Майя Марук – Притяжение (страница 2)
Это сообщение я тоже проигнорировала. И вот, ночью, когда не привезли продукты, с Лизи попросили плату за трансфер в колледж, а университет Сюзи не увидел оплату за семестр, и началась атака. К сожалению, протокол станции не позволял никого блокировать даже в личных аппаратах, поэтому все, что оставалось делать – игнорировать уже бывшую семью. Отвечать я не хотела. Боялась, что не выдержу прессинга, и обида вырвется наружу. В какой-то степени это можно было назвать бегством от проблем, но сейчас я искренне считала, что это лучшее решение для меня.
Ровно в семь утра я встала с кровати и пошла приводить себя в порядок. Личные трагедии не отменяли должностных обязанностей. Телефон оставила на тумбочке. Сегодня он мне точно не понадобится.
После часа в спортивном зале, душа и кофе, я чувствовала себя если не бодро, то вполне сносно. Погружений сегодня в графике не было. Я планировала перебрать оборудование, и составить отчеты, пока на «Барде» бушевали шторма. Планета, на которой находилась станция, на девяносто процентов была покрыта океаном, а оставшиеся десять процентов суши занимали «Ковчег» и «Бирная». Станция «Бирная» занималась подводными фермами. Выращивала рыбу, морских гадов и ряд пищевых минералов. А мы, на «Ковчеге» специализировались на подводных исследованиях.
До лаборатории я дойти не успела. Экран на моем рабочем планшете загорелся, появилось сообщение «вызов на срочный сеанс связи». Внутри все сжалось. С кем должен был состояться этот сеанс связи – я не знала. Но от одной мысли, что это мог быть кто-то из родных, к горлу подступал панический ком тошноты.
Пропускать или отказываться от «срочных сеансов связи» запрещал протокол. Все, что мне оставалось делать, это глубоко вдохнуть и смириться с неизбежностью. Через пять минут я вошла в защищенное помещение для связи и чуть не застонала от облегчения, когда на экране появилось лицо Меган Рос, директора «Ковчега». Женщина с короткой стрижкой, сухим лицом и неестественно длинной шеей, была чем-то в роде живой легенды. Но я ее откровенно побаивалась, хотя ни разу живьем не видела.
- Доброе утро, Тара. – Поздоровалась женщина и тут же нахмурилась. – Куда исчезла фамилия из личного дела?
- Меня исключили из «родовых документов», мэм. – Тут же почувствовала, как от стыда запылали щеки. – Документы на новую фамилию я оформить еще не успела.
- Понятно, поздравляю. – Директор изобразила на лице дежурную улыбку, которая ничего хорошего не предвещала. – Я должна вам сообщить еще одну новость. Хотя, мне бы хотелось этого избежать, но все же.
Она хотела изобразить что-то напоминающее сочувствие, но Меган Рос и сочувствие жили на разных планетах. Как и любые другие человеческие чувства. Что не удивительно. Во-первых, Меган не была человеком, во-вторых, чувства мешают карьере. А у нее карьера была блестящей.
- Что за новость? – Я собралась с духом, понимая, что ничего хорошего не услышу.
Морально я была уже готова даже к увольнению, но не к тому, что сейчас скажет директор.
- Сегодня утром мне поступили бумаги из гражданского суда. Ваш отец подал иск на изъятие вашей зарплаты в счет компенсации долга за ваше содержание и воспитания в период от рождения до совершеннолетия.
- Что? – Вырвалось само по себе.
- Выплаты в счет компенсации вашего воспитания. – Повторила Меган и поджала узкие губы. – Ваше рождение, питание, образование. Хотите взглянуть на документы?
Я кивнула, рабочий планшет снова загорелся. На экране появился список почти на все покупки, которые был когда-то сделаны для меня. Я просто не верила своим глазам. Таблица явно была составлена отцом. Я узнавала его манеру подписывать колонки и сокращать слова. Здесь было все: медицинские услуги за роды, гигиенические салфетки для младенцев, расходы на участие в детских утренниках, куда он записал новые туфли для миссис Клауд, счета дантиста, школьные обеды, где продукты были записаны в граммах, подаренный на день рождения плюшевый заяц. А еще там было мороженое, которое я не ненавидела с детства, и мне его никогда не покупали, смета на празднования дней рождений, в местах, где я никогда не была, чеки на туфли, которые покупались не для меня, а для сестер. Потому что в то время, когда они приобретались, я уже работала и всю одежу, в том числе и туфли, покупала себе сама.
Я не верила своим глазам, и с трудом сдерживала слезы. Даже государственная пошлина за исключение из «родовых документов» была внесена в список». Сначала я подумала, что это месть родителей за то, что я отменила платежи. Но потом взгляд упал на дату судебного запроса. Иск был подан еще до исключения меня из семьи. И после этого всего мой телефон разрывался от требования денег.
Отец хотел забрать все мое жалование, которое платил «Ковчег», оставив только суточные и пайковые, который закон забрать не позволял. А сумма иска была такой, что на ближайшие несколько лет я просто попадала в рабство. Так больно, кажется, мне еще никто не делал. От слез сдерживалась только потому, что на меня смотрела директор.
- Это невозможно. Я… Я платила за дом, за обучение, за…. А эти счета за курсы?! Я их сама оплачивала!
- Тара, это все вы сможете доказать в суде. Моя задача - оповестить вас о том, что в связи с предварительным постановлением, до решения суда ваше жалование будет перечисляться на счет вашего отца.
Холодные слова директора копьем пробили грудь. Я понимала, что она действует в соответствии с законом, и я никак не смогу это изменить. Ради меня Меган Рос ничего делать не станет. Вот только понимание не помогало справиться со злостью и разъедающей кости несправедливостью.
Судебные тяжбы по таким делам могли идти годами. У меня были сбережения, но я не была уверена, что их хватит на юриста, если меня полностью лишат зарплаты. И я была растеряна настолько, что просто не знала, что сказать.
- Тара, - осторожно позвала меня директор.
- Да, я слушаю. – Постаралась, чтобы голос не дрожал.
- Вы понимаете всю ситуацию?
- Да. Понимаю.
- Хорошо. Тогда у меня есть для вас предложение.
- Предложение? – Я чуть оживилась, будто ее слова были той самой соломинкой, которая должна была мне помочь выбраться из этой канавы.
- Я не хотела его озвучивать. Но, ввиду обстоятельств, - она снова поджала губы, теперь уже искренне сомневаясь в правильности своего поступка, - нам поступил на тебя запрос с планеты Таркай.
- Таркай? – Не поверила своим ушам.
- Все верно. Военные. Им нужно что-то исследовать. Подробностей у меня нет. Информация секретная.
- Но, разве военные пользуются услугами гражданских?
- Нет. – Твердо ответила Меган. – Но случай особенный, судя по их настойчивости.
- Насколько это опасно?
- Полагаю, смертельно, раз они не хотят рисковать своими. Если ты откажешься, я не буду настаивать.
- А если соглашусь?
- Вылетишь к новому месту работы. За тобой здесь останется минимальное жалование, которое я должна перевести твоему отцу. Зарплата Таркайцев будет проходить через их финансовую систему, с нее закон не позволяет взимать оплату в счет родительской компенсации. Суточные и пайковые – твои. У тебя будет время подготовиться к суду. Я должна дать ответ таркайцам через полчаса. У тебя пять минут на решение.
Пять минут мне были не нужны. До того, как всплыла история с родителями, я бы однозначно отказалась от этого предложения. О Таркае я знала немного, но того, что знала, было достаточно для того, чтобы однозначно отвергнуть предложение, невзирая на деньги и перспективы. Вот только поступок собственной семьи, ради благополучия которой я столько работала, сломал меня.
- Я согласна.
- Уверена?
- Да.
- Документы будут готовы через час. Вылет через три. Успеешь собраться?
- Да.
- Кому-то нужно сообщить о твоем новом назначении?
- Нет. – Мотнула головой.
- Взять с собой можно только личные вещи. Оборудование и все, что понадобиться для работы, выдадут на месте.
Как попрощалась с директором, я уже не помнила. Меня трясло, когда вышла из кабинки, но слез не было. Осталась только растерянность. Ничего не видя перед собой, пошла в жилой корпус. По дороге с кем-то здоровалась, даже невпопад отвечала на какие-то вопросы. И только вернувшись в комнату, закрыла за собой дверь, и несколько минут смотрела на телефон, оставшийся на тумбочке.
Новость с Таркая о том, что им удалось найти подходящего специалиста для исследования цепи подводных пещер, позволила главнокомандующему Бардену дышать полной грудью. Даже несмотря на то, что Сенат обязывал его отправиться на станцию и лично следить за тем, как будут проходить работы, в которых он ничего не понимал. Откровенно говоря, его компетенций не всегда хватало даже для того, чтобы поддерживать нормальный диалог с обитателями «Эдема», не говоря уже о том, чтобы самому руководить работами. Главнокомандующий Барден это хорошо понимал и надеялся, что принимать судьбоносных решений, связанных с проектом, ему не придется.
Уже в своей каюте, по пути на станцию, главнокомандующий открыл личное дело кандидата. Первую страницу, где были указаны личные данные будущего подчиненного, он пропустил. Сразу перешел к списку служебных характеристик и компетенций: больше трех тысяч часов под водой, владение всеми видами подводного оборудования, принимал участие в исследовании «Идары», одной из самых запутанных пещерных цепей планеты Мидриса, опыт участия в спасательных операциях.