Майя Малиновская – Река времени (страница 153)

- Хорошая лошадь.

- Если вас что-то тревожит, говорите. Есть время вернуть приз. Что-то не так? - настаивала она.

- Хорошая лошадь, ваша светлость, но для нашей хозяйки она малость мелковата. Вот под вами хорошо бы пошла, а баронесса тяжеловата, ей бы постарше и покрупнее коня надобно. Только не говорите хозяйке, она добрая, расстроиться. Трех леток кобылка, молодая еще.

- Значит, еще вырастет, - улыбнулась ему графиня.

Баронесса не отходила от лошади. Она удалилась к экипажу и осталась там, иного удовольствия, как созерцать лошадку, она для себя не видела. Элизабет скоро пришлось вернуться к ней, Хельга и Теодор, куда-то запропастились, ходить одной было невозможно. В нее тыкали пальцами.

- Тебе помочь? - раздался рядом голос Игоря.

- Ты тут как?

- Я все уже сделал, тайники обозначил. Вот захотелось взглянуть на праздник. Здесь звучит совсем иная музыка, - он ей подмигнул.

- Невесту не ищешь?

- Я видел ее с Тео. Они очень заняты.

- Ты не ревнуешь?

- К кому? - протянул он.

Она в ответ улыбнулась.

- Ты к ужину появишься? - поинтересовалась она.

- Да.

- Смотри не попадись на глаза своей Хельге.

- Я же разведчик, - загадочно протянул он.

В одежде простолюдина он утратил свой лоск и изящество, в глазах играло лукавство, азарт.

- Ты что-то затеял?

- Я понимаю Дмитрия, незнакомая обстановка вызывает у него кураж. Кажется у меня тоже. Мои грядущие возможные казусы по сравнению с твоей стрельбой сегодня выглядят, как сущий пустяк. Александр Константинович будет недоволен.

Эл достала книжку из сумочки и хлопнула его ею в грудь.

- Читай, исследователь.

Игорь прочел строки на нужной странице. "Из африканского лука и его зеленых перьев вырастает белая лошадь", - прочел он часть фразы.

- Эл ты только сегодня увидела этот лук.

- Ну и что? Хорошее оружие, межу прочим. Мастерские сделано. Я получила удовольствие, промахиваться было неприлично.

Они разошлись.

Матильда очень суетилась, забыла о ярмарке, заговорила о бале.

- Вот что, дорогая моя, езжайте домой и займитесь балом, если мысли о нем вас беспокоят. Оставьте нам человека, чтобы присмотрел за лошадьми и мой приз, я посажу на него Хельгу, и мы вернемся верхом. Теодор нас доставит невредимыми. Фройлян Карлсон будет чудо как хороша на белой лошади. Согласны? - предложила графиня.

Баронесса повела бровями.

- Тогда я распоряжусь, что купить на ярмарке для завтрашнего праздника и верно поеду домой, вы молодые любите развлечения, а я сюда прибыла только из-за состязания.

- Отлично, - кивнула Элизабет. - Если мы не появимся к обеду, ждите нас к ужину.

Баронесса кивнула, они попрощались.

Когда довольные Теодор и Хельга возвратились то кортежа из экипажей, повозок, слуг и самой баронессы они на месте не нашли. Рядом с четырьмя лошадьми скучал конюх.

- Нас оставили? - удивилась Хельга.

- Графиня осталась, фройляйн, - ответил ей конюх. - Белая лошадка для вас оставлена. Красавица.

Он погладил холку кобылки.

Хельга растерянно огляделась, куда подевалась Элизабет после своего триумфа?

- Поезжай домой, любезный, мы приедем сами, - тоном господина сказал конюху Теодор.

- Слушаюсь, - кивнул тот и неторопливо сел в седло.

Он уехал. Теодор обошел белую лошадь вокруг.

- Неужели графиня ее выиграла. Утром затея виделась мне абсурдом. Она оставит это замечательное животное моей тете?

- Ей такая лошадь не нужна, она не повезет ее с собой, - ответила Хельга.

- А вам она нравиться? Хотите сесть в седло? Я помогу. Я подсажу вас, Хельга.

- Нет-нет. Пусть сначала появиться Элизабет. Неужели она отправилась гулять одна?

Теодор заметил волнение на лице девушки. Она так пеклась о спокойствии графини, о соблюдении правил. А сама недавно хотела сбежать с ним. Он вспомнил, что они не закончили разговор.

- Хельга, - он подошел и сказал так тихо, словно их могли подслушать. - Если завтра я буду вас ждать в аллее, с экипажем, вы поедете со мной?

- Куда? - спросила она и увидела, как Элизабет свободной походкой шагает к ним, не торопясь, теребя в руках тросточку. У нее было лицо довольного жизнь существа, на губах мечтательная улыбка, из-под шляпы выглядывали локоны, от нее веяло покоем и легкостью.

- Так вы поедете? Хельга, - услышала она над ухом шепот Теодора. - Утром. В семь, я буду ждать вас в аллее. Вы поедете?

- Да, конечно, - машинально ответила она. К ним подошла Элизабет, и Теодор сделал шаг назад. Хельга обратилась к подруге. - Ты вся светишься. Довольна выигрышем?

Элизабет повернулась лицом к ярмарочным строениям, сложила на груди руки и залюбовалась.

- Это мне напомнило прошлое, - сказала она, улыбаясь. - Когда-то торжище было для меня способом пообщаться с простыми людьми. Это высоко ценишь, когда заперт, как в клетке, и скован обязанностями. Я здесь никому, ничего не должна, вот в чем прелесть.

И она сладко вздохнула.

- Вы тоскуете по простой жизни, графиня? - спросил Теодор.

- Моя жизнь никогда не была и нее будет простой, барон, - отозвалась она, чуть обернувшись к нему, - но в такие мгновения, обычного человеческого праздника, когда люди закончили свои труды и веселятся, понимаешь, что наше бытие по большей части протекает в суете. Человек, который живет простой жизнью, находит радость в простых вещах. Мир слишком многогранен.

Барон сначала удивился, потом улыбнулся снисходительно.

- Вы чувствуете себя победителем. Вам захотелось пофилософствовать? - спросил он.

Она посмотрела на обоих милым взглядом. Хельге захотелось протереть глаза. Она ощутила в Эл то, чего прежде не наблюдала. В ней было что-то такое, что завораживало, становилось тепло на душе. Все годы после возвращения Эл из миров Ольга чувствовала себя, как натянутая струна, в ее присутствии. И что было точно - то что Оля боялась поворачиваться к ней спиной. Она даже проверила свои ощущения и повернулась лицом к Теодору. Он с иронией смотрел на Эл. Рассуждения графини показались ему пустыми и забавными, зато он не скрыл своего отношения к ней, загадочно и торжественно улыбнувшись уголками губ. А она ничего не почувствовала, ни тревоги, ни холодка по коже, она состроила Теодору приветливую мину и опять сосредоточилась на своих ощущениях. Они были красивыми. Оля снова обернулась к Эл и всмотрелась. Она много раз в уме, логическим путем приходила к выводу, что Эл другая, она учила себя так думать. Но логические выкладки никак не превращались в окончательно понимание и натыкались на клише старого восприятия. Если бы ее попросили перечислить кто такая Эл, она бы в последнюю очередь назвала ее человеком. Только теперь, в совсем не подходящей случаю обстановке, без всякой логики Оля почувствовала то, о чем твердил Игорь, что знал Алик, что забавляло и тревожило Дмитрия, заставляя напрягаться и следить за ее безопасностью. Эл вела себя как человек. Оля уловила грани эмоций на ее лице, эмоций не подобранных к случаю, а совсем натуральных. Прежняя Эл, закованная в броню, или в толстую ледяную корку, преобразилась в подвижное, изящное создание, по-человечески обаятельное. Она вовсе не изображала графиню Шеховскую, она была собой в эти минуты. Ольгу поразило открытие.

Пока она вживалась в новый аккорд ощущений, ее без возражений усадили на лошадку, причем Теодор весьма вольно помог ей сесть, чего она даже не заметила.

Она забыла тронуть лошадь с места. Из забытья ее вырвал вопрос Теодора.

- Вы о чем-то задумались, Хельга? - спросил он. - Вы выглядите немного растерянной. Вы удивительно милы сейчас.

Он снова загадочно ей улыбнулся, как заговорщик. Оля поняла, что бессознательно улыбается.

- Теодор, вам известна более короткая дорога? - спросила Элизабет.

- Да. Через поля, нам придется пересечь овраг. Хельга, вам это под силу? Вы неуверенно чувствуете себя в седле, - заботливо сказал Теодор.

- Ничего. Мы спешимся. Барон, проверьте подпругу, ваш конь опять нервничает, может быть его переседлать? - заметила графиня.

- Пустяки, - улыбнулся он. - Конь норовист.