Мэд Фоксович – Лохматый театр. Дилогия (страница 14)
Чудовище продолжало барабанить в дверь. Пробив фурнитуру в некоторых местах, монстр просунул свои уродливые острые окровавленные пальцы сквозь щели. Животный рев становился все громче и громче!
– За этой дверью член кукольного сопротивления, жертва жестоких хирургических операций, превративших его в беспринципную машину для убийств, – объяснил лохмач. – Забейтесь в угол, не двигайтесь и дышите размеренно! – скомандовал Директор своим сыновьям.
Трое обреченных были фактически заперты в тесном помещении без малейшей возможности побега. Лохмач сбросил с себя тяжелый рюкзак, покрепче сжал лом в запотевших ладонях и облизал высохшие губы.
Прозвучал роковой удар! Чудище деформировало и выбило замок вместе с плотным куском дерева. На пол со звоном посыпались гайки, металлические стержни и осколки ржавых усилительных петель.
Дверь с грохотом рухнула. Пугающе скрючившись, в проеме стоял монстр. Это была кукла-заяц с черным и грязным, агрессивно взъерошенным мехом. Чудовище хрипло рычало и болезненно гнило заживо, кожа практически полностью слезла с левого уха куклы, оголив железный скелет. Апертуры твари наполнились запекшейся кровью и казались абсолютно черными…
Внезапно взломанная кукла сорвалась с места, вскочила на четвереньки и за считаные мгновения, пересекши комнату, набросилась на Директора!
Лохмач не успел и глазом моргнуть, как монстр широко разинул зубастую пасть и жадно впился ему в предплечье. Жгучая боль, будто электрический шок, пронзила все тело Директора. Острые словно бритва железные клыки начали вгрызаться в плоть все глубже и глубже. Во все стороны начала хлыстать кровь!
Директор взревел от неимоверной боли, но тут же стиснул зубы, задрал колено правой ноги максимально высоко и со всей силы ударил монстра в лицо своим ботинком! Перед тем как отцепиться от предплечья, клыки взломанной куклы прорезали на руке лохмача две глубокие закрученные раны.
К величайшему удивлению, Директор сумел устоять на ногах. После сильного удара в лицо кукла рухнула на бетонный пол, но, выплюнув несколько выбитых зубов, вернулась в строй, была готова к следующей атаке.
После серьезного увечья лохмач обильно и быстро истекал кровью. В усталых глазах Директора начало темнеть и троиться, мужчина должен был потерять сознание уже давно, но какая-то сила не позволяла ему сделать этого, не позволяла оставить детей умирать.
Тогда взломанная кукла выставила вперед свои пугающие острые когти и, безумно взревев, вновь прыгнула на Директора. Лохмач молниеносно отшатнулся в сторону. В этот раз монстр промахнулся.
Опустившись на голый пол, тварь начала судорожно оглядываться по сторонам в поисках жертвы. Но было слишком поздно. Мертвой хваткой вцепившись в гвоздодер дрожащими окровавленными руками, Директор сделал широкий размах и с неимоверной силой ударил куклу по голове рычажным инструментом. Монтировка оставила в темечке монстра глубокую вмятину. Не успел гад опомниться после первого удара, как случился второй, а за ним третий! Четвертый! Пятый!
Директор беспощадно колотил взломанную куклу до тех пор, пока ее бездыханное тело с лязгом не рухнуло на пол. Все лицо, пиджак со свитером, оружие и руки Директора были испачканы кровью. Тяжело дыша, лохмач выронил лом…
Дети, прижавшись к стене, в ужасе наблюдали за происходящим, не произнося ни звука…
Казалось, опасность миновала, как вдруг от трупа взломанной куклы начал исходить подозрительный писк. Сигнал был ритмичен и ускорялся с каждой секундой. Прищуренные изможденные глаза Директора внезапно округлились. От дымящихся останков взломанной куклы начал исходить белый свет, писк становился все громче и громче!
Кукла оказалась подрывником-смертником. Механизм разрушительной самоликвидации автоматически запустился сразу после того, как сердце монстра перестало биться.
– В УКРЫТИЕ! – отчаянно завопил лохмач.
Писк стих. В глаза Директору ударил белый свет! Взрывная волна прошла сквозь все здание, дом начал разваливаться на части. На несколько секунд верхние этажи поглотил большой огненный шар неминуемой погибели. По всей округе разнесся чудовищный рокот разрушительной детонации куклы-смертника.
***
Здание было частично уничтожено взрывом. Единственным, что осталось от верхнего этажа, был выжженный пол, усыпанный обломками несущих каменных стен и многочисленными очагами пламени…
Лохматый Директор выжил. Пиджака на нем больше не было, а свитер был разорван, на плече красовалась глубокая кровоточащая рана, проделанная осколком бомбы, кровь на руках начала постепенно сворачиваться. Вообще, запекшаяся и свежая кровь была повсюду: она текла изо рта и носа, из-под волос и глаз лохмача. Прическа Директора наэлектризовалась, почернела от пепла и взъерошилась, став напоминать закрученные бараньи рога.
Вытянувшись в полный рост, лохмач стоял на месте как вкопанный и обреченно пялился вниз. На полу лежали рубашка и толстовка, оба предмета одежды, некогда принадлежавшие сыновьям Директора, были до нитки пропитаны кровью и выжжены пламенем. Вокруг царила кромешная тишина, мальчишек не было видно поблизости. Отец не сумел спасти их…
Директор стоял неподвижно на протяжении десяти минут, казалось, он выпал из реальности…
Внезапно ноги лохмача подкосилось, он изможденно упал на колени и выставил вперед окровавленные ладони. Директор навис над единственным уцелевшим напоминанием о собственных детях…
Тогда Директор неуверенно издал непонятный звук. Могло показаться, будто это был горький всхлип, но на самом деле это был смешок. Мужчина улыбнулся и сделал это так широко, что уголки его губ треснули. Одним смешком мужчина не ограничился, лохмач принялся громко и заливисто смеяться, с перерывами на кровавый кашель. Его маниакальный хохот не стихал на протяжении следующих нескольких минут.
Не сумев удержаться даже на коленях, Директор свалился в лужу крови, но продолжал хохотать. Из его красных глаз ручьем потекли слезы. Языки пламени окружали Директора все больше и больше, а тот лишь заливался безумным смехом.
В небе появился желтый лунный серп.
***
«Тот день навсегда изменил меня, – было сказано на последних страницах толстого фолианта. – Вероятно, именно посттравматическое расстройство помогло мне притупить в себе столь бесполезное и тяжелое чувство сострадания. За то, что произошло тогда, я не виню кого-то конкретного, я виню всех: от кукольных взломщиков и графов до самого себя.
Графский совет – бесчестные коррумпированные тираны, люди, развязавшие кровавую бойню, чтобы потом забыть о ней, словно ничего и не происходило. Графы – бесчувственные монстры, которые никогда не сумеют понять боль собственного народа, пока не испытают ее, пока сами не пройдут через нечто подобное.
Я заставлю их чувствовать… – было зловеще подчеркнуто красной чертой. – Я намереваюсь уничтожить каждого, кто был виновен в смерти единственного и самого дорогого, что у меня было. Неважно, как много времени это займет и сколько побочных проблем встанет на моем пути.
1974—1994 года: моя секретная подземная мастерская и лаборатория, замаскированная под Лохматый театр, воздвигнута в центре Лофф-стрит Восточного графства. Похищено шесть кукол для создания прототипов – взломанных по дремучей военной технологии роботов-убийц, управляемых дистанционно.
Если все пройдет гладко, прототип, который будет нелегально провезен за границу во время моей псевдокомандировки, заберет жизнь Западного графа и его дочурки. Почти вся Восточная графская семья была линчевана мной в ночь на тридцатое октября. Джозеф Бернерс мертв, как и все его сородичи. Жива лишь баронесса Александра II, для которой у меня уже почти готов отдельный сюрприз, и я надеюсь, что этот сюрприз не узнает о своей роли раньше времени…»
Не произнося ни единого слова, дрожащей рукой Лиса медленно перевернула последнюю страницу. Кукла была повержена в шок, когда обнаружила на форзаце книги досье на саму себя…
– Он… – заикаясь пролепетала Лиса, – он стоял за убийствами все это время. Он – поехавший на всю голову психопат! Директор – это маньяк-кукловод! – воскликнула кукла.
Внезапно из-под потолка секретного кабинета раздался оглушительный писк.
– Алло! – голос Директора донесся из динамика линии экстренной связи.
– ДА?! – вскрикнула Лиса, натянув на свое лицо фальшивую улыбку и предусмотрительно спрятав книгу за спиной.
– Я опять на связи, – проговорил лохмач безэмоционально. – Прости, что покинул тебя. Должно быть, всему виной перепады электричества.
– Да-да! Ага! Я поняла! – Лиса начала нервничать, наконец осознав, что все это время разговаривала с убийцей-потрошителем и следовала его указаниям. – Сколько времени прошло с того момента, как вы отключились? Полчаса?
– А… да, что-то вроде того, – пробормотал лохмач. – Я надеюсь, ты там ничего не трогала? Может быть, двери открывала?
– Я?! Нет, конечно! – голос Лисы становился все более дрожащим с каждой сказанной ложью. – Ну, мне пора!
Лиса сделала решительный шаг к выходу.
– Ты мне нужна, Лиса… – зловеще прохрипел Директор.
Кукла замерла на месте. Голос начальника больше не был искажен динамиком, а звучал совершенно натурально и отчетливо. Внезапно Лиса почувствовала на своем затылке чье-то тяжелое дыхание.