Майя Вьюкай – Дикое сердце джунглей (страница 12)

— Сама удивляюсь, — поддакнула ему.

— Раньше никто не выживал, — припечатал он. — По крайней мере, дольше пары часов уж точно.

— Спасибо, блин! А разве подсознание не должно меня хоть чуточку подбадривать?

— Я не разбираюсь в тонкостях человеческого подсознания, поэтому не могу ответить на твой вопрос.

— Ты и есть мое подсознание! — воскликнула я, стараясь смотреть куда угодно — на восковые свечи, на покрывало из звериной бурой шкуры, на погасший камин, но только не на повелителя, ведь его самого ничуть не смущала собственная нагота. Он сложил здоровенные руки на мускулистой груди, расставил крепкие ноги и при этом чувствовал себя так уверенно, будто был облачен в золотую рясу. Зато меня каждый взгляд на его нагое безупречное тело (но почему-то иссеченное многочисленными рубцами глубоких шрамов) вгонял в краску и заставлял нервничать.

— Куда упал твой самолет? — спросил он, снова приблизившись к кровати и ко мне соответственно.

Я не стала к нему поворачиваться.

— Ты знаешь, куда он упал, — ответила категорично, устремив взгляд на камин.

— Нет. Не знаю.

— Знаешь, — настояла, — ведь ты — это я. А все это, — я обвела руками пространство вокруг нас, — беспокойный сон бредящего человека.

И меня крайне беспокоит то, что мне снится.

— Это не сон, — произнес повелитель в крайней степени недовольно. — Ты еще не поняла?

— Ладно, пусть будет не сон, как скажешь, — сдалась я, решив не спорить, ведь смысла в этом никакого нет, да и усталость спорить не позволяет, но все же я осталась при своем твердом мнении. — Самолет упал в долину.

— В долину Смерти, я полагаю.

Оптимистичное название, ничего тут не скажешь. Прям такое радостное и обнадеживающее.

— Не знаю, просто в долину. Мы не дали ей никакого названия.

— Мы?

— Выжившие.

— Сколько вас всего?

— Было много, пока птицы не напали.

— Райгалы?

— Птеродактили, да.

Повелитель задумался.

— Сколько вас осталось? — изменил он свой вопрос, на который я бы тоже очень хотела узнать ответ.

Вздохнув, я все же взглянула на «великого черного дракона» и обнаружила, что он успел накинуть на себя халат из какой-то грубой даже на вид ткани, прикрыв тело, чтобы не смущать меня еще больше, за что ему спасибо.

— Меня утащила птица, помнишь? — Я растерянно развела руками. — С тех пор я никого из выживших не видела. Надеюсь, большинство сумело уцелеть.

Повелитель одарил меня неожиданно сочувственным взглядом.

— Значит, ты осталась совсем одна? — Его тон смягчился.

— Если не считать волков, — я кивнула, — то да. Но их компания мне что-то совсем не нравится.

— Что за волки? — вдруг заинтересовался он.

— Обросшие сухими ветками и мхом… Зрелище то еще, скажу тебе, по-настоящему пугающее.

Несколько секунд мужчина переваривал мои слова, затем его лицо прояснилось, и он сказал:

— Вероятней всего, это шульги — темные духи леса.

— О, я рада за них.

— Они выходят на охоту только по ночам, — пояснил он снисходительно. — Днем их опасаться не стоит. Солнце убивает любых темных сущностей.

Ладно, допустим.

— А кого мне тогда опасаться днем? — решила спросить, раз уж насчет райгалов с их подращенными детенышами он оказался прав, но повелитель с ответом как-то замешкался.

— Проще будет сказать, — обрадовал он меня в итоге, — кого опасаться тебе не стоит.

Я закатила глаза.

— Ну чудесно! Лучше бы не спрашивала.

— Ты должна понимать, нэйра… — Повелитель поджал губы. — Мне потребуются недели, чтобы тебя отыскать, возможно, месяцы, в худшем случае — годы. Дикие земли обширны и магически нестабильны, в этом состоит основная проблема. Долина Смерти постоянно меняет свое местоположение. Сегодня она может быть у границ кланов Шайру, а завтра переместиться к подножью Северных гор или вовсе исчезнуть на месяцы. Все остальные участки Диких земель тоже ежедневно перемещаются, исчезают и безостановочно разрастаются, и время в различных частях леса идет иначе — где-то медленней, где-то быстрее. Я не отказываюсь от тебя, нэйра, но говорю откровенно: найти тебя мне поможет лишь чудо и благословение небес. Надеюсь, — тяжелый огненный взгляд впился в мои совершенно обычные голубые глаза, — твой мир был столь же опасен и непредсказуем, как мой, и ты умеешь выживать в суровых условиях.

Нет, не сказала бы.

— Однажды я заблудилась в супермаркете. — Я кашлянула, пытаясь сдержать самоироничный смех. — В принципе, это все, что нужно знать о моей способности ориентироваться на местности.

— Не понимаю, что это значит, — повелитель сморщил нос, — но звучит безнадежно.

— Так и есть. — Я почувствовала, как усталость наваливается на плечи. Захотелось закрыть глаза и уснуть во сне: — Я в лесу-то за всю свою жизнь была раза три от силы. А то и меньше. Выживальщик из меня так себе.

Мужские брови в очередной раз взметнулись вверх от удивления.

— Как это возможно?

— Учеба и работа отнимали все мое время. Вот так и возможно. — Я зевнула, прикрывая рот рукой, и устало пробормотала: — Не до походов в лес мне было, в общем.

— Нэйра? — повелитель обеспокоенно (или мне просто хотелось думать, что обо мне кто-то беспокоится) взял меня за плечо и слегка потряс, когда я опустила на глаза свинцовые веки и начала проваливаться в такую уютную и безмятежную темноту. — Останься со мной. Я расскажу, что тебе нужно делать, и, если повезет, нам удастся встретиться за пределами синъерции до того, как твое тело остынет.

Но было уже слишком поздно. Темнота успела охватить меня полностью, и сколько бы я ни пыталась вернуться обратно — не смогла, лишь окончательно провалилась в беззвучную пустоту.

Я проснулась на рассвете и с ужасом обнаружила, что оказалась права насчет жара.

— О нет…

Меня вовсю лихорадило. Руки тряслись, как от тремора, и тело стало таким ватным, что каждое движение давалось с непосильным трудом. Плечи ныли от боли, все же инфекция не заставила себя долго ждать. Не зря говорят, что любая царапина в джунглях сопоставима смерти. Раны от когтей райгала… Тьфу ты! От когтей птеродактиля надо было сразу же обработать, но мне было нечем, а теперь уже поздно, а даже если и нет, то все равно антисептика в карманах не завалялось и уж тем более действенных антибиотиков.

Стараясь не паниковать (хотя паника уже активно вилась вокруг горла, собираясь меня задушить), я с усилием разлепила глаза. В них стоял легкий туман, как это всегда бывает от высокой температуры, из-за чего мне было плохо видно даже кончик собственного носа, но, опустив голову и внимательно присмотревшись, я не заметила у подножья дерева очертаний волков. Звери ушли.

В памяти невольно всплыли слова повелителя о «шульгах» и о том, что они охотятся только по ночам.

Ну уж нет! Я мотнула головой. Не верю! Это простое совпадение. Сны есть сны. А у меня жар и температура, так что мои сны полны бреда и, наверное, пропитаны надеждой, что где-то есть кто-то, кто придет мне на помощь, но по итогу это лишь жестокая игра подсознания. Нельзя на нее поддаваться. Потерять рассудок в сложившейся ситуации проще простого.

Горькая правда в том, что я одна. Никого рядом нет. И надо что-то делать, чтобы не превратиться в повисший на ветке труп.

Я просидела на дереве до полного восхода солнца. В одном мое подсознание однозначно право — многие хищники предпочитают охотиться по ночам. Днем в джунглях не так опасно, как ночью. Надеюсь.

С дерева я сползла едва живая. Сердце билось оглушающе громко, а в глазах стоял густой туман, в голове монотонно гудело и горло пересохло от жажды. В общем, желание лечь на землю и разреветься было запредельным.

Но надо идти.

Нельзя сдаваться!

Я шмыгнула носом и заставила себя ковылять вперед на одеревеневших ногах в поисках воды, выживших или долины с множеством чемоданов, выпавших из самолета при крушении, в которых наверняка найдутся и бутылки с водой и аптечки с таблетками.

Я продержалась довольно долго. Часов пять, может, семь. Даже гордость взяла за то упрямство и стремление к жизни, которыми наградила меня природа. Силы начали уходить примерно к полудню, когда солнце стало жарить, как в аду, и даже густые кроны деревьев были не в состоянии спасти от его палящих лучей.

Я поняла, что дела у меня совсем плохи, когда на горизонте наконец-таки показались блики на водной глади. Я вышла к кристально чистому озеру, рухнула на колени, заплакав от облегчения, зачерпнула воду ладонями и принялась жадно ее пить. А потом долго сидела и отплевывалась от рыхлой земли муравейника, которую приняла за воду. После этого все стало еще хуже.

Я спотыкалась через каждые три шага. Идти уже не могла, ноги просто не держали, но все равно пыталась, потому что знала, что нет смысла сидеть на одном месте — это гарантированная смерть. Все тело превратилось в огромный синяк. Раны на плечах от когтей птицы стали не единственной проблемой. Ладони и колени безостановочно кровоточили от постоянных падений, сухие губы все потрескались, а несколько острых веток отхлестали меня по лицу, оставив на коже с дюжину неглубоких, но болезных царапин. На разодранные локти вообще было страшно смотреть, я и не смотрела, потому что боялась, что снова заплачу, а из-за слез вообще не видно, куда идти и что находится под ногами — ровная земля, коряга или резкий обрыв. Кровь буквально была повсюду, и, кажется, она привлекала насекомых. Кровососущие паразиты слетались на меня, как на лакомый кусочек, но благодаря жару я не чувствовала ни их укусов, ни жжения. Хоть какая-то польза от температуры была.