не хотел видеть, но было поздно…

Он был так похож на него, только старше. Крупнее. Папа. Труп посинел от холода, рот был слегка приоткрыт – он застыл в изумленном крике. Из головы торчал гвоздь, который вогнали глубоко в левую глазницу.

Рики зажал рот руками, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик. У него снова судорогой свело внутренности, и он почувствовал, что его сейчас вырвет.

Голова повернулась к нему, и гвоздь медленно, но неумолимо заскользил наружу, ударился о кафельный пол, дребезжа и подпрыгивая… Единственный зрячий глаз моргнул. «Не забывай, – прошептал отец растрескавшимися фиолетовыми губами. – Не забывай, Рики. Не убегай, не прячься. Борись».

Глава 39

На следующее утро главврач, широко улыбаясь и насвистывая, появился в палате Рики в сопровождении едва поспевающей за ним сестры Крамер. Она принесла завтрак и лекарство – полосатые красно-синие таблетки, страх перед которыми терзал Рики с момента пробуждения. Обычно медсестры зажимали Рики нос и, улучив момент, когда он, задыхаясь, открывал рот, запихивали таблетки ему в горло. В последнее время, учитывая его покорность, они просто наблюдали за тем, как он принимает лекарства.

Сегодня сестра Крамер, поставив на тумбочку поднос с яичницей и беконом, развернулась к главврачу, не обращая внимания на принявшегося за еду Рики. Острые предметы были запрещены к использованию, поэтому он ел ложкой, стараясь, насколько это возможно, разделять полоски бекона ее тупым концом.

– У нас не хватает сотрудников, сэр, – горячо зашептала она. – Вчера Моузли сломал кисть, разгружая один из этих грузовиков. И теперь, поскольку сестра… поскольку мы утратили еще одного сотрудника, нам не хватает рук. Это просто непосильно…

Рики тут же обратил внимание на небольшую заминку в ее речи. Сестра Эш… С ней что-то случилось. Возможно, записка в книге, которую она ему принесла, стала последним проявлением ее бунта. О боже, Кэй тоже была в этом замешана. Что с ними теперь? Стараясь не показать виду, что прислушивается к разговору, Рики ел, несмотря на тут же пропавший аппетит.

– Сейчас не время и не место для этого разговора, – строго заметил главврач.

– Но вы сказали, что имеет место значительный прогресс…

– Время. Место. Неподходящие. – Он вздохнул и ущипнул себя за переносицу. Его настроение резко изменилось. – Мы можем обсудить эту проблему сегодня днем у меня в кабинете, сестра Крамер.

Рики в голову пришла замечательная идея, и пока главврач препирался с сестрой Крамер, он взял стаканчик с лекарствами и демонстративно его потряс, делая вид, что проглатывает таблетки. Но прежде чем таблетки успели упасть ему в рот, он сгреб их в ладонь и незаметно сунул в наволочку.