Мазо де – Новые времена (страница 6)

– Будете дерзить – пойдете вон из-за стола, – пригрозила она.

Филипп спокойно добавил:

– В «Джалне» мы ведем сельскую жизнь. Вообще, в этой непростой части мира по-другому нельзя.

Мадигана, похоже, рассмешила какая-то шутка. Он беззвучно смеялся, но никто не обращал на него внимания. Адмирал Лэси рассказывал о первых годах после переселения в Канаду. Ему никогда не надоедали ни эти воспоминания, ни звук собственного голоса. Хотя в Гражданской войне в США он твердо стоял на стороне Юга, все же считал, что они плохо вели кампанию, и Кертис Синклер был с ним согласен.

После десерта три женщины и Августа перешли в гостиную. Учителя с двумя мальчиками поглотил темный газон с отблесками лунного света. Оставшиеся за столом мужчины наполнили бокалы портвейном.

– Я восхищаюсь вашей выдержкой, мистер Синклер, – заметил Филипп Уайток, – сомневаюсь, что смог бы сам держаться как вы.

– И для меня такое было бы невозможно, – согласился адмирал Лэси. – Я бы порывался что-то сделать.

– Вы имеете в виду, – уточнил Синклер, – что не бросили бы свою страну на произвол судьбы, сбежав за границу.

Адмирал немного смутился.

– Вам лучше, чем мне, известны пределы ваших возможностей, – скользнув взглядом по горбу Кертиса Синклера, сказал он.

Красивая рука южанина сжимала хрустальную ножку бокала.

– Нам, южанам, – сказал Синклер, – есть за что поквитаться. Нам недостаточно, как некоторым, сжечь свой дом и покинуть пожарища плантаций. Среди нас есть те, кто способен на большее, чем просто разрушить свою собственность. – Он замолчал и испытующе вгляделся в лица собеседников.

– Не сомневайтесь, наши симпатии на вашей стороне, за что бы вы ни взялись, – заверил Филипп Уайток.

– За исключением вступления в ряды армии Конфедерации, – с жаром добавил адмирал и осушил свой бокал. – Я сделаю все, что в моих силах. Но я стеснен в средствах. Денег дать не могу.

– Мы не без средств, – заносчиво ответил южанин. – Прошлой весной в бою убили офицера армии Федерации, полковника Далгрена. При нем нашли приказ штаба отдать на разграбление и сжечь Ричмонд. Этого мы им не простили и никогда не простим.

– Как подло, – провозгласил адмирал Лэси. – Не лучше «железнобоких» Кромвеля.

– Даже хуже, – согласился Филипп. – Так каков ваш план действий?

Однако Кертис Синклер ретировался. Нервно барабаня пальцами по столу, он тихо произнес:

– Для того чтобы рассказать о наших планах, мне потребуется некоторое время, а миссис Уайток уже, конечно, ожидает нас в гостиной. – Было понятно, что он не собирался продолжать разговор. Вскоре трое мужчин присоединились к дамам.

Филипп Уайток заметил, что в комнате царила нерадостная атмосфера. Люси Синклер сидела на голубом атласном канапе, красивыми складками струилось парижское платье, из-под которого виднелся кончик крошечной туфли. Она радостно восклицала, любуясь красотой слоников, сделанных из слоновой кости, которых Аделина сняла с полки, чтобы показать. Миссис Лэси сидела в стороне и с неодобрением смотрела на остальных. Не взглянув на нее, муж подошел прямо к Люси Синклер. Кертис направился к стоявшей возле шкафчика Аделине. Филипп уселся рядом с миссис Лэси.

– Неужели, – возбужденным шепотом спросила она, – все южанки ведут себя так кокетливо?

– Тсс, – прошептал он в ответ, – она может услышать.

– О чем вы тут шепчетесь? – воскликнула миссис Синклер. – Надеюсь, не о нас с дорогим адмиралом.

– Я вот думаю, – сказала миссис Лэси, – что после всего вами пережитого ожидала бы от вас больше сдержанности.

– Ах, – возразила миссис Синклер, – если бы вы знали меня раньше, то увидели бы огромную разницу. Однако у меня веселый нрав, и когда попадаю в хорошую компанию…

Разговор удачно перебили вошедшие через французские двери с террасы в комнату учитель и дети. Легкий летний бриз раскачивал занавески, и в комнате вместе с ароматом хвои ощущалась темнота ночи, едва нарушаемая горсткой далеких звезд и взошедшей над ущельем молодой луной. Козодой в исступлении жалобно и настойчиво тянул три свои ноты.

– Эрнест, – воскликнула Аделина, – тебе пора спать.

– Я пришел, чтобы пожелать всем спокойной ночи, – вежливо и сдержанно произнес мальчик и подошел к матери.

Она раскрыла ему объятия.

– Иди же, поцелуй меня поскорее и на этом закончим. – Она намеренно говорила с ирландским акцентом и картинно вела себя с ребенком, будто защищая его от всевозможных опасностей, подстерегающих его в жизни.

– Прекрасные дети! – заметила Люси Синклер, обращаясь к адмиралу. – Как я завидую родителям! Для нас с мужем это большое горе – не иметь детей. Как бы я любила дочь!

– У меня две дочки, – гордо сказал адмирал, – и один сын. Он служит в Королевском флоте.

Аделина звонко поцеловала Эрнеста.

– А теперь, – сказала она, – попрощайся со всеми остальными.

Нисколько не сопротивляясь, Эрнест обнял и поцеловал всех по очереди. Ему очень хотелось подольше оставаться в гостиной, при свете люстры. Обняв Люси, он сказал:

– Я могу прочитать «Бинген на Рейне»[5].

Люси обдало сладким дыханием ребенка. Она прижала его к себе и сказала:

– Прочитай для меня, ладно? Я обожаю декламацию.

Миссис Лэси, увидев объятие, подумала: «Уже до маленьких мальчиков добралась».

– Можно, мама? – спросил Эрнест.

– Можно, – величественно ответила Аделина, – только слова не забудь, а то опозоришься.

– Не забуду, – уверенно пообещал он. Встав так, чтобы быть лицом к зрителям, он начал тонким голоском:

В Алжире умирал легионер, солдат, Без женских слез, забот, что были нарасхват. Жизнь в теле полумертвом теплилась едва, Склонился друг над ним, чтоб разобрать слова[6].

И так далее, до конца, без единой ошибки.

Все зааплодировали, Эрнест покраснел и бросился к матери.

– Кто же в этих краях научил его декламировать так эмоционально и внятно? – поинтересовалась Люси Синклер.

– Жена нашего настоятеля, – пояснила Аделина, – женщина чрезвычайно одаренная. Она обучает детей декламации и игре на фортепиано.

– Фортепиано! – воскликнула Люси. – Кто же из них играет?

Оказалось, что Николас. Опущенные глаза и поджатые губы выдавали его смущение.

– Давай же, – велела Аделина, – сыграй нам ту красивую пьесу Шуберта.

– Нет, мама, – он замотал головой, – я не могу.

– Как же, ведь ты на днях играл ее мне и девочкам, – сказала миссис Лэси.

– Это другое дело.

– Сейчас же подойди к инструменту, – приказал отец.

Николас поднялся и с унылым видом уселся за фортепиано. Он сыграл пьесу почти без ошибок.

– Сколько огня, какой финал! – вскричала Люси Синклер.

– Моя жена разбирается, – сказал Кертис, – ведь она училась музыке в Европе.

– Пусть и она нам сыграет, – предложила Аделина.

– Если бы я выбирал, что мне больше по душе, так это музыкальный вечер, – объявил адмирал, который вообще не различал мелодии.

– Лично мне нравится декламация, – не согласилась миссис Лэси.

– Ах, вы еще не слышали, как читает наша дочь, – сказала Аделина.

Николас, который удостоился аплодисментов за свою игру, вернулся к учителю и молча сел на диван у двери.