Мазо де – Штормовые времена (страница 23)

Аделина заплакала.

– Эта собачья драка стала последней каплей, – заявила она. – Сегодня ночью я не усну. Послушай мое сердце.

Он положил руку ей на сорочку под правой грудью.

– Боже мой, да не сюда же! – воскликнула она, раздраженно схватила его руку и положила на нужное место.

– Оно бьется не чаще обычного, – заметил он. – А ты, очевидно, часто дышишь, чтобы ускорить сердцебиение. Пойдем, дорогая, с тобой все в порядке.

– Сегодня ночью я не усну!

Но через полчаса, по дедушкиным часам в холле, она оказалась уже в графстве Мит со своими братьями, хотя ее голова покоилась на плече у Филиппа.

VIII. Земля

Июньское утро было превосходным. Безоблачное бирюзовое небо куполом высилось над лесом. Деревья величественные и мощные, не теснились, борясь за существование, а вольно простерли корни и гордо раскинули ветви, солнце щедро лилось сквозь густую листву на темный суглинок и вытягивало из него ковер мха, папоротника и диких цветов.

Достаточно было ветерка, чтобы раскачать ветви, и на эту пеструю поросль падали то легкая тень, то теплый солнечный луч. Бабочки летали не по одной или по две, а в таком множестве, что висели на ветке дерева как цветы и быстро исчезали, словно сметенные каким-то неуловимым, но неумолимым порывом. Птицы в этот час оставались невидимы и вели среди густой листвы свою захватывающую жизнь, от которой они никогда не отклонялись. Однако повсюду в лесу было слышно их пение – от звонкой свирели дикой канарейки, продуманной каденции иволги и низких нот лесного голубя. Когда птицы перелетали с ветки на ветку, листья трепетали, иногда обнаруживая заостренное крыло или яркую грудку. А кроты, сурки, лисицы, кролики растили детенышей в норах в полной уверенности, что это их важнейшая миссия.

Филипп и Аделина стояли на собственной земле. На плече Филиппа висела небольшая корзинка с обедом. С момента их прибытия прошло две недели. За это время они осмотрели владение, совершили необходимые визиты в правительственные учреждения, оплатили требуемую сумму, получили документ с впечатляющими красными печатями и теперь могли сказать: «Эта земля – наша».

Они впервые пришли сюда вдвоем. До этого их всегда сопровождал кто-то из Вонов или правительственный агент. Всегда находились предметы для обсуждения – границы участка или другие вопросы. Но сейчас они остались одни. Они стояли плечом к плечу и глядели вниз, в зеленый сумрак, где сужалась река, едва видная среди рододендронов и пурпурных ирисов. Там росли пятнистые лилии и на негнущихся ногах стояла пара цапель. Но Филипп и Аделина не могли спуститься в овраг из-за зарослей. Они лишь смотрели на реку, взбивавшую пену вокруг больших камней, которые некогда скатились с мшистого склона.

– Наш дом должен быть неподалеку от оврага, – сказала Аделина. – Я хочу пройти по бархатистой лужайке, открыть низкую широкую калитку и прогуляться к берегу.

– Мы построим бревенчатый мост через поток, – сказал Филипп. – Думаю, что вот та тропинка вдалеке приведет нас обратно, в поместье Вонов.

– Ты так хорошо ориентируешься! Мне кажется, оно с противоположной стороны.

Он взял компас, прикрепленный к цепочке для часов, и сверился с ним.

– Я прав, – торжествующе воскликнул он. – Дом Вонов вон там. Построенный через реку мост срежет путь.

– Сможем ли когда-нибудь справиться с этими зарослями? Боже мой, ведь если дети уйдут в лес, мы их никогда не найдем.

– Нам повезло, это хороший жесткий кустарник. Думаю, это правильное выражение. Здесь много клена, дуба, белого ясеня, гикори. Несколько крепких топоров, несколько дней работы – и твой лес превратится в парк.

– Как много ты знаешь! – вновь восхитилась она.

– Ну, последние две недели Вон много мне рассказал.

Она потянула его за руку.

– Пойдем выберем место для дома.

– У меня есть на примете одно место. Только бы удалось его найти. Вон тоже одобряет. Должно быть, совсем близко. Там нечто вроде естественной поляны и родника. К тому же сравнительно недалеко от дороги. Мы должны быть рядом с дорогой. А-а, вот и дьявол пожаловал к нам в рай!

Показалась высокая худая фигура, но прежде чем они узнали в ней Уилмота, ему пришлось подойти гораздо ближе. Уилмот остановился в городской гостинице и подыскивал себе подходящее жилье. Филипп встретил его, когда посещал правительственные учреждения, и сообщил, что купил тысячу акров земли. Уилмот обещал приехать и осмотреть их. Он отбросил условности в одежде и сейчас носил коричневые бриджи, заправленные в высокие сапоги, рубаху с открытым воротом и широкополую шляпу. После обмена приветствиями он несколько смущенно спросил:

– Как я выгляжу?

– Как дьявол, – сообщил ему Филипп.

Уилмот пришел в изумление.

– Но я считал, что оделся соответственно.

– Вы же не собираетесь стать лесорубом?

– Нет, но мне предстоит тяжелая работа, и я должен сохранить одежду, которую привез с собой. Пройдет некоторое время, прежде чем я смогу позволить себе купить новую.

– По-моему, вы выглядите очень мило, пожалуй, за исключением бакенбард, – сказала Аделина. – Они неуместны.

– Вам они действительно не нравятся? – спросил он тихо.

Филипп сделал шаг вперед.

Она смело посмотрела на Уилмота:

– Нет.

– Сегодня же вечером их не будет, – пообещал он.

– Как вы нас нашли? – спросил Филипп через плечо.

– Я нанял человека вывезти меня. Мы остановились спросить дорогу у человека в повозке, запряженной лошадью, чуть дальше по дороге. Оказалось, что это ваш Пэтси О’Флинн. Не знаю, что в этом забавного, но, помня, как он выглядел в Голуэе, на корабле и в Квебеке, увидев его в повозке возле изгороди, я очень развеселился. Я все смеялся и смеялся. Он, должно быть, подумал, что я также забавен для него, и тоже долго смеялся.

Филипп и Аделина никогда не видели Уилмота таким. Он излучал веселье.

– Мне нравится свобода этой страны! – воскликнул он. – Вы же знаете, от меня так просто не избавиться! По дороге сюда я обнаружил небольшой бревенчатый дом. Человек, который живет в нем, хочет двинуться дальше на север. Он желает совсем уйти от цивилизации. Короче говоря, я собираюсь купить его владение – великолепный бревенчатый домик и пятьдесят акров земли, часть которой болото. Дом на берегу реки, и эта река больше и лучше вашей, как сообщил мне этот человек.

Филипп посмотрел на него с сомнением. Ему казалось, что Уилмот заключил невыгодную сделку. Но Филиппу он нравился, поэтому его открытое лицо просветлело, и он хлопнул Уилмота по плечу.

– Молодец! – сказал он. – Но прежде чем вы отдадите наличные, я должен показать этот дом Вону. Он поймет, стоит ли он этих денег.

– Ничто меня не разубедит, – заявил Уилмот. – Это место, о котором я мечтал.

– А болото?

– Владелец говорит, там будет расти лук.

– Лук?! Что вы с ним будете делать?

– Продавать.

– Друг мой, если вы хотите зарабатывать на луке, вам придется туго.

– Болото – это рай для диких птиц. Там обитают все виды. Подойдите – сами увидите.

– Вам стоит помочь нам выбрать место для дома. Я уже нанял плотников, но пока еще не решил, где его ставить.

– Вы уверены, что не заблудились? – спросил Уилмот.

– Положительно уверен.

Филипп снова сверился с компасом, и они двинулись дальше по лесу.

– Вот бы нас увидели Д’Арси и Брент, – нарушил молчание через некоторое время Уилмот. – На днях получил письмо от Д’Арси. Они в Нью-Йорке. Говорят, что очень весело. Странная мода, повсюду плевательницы, негры в невообразимых одеждах. Они видели Фанни Кембл[18] и думают, что она переигрывает.

Уилмот повернулся к Аделине.

– Вы видели Фанни Кембл?

– Нет. Больше всего мне в Лондоне понравилась «Богемская девушка». Клянусь, я никогда не забуду тот вечер. Это было божественно!

– Вот это место! – вскрикнул Филипп.

Он ушел вперед и теперь ждал их на открытом месте. Возможно, раньше какой-то поселенец уже выбрал его для своего жилища, потому что огромные пни говорили о ранее поваленных деревьях. Но все они оказались погребены в пышных зарослях дикого винограда и покрыты мхом. Поляна казалась мирной. Ее заливало солнце, а вокруг росли необычайно красивые оставшиеся деревья. Высокая молодая серебристая береза трепетала шелковыми листьями, а кора отливала безупречным атласом. Когда они подошли к ней, из гущи ветвей взметнулась стая синих птиц, но не в испуге, а скорее в игре, и полетела ввысь, где вскоре слилась с синевой неба.

Аделина никогда не слышала о сентиментальной вере в синюю птицу счастья, но ей понравилось, как они выглядят, и она вскричала:

– О какие красивые! Они знают это место! Мы будем строить здесь. Я сейчас умру от счастья!

Это был день обмороков. Она попыталась упасть в обморок, чтобы показать свое волнение, но не смогла, а чуть пошатнулась.

– В чем дело? – спросил Филипп.

– Ты что, не видишь, падаю в обморок?