Майя Вьюкай – Дикое сердце джунглей (страница 18)
— Почему ты в этом уверен? — У меня что-то уверенности вообще никакой нет, зато опасений выше крыши. — Я вот совсем не уверена.
Не хотелось бы проснуться утром с ножом в горле. Или, вернее, не проснуться вовсе.
— Потому что я буду рядом и не позволю им это сделать, — заверил Стэллер. — Мы все на одной стороне. Но для начала, — он оценивающе посмотрел на меня, когда я закончила одеваться и подошла к нему, — тебе однозначно нужно переодеться и привести себя в порядок. В таком виде в лагерь идти нельзя. Неудивительно, что все приняли тебя за зараженную. Выглядишь как…
— Как та, что пыталась выжить в жестоких джунглях в одиночку? — подсказала ему с энтузиазмом.
— Да. И еще тебе нужно помыться, — он беззлобно усмехнулся, — пахнешь, как дохлый скунс.
— О-о, — я закатила глаза, — вы так милы, месье.
— Меня зовут Стэллер. — Ирландец протянул мне руку для рукопожатия.
— Это я еще у озера поняла по крикам «Убей ее, Стэллер!» и «Прикончи эту тварь, Стэл!».
Он поморщился.
— Не бери на свой счет.
Уже взяла. Ну да ладно.
— Меня зовут Элиза. — Я пожала ему руку.
— Я рад, что ты жива, Элиза. — Стэллер впервые тепло мне улыбнулся, без напряжения и всяческих подозрений. — Продолжай в том же духе. А там, глядишь, и до конца недели все как-нибудь протянем.
Глава 6
Мы вернулись обратно к озеру. На берегу уже никого не было — все пассажиры торопливо покинули опасную зону, где шаталась «зараженная», то есть я. Стэллер оставил меня наслаждаться прохладной водой, а сам сходил в лагерь, который выжившие разбили неподалеку, и притащил оттуда сумку с небольшим ворохом разнообразной одежды — и мужской, и женской.
— Это все, что мы смогли найти в уцелевших чемоданах и унести с собой, — пояснил он, бросив сумку на землю. — Поищи, что-нибудь тебе точно подойдет.
— Я буду рада любой чистой одежде, — призналась откровенно, уже предвкушая, как сброшу с себя липкое, грязное тряпье и надену что-то легкое и приятное к телу. Чистый восторг! — И неважно, подойдет она мне или нет.
— Тогда, думаю, это обрадует тебя еще сильнее. — Стэллер протянул мне расческу, треснутую и без пары зубчиков, но о большем я и мечтать не смела. Затем он достал четвертинку душистого мыла и дорожный набор, который обычно дают в отелях: зубную щетку и небольшой тюбик пасты. Я была готова расцеловать его от зашкаливающей благодарности, но ограничилась простым и сердечным «спасибо тебе большое». Он подмигнул мне и оставил наедине с драгоценными в нынешнее время подарками, посоветовав кричать громче, если потребуется помощь.
Целый час я провела в озере. Просто стояла по шею в воде с закрытыми глазами и наслаждалась моментом. Самолет разбился, люди в ужасе, какие-то зараженные бегают в округе, еды нет, и меня, скорее всего, прикончат ночью, но я все равно наслаждалась, стояла и глупо улыбалась, радуясь прохладной воде, обволакивающей тело, и легкому ветру, ласкающему кожу на лице. Мне было хорошо впервые за несколько дней. В животе урчало, и виски ломило от усталости, но меня это совершенно не волновало. Я чувствовала под ногами мягкое песчаное дно и с наслаждением зарывалась в мокрый песок пальцами.
Я все еще жива, и мой позвоночник до сих пор не развалился на части. Ноги на месте, голова тоже. И теперь я не одна. Надеюсь, Стэллер сдержит обещание и не позволит выжившим пассажирам совершить бессмысленную расправу надо мной. Надо будет раздобыть какое-нибудь оружие, может, ветку поострее или камень, на тот случай, если вдруг придется отбиваться.
Вдоволь накупавшись, хорошенько промыв волосы мылом и оттерев запекшуюся грязь с тела, я вышла на берег. Полотенца у меня не было, но оно и не потребовалось. Тропическая жара моментально высушила мое тело. Прошла минута, а на мне и капли не осталось, только волосы все еще были влажными. Удивительно даже, что я до сих пор не сварилась от такой жары. Кожа немного обгорела на солнце, но не критично — все-таки большую часть времени я проводила в тени деревьев. Могло быть намного хуже.
В сумке с одеждой я отыскала хлопковый топ на бретельках цвета хаки. Он подошел идеально, прикрыл грудь и немного спину, а руки и живот оставил обнаженными, чтобы я не спеклась. Про шорты пришлось забыть, хотя в сумке они тоже были, причем моего размера, и выбрать длинные темно-зеленые штаны, к тому же мужские, но легкие и спортивные, не стесняющие движений, дабы не стать кормушкой для насекомых, особенно ночных. В траве их водилось неимоверное количество. Покажи голую ногу, и они тут же с радостью на нее слетятся, как туристы на шведский стол. Кроссовки и белье я оставила свои. Более подходящей обуви все равно не нашлось, а белье всегда можно постирать, тем более мыло еще осталось.
Я пролила много слез, пока пыталась распутать колтуны на волосах. Это было мучительно больно и очень долго. Пришлось выдирать кучу волос с корнем, но в итоге я справилась. Моя резинка давно порвалась и затерялась в недрах джунглей, поэтому я разорвала свою кофту на неровные лоскуты и с их помощью собрала волосы в высокий хвост на затылке, а затем заплела косу, чтобы волосы больше не собирали сухие листья, ветки и паутину, словно пушистый веник, развивающийся на ветру.
Стэллер вернулся к моменту, когда я перестала напоминать восставшую из могилы нечисть и снова обрела человеческий облик. Его взгляд мне польстил. Он с легким удивлением осмотрел меня и широко улыбнулся.
— Выглядишь лучше.
— Надеюсь, что так и есть.
Он приблизился.
— Гораздо лучше, — сказал со странной интонацией.
Я неловко улыбнулась, не зная, что на это ответить.
— Ладно. Идем. — Стэллер поднял тяжеленную сумку с одеждой так просто, будто она ничего не весила. — Отведу тебя в лагерь.
— Ты ведь уже сказал остальным, что я приду?
— Разумеется.
— И как они отреагировали?
— Ну-у… по-разному.
Я скривилась.
— Какой интересный ответ.
Видать, не особо обрадовались.
Стэллер повел меня по еще одной протоптанной тропе вглубь джунглей через пальмы и заросли высокой желтой травы под метр в высоту. Эта часть леса разительно отличалась от той, где я провела последние две ночи. Взять хотя бы деревья — все яркие, с пестрой листвой и толстыми стволами. Солнечного света сквозь кроны проникает намного больше, что не есть хорошо, да и трава выше, но вот насекомых в ней не так много. Зато полным-полно цветущих кустарников, усыпанных всевозможными ягодами.
— Лучше не трогай, — посоветовал Стэллер, когда заметил мой интерес к ягодам, похожим на ежевику. — Они ядовиты.
Я отдернула руку от куста.
— Откуда знаешь?
— Джош рассказал, что съел их, — поведал док с напускным равнодушием, — перед тем как скончался от отравления.
— Оу… — Я завела руки за спину. — Понятно. В любом случае есть я их не собиралась.
— Вот и молодец.
Путь от озера до лагеря оказался коротким. Через две минуты мы уже вышли к деревьям, за которыми виднелись отблески костра и фигуры людей. У меня все волоски на коже встали дыбом, и сама я резко встала, мгновенно затормозила, услышав дикие крики со стороны лагеря. Стэллер поморщился, естественно тоже их услышав.
— Что это? — я перевела на него ошалелый взгляд и серьезно занервничала, поняв, что крики его ничуть не смутили, хотя должны были.
— Не бойся, — только и сказал он, чем еще сильнее меня напугал.
Не бояться чего?!
Я с подозрением прищурилась.
— Вы решили сжечь на костре кого-то другого, раз меня не получилось?
Это были не просто крики, а душераздирающие визги, будто человека живьем на части резали. Девушку, судя по голосу. Она так кричала, что мне стало страшно и за нее, и за себя тоже, потому что я не знала этих людей, к которым вел меня Стэллер, и Стэллера не знала, и то, как все они пережили целый месяц, и что им пришлось делать ради выживания, и насколько джунгли их изменили. И вообще, может, зря я к ним иду и мне, наоборот, следует держаться от них подальше.
Внезапно крики стали громче и надрывнее. Мне даже показалось, что земля сотряслась и деревья вздрогнули. Стэллер смачно выругался и бросился бежать в лагерь. Я растерянно посмотрела ему вслед, не зная, то ли мне бежать за ним, то ли от него. Поколебавшись несколько секунд, я все же решила, что не стоит поддаваться паранойе раньше времени, подобрала с земли острую ветку, спрятала ее за поясом ради собственного успокоения и поспешила за Стэллером.
К моему облегчению, на лагерном костре никого не оказалось. Он мирно горел, потрескивая сухой корой и хворостом. Крики доносились с противоположной от него стороны, именно оттуда, где толпились все люди. Их оказалось больше, чем я предполагала. Не менее шестнадцати выживших, почти все мужчины. Точное их количество сосчитать я не успела. Нервозность снова одолела.
— Стэллер?! — к нам навстречу выскочила одна из тех женщин, что купались в озере. Ее взгляд метнулся ко мне, зрачки расширились, выдавая страх, но затем она переключила все свое внимание обратно на ирландца. — Там Мария… она... с ней… Что-то не так! Ей становится хуже. И я не знаю, что делать.
Стэллер кинул сумку на землю и направился к толпе.
— Разойдитесь! — рявкнул он. — Не стойте так близко. Ей ведь нужен воздух!
Люди послушно расступились, и я смогла увидеть молодую девушку. Худая, бледная, немногим старше меня. Она корчилась на подстилке из сухих листьев и выла зверем. Ее никто не мучил и уж тем более не убивал, как я сперва подумала. Наоборот, все пассажиры переживали за нее и выглядели предельно встревоженными.