Майя Но – Запоздалые письма (страница 3)
Звон колокольчика. Катя входит как ураган в мой хрупкий мир самообмана.
— Привет, беглец года, — она изучает меня с профессиональной безжалостностью психолога. — Выглядишь как героиня русского романа перед самоубийством.
— Какая точная диагностика. Что привело тебя в мои владения скорби?
— Любопытство и забота в равных пропорциях. — Катя садится на прилавок, как на трон судьи. — Знаешь, что твой сбежавший принц делал после твоего эффектного исчезновения?
Я притворяюсь, что каталог антикварных изданий — самая увлекательная книга в мире.
— Медитировал на тему женской непостоянности?
— Напивался до состояния философской ясности. А утром превратился в частного детектива. — Катя наклоняется ближе, как заговорщица. — Ева, он нанял настоящего сыщика.
Сердце делает сальто.
— Для чего?
— Чтобы найти того, кто украл ваши письма пятнадцать лет назад. — Пауза для эффекта. — Данила сказал буквально следующее: "Кто-то украл у нас целую жизнь. Я найду этого ублюдка, даже если придется разобрать прошлое по кирпичикам."
В животе что-то переворачивается. Он всегда был таким — если брался за дело, то доводил до конца. Даже если это дело — моё сердце.
— И что дальше? Устроит средневековый суд?
— Дальше он придет за тобой. — Катя встает, как актриса перед финальной репликой. — Вопрос не в том, найдет ли он правду. Вопрос в том, что ты будешь делать, когда он её принесет.
У двери она оборачивается.
— Кстати, детектив уже выследил одну зацепку. Елена Соколова. Помнишь нашу старосту-перфекционистку?
Лена. Образ всплывает мгновенно — блондинка с амбициями и комплексами, которая пялилась на Данилу, как голодная кошка на сметану.
— Что с ней?
— Она работала курьером в общежитии. Имела доступ ко всей почте. — Улыбка хищницы. — Занимательное совпадение для женщины, которая мечтала занять твое место в постели Данилы.
Дверь закрывается, оставляя меня наедине с осознанием. Пазл начинает складываться в картину, которую я боюсь увидеть целиком.
Горячая ванна не помогает. Красное вино не помогает. Я лежу в постели и представляю его руки на своей коже, его губы, его язык... Рука сама скользит между ног.
Звонок в дверь разрывает мою эротическую фантазию на самом интересном месте.
Я замираю. Кто может прийти в такое время? В моем мире после девяти вечера существуют только призраки и воспоминания.
Иду к двери в шелковом халате, который едва прикрывает бедра. Смотрю в глазок — и сердце делает сальто-мортале.
Данила.
Стоит в коридоре, опершись о стену, как падший ангел у врат рая. Черная рубашка расстегнута на две пуговицы, волосы растрепаны, на лице — выражение человека, который провел три дня в персональном аду.
— Ева, я знаю, что ты дома, — голос проникает сквозь дверь, как теплый мед сквозь кожу. — Открой, пожалуйста. Мне нужно тебя увидеть.
Я колеблюсь между разумом и инстинктом. Открыть — значит сдаться всем демонам, которых я пыталась изгнать последние три дня. Но его голос действует на меня как наркотик, от которого нет антидота.
Открываю дверь, и мир останавливается.
Он смотрит на меня так, будто я — единственный источник кислорода в его вселенной. Серые глаза скользят по шелку халата, по обнаженным ногам, по влажным волосам, спадающим на плечи. Я вижу, как расширяются его зрачки, как сжимаются кулаки.
— Что тебе нужно? — голос звучит хрипло, предательски выдавая мое возбуждение.
— Быть твоим воздухом, — отвечает он с первобытной честностью. — Раствориться в тебе без остатка. Стать частью твоей души.
Я отступаю, пропуская его в квартиру. Он проходит, оглядывается — мой мир, моя территория.
— Красиво у тебя.
— Данила, зачем ты пришел?
Он поворачивается ко мне.
— Потому что не могу спать. Не могу есть. Не могу думать ни о чем, кроме того, как ты стонала мое имя. — Шаг ближе. — Не могу понять, почему ты убежала.
— Потому что испугалась.
— Чего?
— Того, что почувствовала. — Честность вырывается сама. — Того, что была готова отдать тебе все.
Он подходит еще ближе. Теперь между нами метр.
— И что в этом плохого?
— То, что ты можешь снова исчезнуть. Как пятнадцать лет назад.
— Я никуда не исчезал. Ты же теперь знаешь.
— Но можешь исчезнуть сейчас. Получить новое задание и улететь завтра же.
Данила качает головой.
— Не улечу.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что уволился.
Мир останавливается.
— Что?
— Вчера написал заявление. Больше никаких командировок, никаких горячих точек. — Он делает еще шаг. — Только ты.
— Данила...
— Я серьезно, Ева. Хочу быть там, где ты. Просыпаться рядом с тобой, засыпать, чувствуя твое дыхание.
Слезы подступают к глазам. Он протягивает руку, гладит мою щеку.
— Не плачь.
— Ты идиот. Зачем бросил работу?
— Потому что понял — без тебя она не имеет смысла. — Его рука скользит к моей шее. — Потому что нашел то, за что стоит остаться.
Я смотрю в его серые глаза и вижу правду. Он действительно готов изменить всю жизнь ради нас.
— А если не получится? Если мы не подойдем друг другу?
— Тогда хотя бы узнаем. — Данила наклоняется ближе. — Но я не сдамся без борьбы.
Его губы почти касаются моих.
— Ева, можно я останусь сегодня? Просто побуду рядом.
Вместо ответа я встаю на цыпочки и целую его. Сначала нежно, потом все страстнее. Он отвечает с той же жадностью, руки скользят по моему телу.
— Я скучал по тебе, — шепчет он между поцелуями.