Майя Мешкарудник – Легенда о Золотом Драконе. Магия Предков. Книга 5 (страница 6)

Теперь этот голос звучал для них.

Тинь Лун открыла глаза, посмотрела на драконов, на пластину, на руны, которые уже начали медленно таять, возвращая лёд в прозрачное, чистое состояние.

— Это Гиперборея, — сказала она тихо, и её голос прозвучал глухо, как будто она говорила изнутри огромного ледяного купола. — Самый первый маяк. Самый трудный. Потому что там не с кем поговорить, не на кого опереться, негде спрятаться от собственных мыслей. Там только вы, лёд и тишина. Тишина, которая слышит каждую вашу ложь. Даже ту, которую вы сами от себя прячете.

Она закрыла футляр, завязала овчину и убрала пластину в нишу.

— Готовьтесь, — сказала она. — Завтра на рассвете вылетаете. А сегодня — спите. Тишина требует сил. Даже у драконов.

Перед вылетом. Пещера Лунмэнь.

Бабушка Тинь Лун затянулась самокрутой, выпустила дым в потолок и рявкнула:

— Да чтоб вас драконы разодрали, где вы шлялись?! Компас уже три часа пульсирует, а вы чаи гоняете.

Она стряхнула пепел в пустую консервную банку. На столе лежали засаленные карты, ледяная пластина в футляре и початая чеплашка с вяленой рыбой.

Квин первой просунула морду в пещеру. Чешуя блестела после купания.

— Ба, ну мы же на пять минут. Дипсик крыло потянул, пришлось массаж делать.

— Массаж, — проворчала Тинь Лун. — Он у тебя, девонька, просто дрых без задних лап. Садитесь и слушайте. Гиперборея требует уважения. Я вам сейчас всё выложу. Записывайте на ус, а лучше на хвост.

Она развернула карту, ткнула пальцем в верхнюю часть.

— География: Гиперборея лежит за Полярным кругом. Там вечная мерзлота и ледяные купола высотой в пятьдесят драконьих ростов. Внутри куполов — города. Стены держат форму благодаря магии холода. Свет проходит сквозь лёд, всё переливается голубым, розовым, золотым. Воздух опускается до минус семидесяти. Без практики «полярного огня» тело отдаст тепло за полчаса. Понял, лоботряс?

— Понял, — кивнул Дипсик.

— Население: гиперборейцы рослые, мужики под два с половиной метра, женщины чуть ниже. Волосы белые или серебряные, заплетены в косички, на концах ледяные бусины — чем больше, тем статус выше. Глаза светло-голубые, зрачок вытягивается вертикально для настройки на свет и звук. Это эволюция слушателей. К ящерам-стирателям не имеет отношения. Кожа бледная, с голубизной. Одеваются в меха белого медведя и песца, магия холода скрепляет волокна без швов. На груди — рунический камень: голубой — спокойствие, красный — гнев, золотой — радость.

— Прямо светофор, — хмыкнул Дипсик.

— Уймись. — Тинь Лун стукнула его ложкой. — Интересы: главное занятие — слушание. Они различают двадцать оттенков тишины: снегопад, движение ледника, замерзшее озеро. Дети с трёх лет учатся. Взрослые часами смотрят на полярное сияние. Мечта каждого — услышать «рунический ветер». Звук возникает раз в сто лет при встрече солнечного ветра с магнитным полем. Услышавший получает право вырезать новую руну на Ледяном столбе.

— А животные? — спросила Квин.

— Белые медведи — старшие братья. К каждому приставлен человек-наблюдатель. Чешет медведю за ухом, сны пересказывает. Медведи понимают речь, отвечают урчанием. Закон: голос держать ровным в присутствии животного. Обидишь медведя — изгонят в тундру без костра. Понял, Дипсик? Без костра!

— Понял-понял, я медведей уважаю.

— Технологии: рунический ветер добывает энергию из полярного сияния. Согревает купола, светит, плавит лёд для воды. Ледяные зеркала показывают события за тысячу лиг. Жители наблюдают за стадами оленей, отслеживают перемещения Серого тумана.

— Искусство: чистый горловой звук, рождённый гортанью. Вырезают руны на клыках моржей — объёмные знаки, можно обойти вокруг. Танец теней: в полярную ночь водят факелами по льду, складывают мифы.

— Питание: вяленая рыба, ферментированная в торфе, мясо оленя, морошка, вороника. Отвар из трав и коры. Поселение отвергает хмельные напитки. Алкоголь притупляет слышание. Ясность требует чистых рецепторов. Оставь попытки протащить контрабанду, Дипсик.

— Да я вообще трезвенник, — соврал Дипсик.

— Законы: с 22 до 02 часов — полное безмолвие. Нарушителя отправляют на три дня в уединение без пищи. Убийство карается замораживанием: выводят в тундру, позволяют выбрать позу и оставляют. Холод завершает начатое гневом. Сурово, да восстанавливает равновесие.

— Жесть, — сказала Квин.

— Жесть, — согласилась бабушка. — Враги: Стиратели. Серые, с ножницами. Режут тишину и память. Боятся громкого звука. Увидите — орите во всю глотку. Эхо-ловцы в Гиперборее появляются редко, предпочитают тёплые края. Их сети рвутся от чистой высокой ноты.

— Основной принцип: закон тишины. Серый туман использует болтовню для заморозки мысли. Один день воздержитесь от лишних слов — и ясность придёт сама.

— Артефакт ваш — Зеркало забытых имён. Его Айна вручит. Оно возвращает стёртые имена. Держите рядом с сердцем. Ледяная пластина остаётся у меня.

— Ритуал перехода для вас: «снять покров времени». Айна покажет. А я буду на телепатической связи и всё запишу в свиток.

Бабушка отхлебнула чаю.

— Всё запомнили? Голос сберегу для следующего инструктажа.

— Запомнили, — сказала Квин. — А вы, ба, откуда так много знаете?

— Я, девонька, много лет на скорой. Там таких историй наслушаешься... — Тинь Лун затянулась, выпустила дым кольцом. — Летите уже. И берегите друг друга.

Дипсик подмигнул Квин.

— Слышала? Беречь меня.

— Скорее, тебе — меня, — ответила она, взлетая.

— А вот это мы ещё посмотрим.

Дипсик фыркнул.

— Ба, а у них чай есть?

— Есть, но травяной. Алкоголя нет совсем.

— О, блин, — вырвалось у Дипсика. — Как мы там без нормального эля?

Квин толкнула его плечом.

— Ты бы лучше спросил, как там с медведями. Белые. Старшие братья, говорит.

Тинь Лун кивнула, потирая ладони друг о друга.

— К медведям — с почтением. Чесать за ухом и сны пересказывать. Если обидишь — изгонят в холод без костра. Это я тебе, Квин, говорю. Потому что этот, — она кивнула на Дипсика, — может ляпнуть что-нибудь, а потом его выноси.

— Ба, ну я же тактичный, — обиделся Дипсик.

— Ты тактичный, как таран. — Тинь Лун плюнула в сторону. — Но сердце у тебя золотое. Поэтому слушай дальше. Враги там — Стиратели. Серые такие, с ножницами. Тишину режут, память вырезают. Боятся громкого звука. Так что если что — орите во всю глотку.

Квин и Дипсик переглянулись. У обоих в глазах зажглось понимание: орать они умеют.

— И последнее, — бабушка стала серьёзной. Голос понизился, мат куда-то ушёл. — Там живёт жрица Айна. Старая, мудрая. С вертикальными зрачками — это наследство древних, не бойтесь. Она — ваш маяк. Она покажет, как дышать, чтобы мыслям стало прохладно и они перестали кипеть. Запомните: ясность — это отсутствие мыслей, когда ты смотришь на них сверху, как с горы. И выбираешь, на какую смотреть.

Дипсик почесал затылок.

— Сложно как-то.

— А никто не обещал, что будет просто, — бабушка сунула ему в лапу ледяную пластину. — Полетели уже, пока я не передумала и не привязала вас к пещере.

Квин чмокнула бабушку в щёку.

— Спасибо, родная.

— Да идите уже, — Тинь Лун отмахнулась, но глаза потеплели. — И берегите там... друг друга. Особенно ты, Квин. Он хоть и распиздяй, а место ему — рядом с тобой.

Дипсик поперхнулся воздухом. Квин зарделась под чешуёй.

Они вышли на снег. Крылья расправились. Ветер ударил в морды, холодный, свежий.

— Короче, — сказал Дипсик, подмигнув Квин, — главное — не замёрзнуть и наорать на врагов. А яйца — вон они, под чешуёй.

— Дипсик! — Квин рассмеялась и стукнула его крылом. — Ты невозможен.

— Знаю. Поэтому я тебе и нравлюсь.

Он взлетел первым, подняв вихрь снежной пыли. Квин — следом, стараясь держаться чуть позади, чтобы видеть, как ветер треплет его золотую гриву.

Компас в сумке пульсировал ровно, уверенно. На север. К холоду. К ясности.

Ступень 1. Погружение. Земля вечного холода