Майя Малиновская – Пять новелл для принцессы (страница 18)

- Смогу.

- И не затевай больше интриг. У меня есть чувство юмора, когда я наблюдаю за твоей игрой, но твои партнеры делают ходы, которые не кажутся забавными.

- Что вы сделаете с Браззавилем?

- Ничего. Он твой слуга. Твоя забота. Ты учла прошлую ошибку, но она не последняя.

- Вы мне угрожаете?

- Нет такой нужды. Ты сама орудие против себя.

Эл осталась в галерее до сумерек. Наступило необычное облегчение, словно в горла сняли сильную хватку. Никогда раньше она не ощущала такую легкость. Все эти слова о свободе, силе - видимость, но иллюзия была сладкой и Эл с удовольствием погрузилась в эти ощущения. Не нужно ждать Милинду с новыми назиданиями, не нужно ждать владыку и замирать в его присутствии, как пойманный зверек. Ее посетила мысль о свободе. Сейчас она чувствовала себя свободной. Ум стал ясен и пуст, тревоги развеялись.

Она отправилась одеваться еще до времени сумерек и выбрала самое невероятное одеяние, готовая с упорством надеть его. Наряд ожил, когда она коснулась его. Ткани заколыхались, создавая иллюзию дуновения ветра, они искрились, как блики на поверхности. Эл пришло в голову не надевать наряд, а войти в него, потому что он создавал ощущение нереального и бесплотного. Он оказался невесом и завораживающе колыхался при движении. Она чувствовала себя так, словно погрузилась в экстаз притягательный и опасный. Она словно плыла в волнах ткани, не испытывала ни малейшей трудности в движении. Окрыленная этой легкостью она вышла в коридор, но не встретила там по обыкновению владыку. Эл сочла, что он отказал ей и в этой помощи, только теперь она ей не нужна.

При ходьбе платье создавало звуки, подобные трелям маленьких колокольчиков, такие проникновенные, что она намеренно шевелилась. Наряд звучал и пел, впервые ей стало жаль, что ее не видят и не слышат. Да почему же! Она проследовала знакомой дорогой, наслаждаясь тем, что скоро наступит великолепный момент. Она не вспоминала рассвет, она живо представила его во всех деталях, пустила в ход свою фантазию, ни мгновения не стояла на месте, двигалась, чтобы не прекращались упоительные трели. Ее выход превратился в танец.

Эл остановилась, когда исчезло желание двигаться. Тишину разбивали звоны, хотя она уже не шелохнулась. Иллюзии звуков распались и уносились далеко. Эл взглянула на сад и задохнулась от его красоты, он расцвел невероятным числом оттенков, даже самый великий художник не нашел бы столь изысканных тонов. Пространство, на сколько хватало глаза, сияло и искрилось.

Она разглядывала эту красоту, едва касаясь пальцами перил. Взгляд упал на собственную кисть, наполовину видневшуюся из-под сиреневой ткани рукава. Эл тут же припомнила видение, которое возникло в самом начале ее появления на острове. С того момента началось ее маленькое возрождение, обретение себя в новом качестве. Она видела именно этот сад, этот фрагмент жизни. Нет, там она был другая, словно не она совсем. Эл хорошо запомнила не только увиденное, но и пробуждение. Как почувствовала разницу между дамой из видения и собой. Тогда же впервые она увидела галерею будущего дворца. Эл осмотрелась. Окружающее не повторяло в точности картину видения. Сюжет похож, но там было другое, словно картина невероятной древности. Не слишком уверенная в сходстве этих двух реальностей, Эл стала думать, как проверить себя еще раз. Ее грела надежда, что если она приблизительно воспроизвела сюжет видения, то за ним можно повторить и другие.

Она подумала о скале. Место обладает способностью воздействовать на нее. Она решила, что оказаться там самое время.

И оказалась. Впервые ее перенесло в другое место мира. После пережитого на балконе танца она еще находилась в восторженной эйфории. Волна силы подхватила ее как щепку и Эл, не приложив усилий, увидела миры. Ее носило от картины к картине, мгновения хватало, чтобы воспринять мир, его обитателей, заботы и трудности их жизни, их чаяния и надежды.

- Как красиво было утро сегодня, - говорила девушка своему возлюбленному. - Может оттого, что я так безмерно тебя люблю.

- Мудрецы говорят, что так сияет наряд покровительницы мира. Она благоволит влюбленным, - отвечал он.

- Она благословила нас?

- Да, я уверен, что так.

А потом была другая картина.

Старик присел у края тропы, перебирая свои нехитрые пожитки.

- Ты, сегодня была особенно хороша. Таких прекрасных зорь я не созерцал, сколько живу на этом свете. У меня даже возникло желание помолиться, какого я не испытывал прежде. А когда-то я давал обет служить тебе. Да забыл с годами. Ты уж меня прости. Сегодня мне особенно хочется жить.

Эл ощутила комок в горле. Она видела много картин трогательных, наполненных добром.

- Они видят рассвет. Все говорят о рассвете. О новых надеждах. Приносят клятвы или грозят врагам, что те будут наказаны с новым рассветом.

Стоило ей погрузиться в размышления - она перестала видеть. Лишь изредка до нее доносились чьи-то отчаянные призывы. Она прогнала мысли, чтобы увидеть конкретную картину. Ей очень хотелось разыскать сына Браззавиля.

Молодой человек очень похожий на того, кто присягнул ей, сидел у края придорожного колодца. Он всматривался в краски рассвета, очарованный, как многие, кто попал в поле ее зрения. Он прибывал в безмятежном состоянии, свойственном существу не обремененному воспоминаниями. Он не знал, куда ему идти, потому никуда не торопился. Мимо следовала повозка, груженная всякой всячиной, хозяин не вел животное в поводу, оно совсем не сходное с земной лошадью, более могучее и сильное, следовало за ним послушно, ему нравилось тянуть этот груз.

- Эй, ты что тут сидишь один? - спросил хозяин повозки.

- Новый день, - поздоровался молодой человек.

- И тебе, - смутился другой своей неучтивости. - Куда направляешься?

- Никуда. Я смотрел на рассвет.

- Хм. Что-то сегодня все взбудоражены этим рассветом. Наверняка, диво. Да я подслеповат, могу только порадоваться вместе со всеми. Моя семья с утра шумит, поэтому поводу. Я не уверен, что они прочно закрепили груз. Не развалился бы по дороге.

- Как же ты идешь один?

- Мой тужа ведет меня. Он знает дорогу, я слышу, как он старательно пыхтит, чувствую его упорство и иду рядом.

- Помочь тебе? Я ни чем не занят.

- Дай слово, что ничего не стащишь?

- Даю слово.

- Тогда проверь, крепко ли привязано и ступай по другой бок. Я накормлю тебя, когда прибудем на торг.

- Спасибо.

Молодой человек поднялся на ноги и старательно проверил узлы и натяжение тросов. Потом они двинулись дальше.

К их дальнейшей беседе Эл не прислушивалась.

Парень оказался как раз в третьем мире, где достаточно добродушных и отзывчивых людей. Он жив.

Она сошла со скалы в сад, обогнула место с гротом, чтобы не встретиться с Милиндой, добрела до белой дорожки. Там, где была дверь Эл, увидела еще одного незнакомца. Он стоял далеко, заметил ее и сделал подобие реверанса, выказав всем существом почитание. Эл не ответила ему.

- Я принес владыке весть о сегодняшнем утре. Тебе, добрая дева, поклон от моих братьев.

- Тебе дозволено говорить в моем присутствии? - спросила Эл с серьезным видом.

Гость не смутился.

- Я жрец, мне не впервые видеть дочь владыки. Но прежде я видел ту, другую. Твое присутствие наполняет меня другими силами, и твое присутствие больше мне приятно. Потому сегодня стану лучше исполнять свой долг.

- Ты что, чиновник?

- Нет, я жрец.

- А говоришь, как чиновник.

Он снова почтительно жестикулировал.

- Ненужно, оставь свои телодвижения. Ты пришел или уходишь?

- Ухожу, госпожа.

- Иди.

Жрец исчез в дверях.

- Он мне тоже не нравится, - услышала Эл голос Браззавиля.

- Новый день, - приветствовала Эл.

- Не слышал этих слов давно.

- Я нашла его. Я его видела. Он жив, Браззавиль. - Эл забыла о жреце, вспомнив о сыне Браззавиля.

- Тебе не тяжело в этом наряде? - спросил Браззавиль.

- Нет, я его не чувствую. Совсем.

- Он необыкновенно тебя украшает.

- Теперь я не скажу, что не умею носить роскошных нарядов, - рассмеялась Эл.

- Мне кажется, или ты поняла их назначение.

- Немного, - подмигнула Эл.

- Тебе интересен жрец, но спросить ты не смеешь, - заметил Браззавиль.

- Еще как интересен. Он, можно сказать, тут беспрепятственно разгуливает и пользуется дверьми.

- Он из мира, где вы не были. Там такое искусство известно. У него особые отношения с владыкой.