Мазо де – Новые времена (страница 23)

Николас лежал на животе под низкими раскидистыми ветками великолепного бука. Эрнест, подражая настроению брата, растянулся во всю длину своего стройного тела. Августа сидела, сложив руки на коленях, погруженная в тревожные мысли о братьях.

– Как думаете, мы когда-нибудь еще будем счастливы? – сказал Эрнест.

– Сомневаюсь, – ответила Августа. – Возможно, мы будем не такие несчастные, но это не то же самое, что быть счастливыми.

– Я не мог не рассказать, что произошло с мистером Синклером, – сказал Николас. – Новость принес Илайхью Базби. Темнокожие все равно бы узнали. Я решил, что должен им рассказать.

– Думаю, что папа сам хотел им рассказать, – сказала Августа.

– Так или иначе, – продолжал Николас, – он был в сильной ярости. Хочешь, покажу рубцы?

– Нет. – Она отвернулась. – Пользы тебе от этого никакой, а меня начнет мутить.

– Меня не начнет, – сказал Эрнест. – Покажи-ка. Наверное, не хуже тех, что бывали у меня.

– У тебя не бывало ничего подобного. – Николас со стоном сменил положение на сидячее.

Эрнест тоже сел и придвинулся поближе к брату. Николас снял дорогую белую рубашку с жабо и оттянул вниз штаны с ягодиц.

– Уф! – воскликнул Эрнест. Он так поразился, так воодушевился увиденным, что дважды перекувырнулся. – Уф! – снова крикнул он.

– Ах, Гасси. – От волнения он почти не мог говорить. – Ты бы это видела! Ну правда, посмотри.

Августа исподтишка бросила быстрый взгляд и сказала:

– Если бы папа пришел сюда и увидел, что ты разделся почти догола, он задал бы тебе еще жару.

– Почему-то, – сказал Эрнест, – я сейчас чувствую себя не таким несчастным.

Августа посмотрела на него критическим взглядом.

– Довольно бессердечно с твоей стороны почувствовать себя не таким несчастным, увидев чужие рубцы.

– Но мне нравится их показывать, – возразил Николас.

– Тоже нехорошо. – сказала Августа. – Негоже хвастаться побоями, будто призами.

– В прошлом году на осенней ярмарке я получил приз за своего пони, – сквозь рубашку, которую он натягивал на себя, сказал Николас.

– А я, – гордо сказал Эрнест, – получил приз за то, что выпил порцию касторки.

– А что бы ты получил, если бы отказался ее пить? – спросила Августа.

Эрнест обиделся на этот вопрос, вскочил на ноги и отошел подальше. Вернулся он, жуя буковые желуди. Августа решительно отобрала их у него.

– Скверный мальчишка, – сказала она. – Эти желуди несъедобны, пока не ударят морозы.

– И даже тогда, – вставил Николас, – у него от них заболит живот, и он полночи будет плакать, не давая мне заснуть.

Эрнест повернулся к ним спиной.

– Я пошел домой, – сказал он. – Время ужинать.

Старшие дети следили, как его маленькая фигурка удалялась по тропинке, по сторонам которой росли тонкие березки. Он дважды обернулся, а во второй раз даже помахал рукой.

– Недолго он был несчастным, – заметил Николас.

– Проголодался, – пояснила Августа. – Это многое меняет.

– Полагаю, – сказал Николас, – что мистер Синклер больше не проголодается. По крайней мере, если знает, что его повесят.

– Жаль… жаль, что нет мистера Мадигана. – Голос Августы немного дрожал.

– Почему жаль?

– Ну, не знаю, просто он умеет подшучивать над серьезным. И становится легче. – Она подняла со лба тяжелые волосы и глубоко вздохнула. – Хорошо быть маленьким, как Эрнест, – добавила она. – Он может быть несчастным и немного погодя стать опять счастливым.

– Если бы ему задали трепку, как мне, – сказал Николас, – он бы ревел весь день.

– Просто он болезненный. – При этих словах она кротко сложила руки. – Мы должны об этом помнить.

– И все же он о себе высокого мнения, – сказал Николас, – и бывает жутко насмешливым. Например, когда ехидно говорит «черт возьми!».

– А вот это как раз следует прекратить. – Она осуждающе посмотрела вслед маленькой фигурке, постепенно исчезающей среди листвы.

Но не прошло и нескольких минут, как он припустил обратно.

– Я один боюсь идти, – выдохнул он. – Все время думаю про мистера Синклера. Как считаете, его уже подвесили?

– Правильно будет повесили, – заметила Августа.

– Я знаю, – согласился он. – Как думаете, его уже подвесили? – повторил Эрнест.

– Ты неисправим, – сдалась Августа, вставая и беря его за руку. – Я пойду с тобой. Что ты там ешь?

– Ягоды гаультерии. Там дальше густые заросли, как будто кусты ежевики.

Августа поскорее отняла у него ягоды.

– Застегни воротничок, – повернувшись к Николасу, сказала она. – Кто-то идет.

– Это Гай Лэси, – ответил Николас. – Он служит в Королевском флоте, а сейчас дома, в отпуске. Правда, он здорово выглядит в форме?

Стройный и симпатичный молодой офицер уже кричал им.

– Эй, вы! Помните меня?

Они хором промычали, что помнят. Дети немного смущались, а он вел себя сдержанно, как человек, умудренный жизненным опытом.

– А вы подросли! – воскликнул он. – Я бы вас ни за что не узнал.

Он положил ладонь Эрнесту на голову.

– Вот этот был тогда совершенной крохой.

– Нас теперь четверо, – сказал Николас. – Еще малыш… Филипп.

– Малыш, да?

– Ну, он уже ходит.

– Слышал, у вас гости из Каролины. Я бы не прочь с ними познакомиться. Мы в Королевском флоте явно симпатизируем Югу. Я вот слышал, что Франция хочет руку к этому приложить. Конечно, без помощи французов Вашингтону не удалось бы сделать то, что они сделали. Но все это, наверное, тарабарщина для вас, молодняка.

– Мы много чего слышали, – гордо заметил Николас.

– Вам повезло, – продолжал Гай Лэси, – живете в чудесном месте. – Он окинул взглядом подернутое дымкой голубое небо, плавно гнущиеся под тяжестью листвы лесные деревья и просветы между ветками, где, перекликаясь веселым чириканьем, порхали птицы, а шустрые рыжие белки и бурундуки бесстрашно и с любопытством смотрели на молодежь.

– Да, вам повезло, – продолжал Гай Лэси, – что живете здесь. У вас тут рай земной, и ты, Гасси, похожа на романтичную Еву. Ничего, что я назвал тебя Гасси, как раньше?

– Да, конечно, – пробормотала она, вспыхнув от смущения.

– Мы, мальчики, – подхватил Николас, – будем Каин и Авель. Я, Каин, сейчас убью вот этого парня. – Обхватив Эрнеста, он повалил его на землю, и они оба лежали там и смеялись.

– Гасси, – сказал Гай Лэси, – у тебя в волосах репей запутался. Вот здесь, видишь? Можно, я его вытащу? – С неустрашимостью матроса он взял длинную черную прядь и аккуратно вытащил колючку. – Какие шелковистые волосы! – воскликнул он и, улыбнувшись, посмотрел ей прямо в глаза.

Августа от смущения повернулась к братьям, которые уже поднялись на ноги, правда, заплаканное лицо Николаса все еще хранило следы наказания.

– Вы, молодняк, – обращаясь к мальчикам, сказал Гай Лэси, – идите в Королевский флот. Жизнь там что надо. – Чуть поклонившись Августе, он пошел прочь.