Мэделин Ру – Гробница древних (страница 34)

И мне очень хотелось поступить именно так. Солнце исчезло, пустыня мгновенно погрузилась в ночную тьму. Задыхаясь, я смотрел, как в темноте загораются звезды, – их оказалось гораздо больше, чем должно быть на небе. И это были не просто звезды, а фигуры из звезд. Я не считал себя астрономом, но… даже я знал, что это не обычные созвездия и что ни одна звезда не сияет на небосводе так ярко. Луна, идеально круглая, как жемчужина, полная и яркая, висела в небе слишком близко к нам – ближе, чем я видел ее когда-нибудь раньше.

Существо завершило свой путь наверх и окинуло нас взглядом. У нее были кошачьи глаза и масляно-золотистая кожа, как и шкура нижней, львиной половины. У нее на шее висела голубая, расшитая бисером накидка, которая тихо позвякивала, когда женщина-львица двигалась. С ее плеч свисала змея – белая, как соль. У этой змеи не было глаз, а пасть ее была постоянно широко открыта, и она, как беззубая труба, всасывала воздух.

Генри изумленно смотрел на нее, по-прежнему стоя на коленях.

– Я – Малатрисс, – произнесла она. Звезды засияли ярче, когда она заговорила. – Та, Кто Открывает Дверь. Кто пришел добровольно?

– Я. – Генри вскочил на ноги. – Я здесь по доброй воле.

– А эти двое? – спросила она.

Он повернулся и протянул руки. В его взгляде читалась мольба. Я никогда не видел Генри таким беспомощным.

– Пожалуйста, – одними губами произнес он.

– Я тоже готова, – сказала Ара, делая шаг вперед.

Я заглянул в глаза привратницы, и то, что я там увидел, меня напугало. Я понял, что она узнáет, если я совру. Я подумал о Фарадее – о демоне Фокалоре и его безумии, о его ранах, его ужасной кончине. Действительно ли он был тут по доброй воле? Или он прошел первое испытание, но провалил второе? Иногда, чтобы защитить людей, которых мы любим, нам приходится их разочаровывать.

– Прости, Генри, – сказал я, прижимая Бартоломео к груди.

– Дальтон. Дальтон! Не смей этого делать, не смей… – Он подошел и уставился на меня желтыми глазами. – Ты бесхребетное дерьмо. Ты проделал весь этот путь, чтобы меня предать? Тебе это кажется забавным? Это пастух тебя подговорил?

– Нет нужды отвечать на это. – Я отступил на шаг. – Просто прислушайся к себе, и ты наверняка узнаешь, что именно я делаю.

– Нет! – Генри бросился к Аре, вытащил Черный Эльбион и потряс им перед моим лицом. – Тут должно быть что-то еще. Тут должен быть способ, способ освободиться. Освободиться от этой книги, от этого… этого…

Чувства вины.

Он поник, обнял книгу и снова упал на колени. Путешествие подходило к концу – он чувствовал это, и я тоже, но это был не тот конец, на который он надеялся. Уже не в первый раз он изменился у меня на глазах, став теперь жалким. Утратившим опору.

– Ты обещал, – выплюнул он. – Ты обещал!

– Тогда я этого не видел. – Я медленно пятился. Пятился от него, от всего этого. – Я не знал о твоих намерениях. И я не стану помогать тебе уничтожать эту книгу. Черт возьми, я не могу потерять тебя!

Генри все так же стоял на коленях. В его глазах мелькнула надежда, и я уже понимал, что мне придется растоптать ее.

– Пройди Кару. Вернись сюда с Белой книгой, принеси ее сюда, и мы сможем освободиться вместе. Я знаю, есть что-то еще, Дальтон, я знаю это. Доверься мне.

– Прости, – повторил я, глядя, как гаснет огонек надежды. – Я не стану тебе помогать. Прости меня.

– Нет. – Он отвернулся от меня и вернулся к Аре и Малатрисс. – Нет, Дальтон, я тебя не прощаю. И никогда не прощу.

Перед нами лежало поле, изрытое ямами. Поврежденный забор на границе двух участков уже догорал. Я прежде не знала, могут ли Постояльцы покидать пределы Холодного Чертополоха, но теперь получила ответ на этот вопрос: они парили в ожидании, целая армия черных силуэтов, и между нами теперь не было никаких стен. В центре этой толпы стояла миссис Хайлам.

– Это твой шанс, Поппи, – сказал Чиджиоке. Его глаза полыхали красным огнем, резко контрастируя с темной кожей. – Мэри здесь, и теперь ты снова можешь кричать во все горло.

Было странно идти в бой бок о бок с ребенком, но она уже когда-то спасла мне жизнь и в ее силе я не сомневалась.

– У меня накопилось столько криков, – улыбнулась Поппи. – Надеюсь, их хватит.

Единственным, кого не хватало на восточной лужайке, был мистер Морнингсайд. Он еще не выходил из дома, и было непонятно, какой план он мог придумать. Рядом с Чиджиоке стояли Мэри и Ли, хотя Ли чуть пошатывало от боли. В присутствии такого количества Арбитров он буквально позеленел от дурноты. А их действительно было много. Дальтон назвал это сонмом, но их золотые тела заполнили весь небосвод. Из-за сияния их было трудно сосчитать. В отсутствие луны Кхент был вынужден оставаться рядом со мной, потому что у меня был целый ящик столовых приборов, которые я собиралась для него превращать. В доме нашлось еще несколько завалявшихся пистолетов и охотничье ружье, их мы тоже захватили с собой, но я сомневалась, что при наличии столь многочисленного противника от этого оружия будет хоть какой-то толк.

– Ба, Нефилимы, – пробормотал Кхент, сплевывая в траву. – А я думал, что убил последнего из этих мерзких парней в Гизе.

Я надеялась, что встречала таких существ только в дневниках Бенну, но Кхент оказался прав: бесформенные гиганты с лицами, облепленными осами, неуклюже двинулись к обугленным останкам забора. Сквозь их тяжелые шаги я слышала монотонное гудение насекомых. Шестикрылые воины с мечами, парившие над ними, тоже были мне знакомы, как и крики «sanctus», с которыми они ринулись в сторону дома.

– Это совсем не похоже на чтение книги, – хрипло пробормотала я. Кхент взял мою руку и сжал ее.

– Ты, случайно, не прячешь под этими юбками Небесного Змея?

– Нет, только нижние юбки, – сокрушаясь, ответила я, переводя тяжелый взгляд на наступающих врагов, которых было слишком много, чтобы как следует их рассмотреть. Это была, видимо, основная часть армии пастуха и наша последняя битва с ними. Их нужно было отвлечь, что позволило бы Дальтону проскользнуть незамеченным. Пастуха нигде не было видно – с другой стороны, мистер Морнингсайд тоже пока отсутствовал.

– Кхент, если понадобится, чтобы я позволила Отцу взять надо мной контроль…

– Я верну тебя, когда придет время, – заверил он, снова сжимая мою руку. Я ожидала, что он будет наслаждаться шансом развязать кровопролитную войну, но его глаза были печальны. – Ты делай копья, а я буду их метать. Отца призовешь только в случае, если мы поймем, что силы неравны, да?

– Конечно.

Но на самом деле я хотела сказать, что постараюсь. И кроме того, разве они уже не превосходят нас силой? Сопротивление пастуха выходило далеко за пределы того, что я ожидала или воображала, и в какой-то миг я поняла скрытые мотивы Генри. Именно этого он опасался, когда собирал свои души, – уничтожения от рук бывших союзников. Может быть, к этому всегда все и шло; может, никакого мира между столь разными народами и быть не могло.

– Что такое, эйачу? – спросил Кхент.

– Я просто подумала, что все это глупость. Мы ведь живем в одном мире. Мы должны быть друзьями.

– Да, – кивнул Кхент, потирая подбородок. – Но эти слуги Роэ… Сегодня они что-то не кажутся мне дружелюбными.

Я напряглась, чтобы расслышать его слова сквозь жужжание ос и хлопанье множества золотых крыльев. Мы молча ждали. Бартоломео вяло рылся в земле. Чиджиоке и Мэри держались за руки, а Постояльцы плавали вперед-назад по флангу. Они все могли пострадать. Их могли убить.

– Мэри… – позвала я, намереваясь что-нибудь сказать. Что угодно, лишь бы выразить мою благодарность, мою радость от того, что много лет назад, спрятавшись в шкафу, пока родители скандалили, я своим желанием вызвала ее к жизни. Тогда я отчаянно нуждалась хотя бы в одном настоящем друге, который отвлечет меня от страданий.

Только она повернулась ко мне, как с неба упал первый Арбитр и помчался к нам, высоко подняв две золотые секиры. Среди них должен быть Финч, подумала я, но их невозможно было отличить друг от друга в этой огромной золотой толпе. Это был сигнал, который разрушил тревожное перемирие, и вскоре великаны, кишащие осами, и кричащие шестикрылые демоны хлынули к нам через поле.

Это было так поразительно, так страшно, что на мгновение я застыла. Но потом проснулся Отец. Кровь, – услужливо напомнил он мне, – больше крови.

Нет, – последовал мой ответ, меньше крови, пролитой моими друзьями. Единственный способ пройти через это – защитить своих товарищей, причем любой ценой. Сначала Мать отказалась помогать, но в конце концов после моих убеждений согласилась применить защитные чары, которые знала. Она стояла ближе всех к дому, в тени навеса возле кухни. Почва вокруг нас дрожала и тряслась, и вдруг из-под земли вырвались сотни корней, поднялись высоко в воздух и переплелись между собой, образуя толстый забор.

Я слышала, как гиганты-Нефилимы набросились на корни, круша их кулаками, а маленькие крылья ос звучали симфонией яростного разочарования. Забор из корней мало спасал от крылатых врагов, которые взмыли ввысь и снова ринулись вниз. Сотня Арбитров преодолела преграду, в землю рядом со мной вонзилось золотое копье. Золотые копья. Конечно.

Я принялась за работу, чувствуя, как закипевшая кровь бросилась мне в лицо. Я доставала один нож за другим, закрывала глаза, на короткий миг отрешаясь от царящего вокруг хаоса, и изменяла столовые приборы при помощи своего дара Подменыша. Кхент ловко брал у меня копья, когда они приобретали законченную форму, и метал их в любого Арбитра или Серафима, который подлетал слишком близко. Он бил метко, но не идеально, несколько раз промахнулся, и шагах в десяти от меня приземлилась длинноволосая женщина, словно вылитая из жидкого золота.