Мазо де – Новые времена (страница 22)
– Подозрения! – вскричал Филипп. – Какое дело Линкольну и его приспешникам, что делаем мы у себя в стране. Мы подданные Британии, и нам нечего их бояться.
– Ну что ж, – сказал Базби, – я просто решил сообщить вам, что случилось с вашим благородным джентльменом с Юга.
– Вы правы, – сказал Филипп. – Южане настоящие джентльмены.
– Они разбиты, – авторитетно заключил Базби. – Все их рассадники жестокости – их плантации – погублены. Их несчастные рабы свободны.
– Держу пари, – сказал Филипп, – что тем рабам гораздо лучше и они окружены не меньшей заботой, чем те люди, что батрачат на вашей ферме.
– Слава богу, – фыркнул Базби, – ни одна живая душа никогда не называет меня хозяином.
– Ясное дело, они дают вам имена похуже, – спокойно сказал Филипп.
Он проводил взглядом разгневанного Базби, который вскочил на коня и ускакал. Потом повернулся к сыну, но Николаса уже и след простыл – так ему хотелось передать новость о том, какое несчастье постигло Кертиса Синклера. Филиппу пришлось трижды его позвать, прежде чем он явился.
– Успел уже рассказать о случившемся? – допытывался отец.
Николас опустил голову.
– Говори: да или нет?
– Да, сэр.
– Ах ты, маленький мерзавец! Иди за мной в дом.
Николас повиновался, сердце его забилось очень быстро. Наказание было жестоким. Он не сдержался и вскрикнул от боли два-три раза, всполошив попугая Бони, который гнусавым голосом разразился громким потоком ругательств на хиндустани. Он свесил голову с насеста, захлопал разноцветными крыльями и от злости даже высунул свой темный язык. «Жулик! Жулик! Мошенник!» – крикнул он. И потом громко добавил три недавно выученных – неизвестно от кого – английских слова: «Ненавижу офицера Уайтока!»
Одновременно из подвальной кухни послышался еще более пронзительный крик, за которым последовали отчаянные вопли. Они принадлежали дуэту голосов Синди и Аннабелль.
С верхнего этажа чуть ли не слетела бледная, как смерть, Аделина. Филипп уже поджидал ее.
– Черт побери, что случилось? – почти прокричала она. Состояние у нее было полуобморочное. Филипп обнял ее за плечи, отвел в гостиную и прикрыл за собой дверь.
– Плохие новости, – сказал он.
– Из Ирландии? – спросила она, почему-то связывая неприятности с этой страной.
– Нет. Из Соединенных Штатов. Янки задержали Синклера. Базби приезжал позлорадствовать. Говорит, они его обязательно повесят.
– Боже милосердный! – вскрикнула Аделина. – Ах, бедняга! Так вот из-за чего крик стоит. Люси ничего говорить нельзя. Она умрет, если узнает.
– Я сейчас Николасу задал хорошую трепку, – сказал Филипп. – Он случайно услышал и, не теряя ни минуты, побежал рассказывать темнокожим.
– Вот маленький негодяй, пусть только на глаза мне попадется, я ему добавлю. – Как раз в это время она посмотрела в большое открытое окно: Николас с раскрасневшимся зареванным лицом шел мимо.
Филипп ее удержал.
– Ему достаточно. А ты лучше пойди к Люси. Скажи ей: Кертису повезло, что живой. Нельзя, чтобы она узнала о виселице. Вот, она уже сама спускается.
Взволнованный голос Люси Синклер перекрывал вопли из подвала.
– Офицер Уайток! Аделина! Случилось что-то ужасное. Ах, что мне теперь делать?
– Иди же, Аделина, – сказал Филипп. – Ты должна подойти к ней.
– Не могу… не могу! Лучше ты подойди.
Вместо ответа он взял ее за плечи и легонько подтолкнул в прихожую. У подножия лестницы женщины встретились. Аделина раскрыла объятия и прижала Люси к груди.
– Бедная моя овечка, бедный моя птенчик! Ох, эти подлые янки! Скоро они уже вторгнутся и в эту страну, всех женщин уведут, а мужчин предадут мечу!
При этих словах Люси Синклер свалилась без сознания на руки Аделине, которая практически доволокла ее до библиотеки и там уложила на кушетку. Тут же из подвала примчались и Синди с Аннабелль, за ними Джерри. Все трое бросились в ноги Филиппу и хором завопили:
– Спасите нашего хозяина, офицер Уайток! Они же его повесят, как пить дать, повесят.
Филипп решил взять ситуацию под контроль.
– Если у вас есть хоть крупица уважения к хозяйке, – сказал он темнокожим, – прекратите выть. – Принеси бренди для миссис Синклер, – обратился он к Аделине, – а я пошлю за врачом. – Его властный тон немного успокоил присутствующих. От глотка бренди Люси Синклер пришла в себя. Аделина поднесла к ее носу флакончик нашатырного спирта, повторяя, как ребенку: «Ну вот, ну вот».
Но с сознанием пришла истерика. Ничто не могло остановить темнокожих, и их голоса вторили голосу хозяйки. Это совершенно сбило Филиппа с толка. В ожидании врача он прохаживался взад-вперед перед домом. Когда доктор Рамзи пришел, он дал Люси Синклер снотворное, и она впала в глубокое забытье.
Врач и Филипп оказались с глазу на глаз.
– Доктор Рамзи, история тут трагическая. Я очень опасаюсь, что янки казнят нашего друга Синклера, конфискуют его имение и оставят бедную жену без гроша, – сказал Филипп.
– Я считаю, лучшее, что вы могли бы сделать, – сказал врач, – это как можно скорее избавиться от нее вместе со слугами. Вся округа видит в «Джалне» центр организации сторонников Конфедерации. Янки окажутся победившей стороной. А мы с ними соседствуем. Со своей стороны скажу: я против рабства, и это вам известно.
– Я тоже, – сказал Филипп. – Однако надеюсь, что обладаю свободой выбирать себе друзей.
Мужчины находились на крыльце, сидели на одной из крепких дубовых скамеек. В дверном проеме возникла Аделина. Ее медно-рыжие волосы распустились и падали на плечи. На бледном лице блестели темные глаза. Доктору Рамзи удалось скрыть свой восторг с помощью притворно хмурого выражения.
– Что за вздор, миссис Уайток, – сказал он, – придавать лицу такое трагическое выражение из-за неприятностей этих людей. От этого не уйдешь. Как говаривал наш величайший поэт?
– Мой вам совет: отправьте южан домой, там о них позаботятся. Иначе пострадает ваше собственное здоровье.
– Вы слышали, как выли эти темнокожие? – спросил Филипп. – Сейчас почему-то молчат. Странное дело!
– Молчат, – невозмутимо заявила Аделина, – потому что я их напоила.
– Напоила! – воскликнул врач. – Но чем?
– Настойкой опия.
– Боже правый! – вскричал доктор Рамзи. – Где они?
– В комнатушке за прихожей. Растянулись прямо на полу.
Действительно, забывшись тяжелым сном, темнокожие громко храпели. Опускаясь на колени возле каждого из них, доктор Рамзи осмотрел всех по очереди: пощупал пульс, оттянул веко. Вздохнув с облегчением, он поднялся на ноги.
– Благодарите Бога, миссис Уайток, – сказал врач, – что не прикончили их сильной дозой. Где вы взяли настойку опия?
– В аптеке купила, когда у Пэтси О’Флинна зуб болел, – просто ответила она. – И зубная боль утихла, и эти бедняги тоже. – Она удовлетворенно посмотрела на распростертые фигуры.
Тишина в доме и вправду стояла невероятная, после предшествующих ей бурных переживаний. Доктор Рамзи пообещал еще раз зайти пару часов спустя. Филипп с Аделиной стояли на крыльце, глядя ему вслед.
– Нам повезло, что в этом глухом месте есть хороший врач.
– Было бы еще лучше, – возмутилась Аделина, – если бы врачи не напускали на себя этот высокомерный начальственный тон! Вот я, например, не считаю себя выше других: в то время, как он утихомирил лишь одну хрупкую женщину, я справилась с тремя шумными темнокожими и нисколько не зазналась.
– Надо будет скрыться к тому времени, когда они все проснутся.
Тут появился малыш Филипп, который топал по коридору. Филипп-старший сел и усадил сына на колено. Дал ему послушать, как тикали большие золотые часы, висевшие поверх цветной жилетки на тяжелой цепи.
– Тик-так, тик-так, – пролепетал малыш.
– Любимое чадо, – провозгласил Филипп. – В нем я вижу будущего хозяина «Джалны».
– Надеюсь, это произойдет через очень много лет. – Она взглянула на него с внезапной нежностью.
– Иди ко мне, посиди на другом колене, – предложил он.
Так она и сделала.
Пока в доме происходили все эти события, трое старших детей пропадали в лесу. Они очень сблизились между собой – возможно, из-за нехватки друзей своего возраста, – поэтому когда наказывали одного, остальные тоже считали, что впали в немилость. И делили это бремя поровну, хотя рубцы были только у одного.