Майя М. – Танго на грани (страница 2)
К лифту ее подошла женщина лет сорока с лицом, не выражавшим ровным счетом ничего. Она была одета в идеально сидящий серый костюм.
«Мисс Орлова? Господин Семенов ждет вас. Прошу».
Алису провели по длинному коридору к массивной двери из темного дерева. Секретарь, не стучась, открыла ее и пропустила Алису внутрь.
Кабинет был огромным. Настолько огромным, что первые секунды Алиса ощутила головокружение. Панорамное остекление от пола до потока занимало всю дальнюю стену, и казалось, что ты стоишь на краю света. Город лежал у ее ног. Все остальное пространство было выдержано в стиле минимализма: гигантский письменный стол из черного дерева, на котором не было ничего, кроме тонкого моноблока и блока для записей, несколько низких кресел, огромная абстрактная картина в черно-белых тонах на стене и абсолютная, звенящая чистота.
И он. Виктор Семенов.
Он стоял спиной к ней, глядя на город. Высокий, подтянутый, в идеально сидящем темно-синем костюме, который подчеркивал ширину плеч и узость бедер. Он не обернулся, когда она вошла. Он дал ей время. Время осмотреться, время почувствовать себя лишней, время осознать все ничтожество своего положения в этом кабинете, в этом здании, в его мире.
Алиса заставила себя сделать шаг вперед. Скрип паркета под каблуками прозвучал оглушительно громко в этой тишине.
«Господин Семенов», – сказала она, и ее голос, к ее ужасу, прозвучал чуть хрипло.
Он медленно повернулся. Фотографии не передавали и половины. Лицо с резкими, почти скульптурными чертами. Темные волосы, коротко подстриженные, с проседью на висках, которая не старила, а лишь добавляла солидности. Глаза… Глаза были самым поразительным. Холодные, серые, цвета стального лезвия. Они не выражали ни любопытства, ни приветствия. Они оценивали. Сканировали. Алиса почувствовала себя под микроскопом. Эти глаза скользнули по ее лицу, по неудачному жакету, по платью, по нелепым туфлям, и она поняла, что он все видит. Видит ее попытку казаться той, кем она не является. Видит ее дискомфорт. Видит ее страх.
«Мисс Орлова», – его голос был низким, бархатным, без единой нотки приветливости. Он не протянул руку для рукопожатия. Просто указал на одно из кресел перед столом. «Садитесь».
Алиса послушно опустилась в кресло. Оно оказалось на удивление мягким и глубоким, заставляя ее чувствовать себя маленькой девочкой.
«Елена Викторовна хорошо отзывается о вас», – сказал он, садясь в свое кресло по другую сторону стола. Он сложил руки на столе. Длинные, сильные пальцы, без каких-либо украшений. «Она утверждает, что вы – единственный человек в городе, который способен создать то, что мне нужно».
«Я благодарна Елене Викторовне за доверие», – выдавила Алиса, стараясь выпрямиться в кресле. «И я уверена, что способна».
«Уверенность – хорошее качество. Но оно должно быть подкреплено результатами. Ваше портфолио я просмотрел. Впечатляет. Для… камерных проектов».
Он сделал небольшую паузу, давая ей понять, что знает о провале «Танго Страстей».
«Мой проект не будет камерным. Это будет шоу мирового уровня. Бюджет – пятьдесят тысяч зрителей за два месяца. Прямые трансляции. Голливудские гости. Это не тот случай, где можно позволить себе творческие метания и поиски вдохновения».
«Танго не терпит суеты, господин Семенов», – вдруг сказала Алиса, и ее собственный голос удивил ее своей твердостью. «Оно рождается либо из страсти, либо из боли. И то, и другое нельзя вписать в строгий бизнес-план».
Впервые в его глазах мелькнула искорка чего-то, кроме холодной оценки. Что-то вроде легкого, почти незаметного интереса.
«Все в этом мире можно вписать в бизнес-план, мисс Орлова. Даже страсть. Особенно страсть. Она – отличный товар, если ее правильно упаковать».
Алиса сжала пальцы. Его цинизм резал ей слух.
«Я не торгую страстью. Я ею живу».
Семенов слегка склонил голову.
«Потому вы и сидите здесь, в моем кабинете, а не репетируете в своем зале с вашей труппой для вашего собственного шоу, не так ли?»
Удар был точным и болезненным. Алиса почувствовала, как кровь бросается ей в лицо.
«Это был низкий удар», – прошептала она.
«Это был удар реальности», – поправил он, не меняя интонации. «Я не нанимаю вас для того, чтобы вы жили своей страстью. Я нанимаю вас, чтобы вы создали продукт. Продукт под названием «Танго на грани».
«На грани чего?» – не удержалась Алиса.
«На грани всего. Риска, приличия, возможного. Это будет провокация. Красивая, дорогая, изысканная, но провокация. Я хочу, чтобы зрители выходили из зала с ощущением, что они видели не просто танец, а нечто личное, сокровенное, почти неприличное. Я хочу, чтобы они чувствовали себя свидетелями чужой страсти, которая могла бы стать их собственной».
Алиса смотрела на него, завороженная. В его холодных, деловых словах вдруг проступило нечто иное. Понимание. Глубокое, почти интуитивное понимание сути того, чем она жила. Он говорил на ее языке, но переводил его на язык коммерции. Это было и отталкивающе, и притягательно.
«Вы… понимаете, о чем говорите», – невольно вырвалось у нее.
«Я понимаю, что продаю. А продаю я эмоции. Самый дорогой и самый востребованный товар на рынке. Согласны ли вы стать моим поставщиком?»
Он снова смотрел на нее своими стальными глазами. В них не было ничего, кроме чистого, незамутненного расчета. Ни капли сомнения, ни искры человеческой симпатии. И в этот момент Алиса поняла, что у нее нет выбора. Она может встать и уйти, сохранив остатки своей гордости, и тогда ее мечта о большой сцене окончательно умрет. Или она может согласиться, продать часть своей души этому человеку-крепости и получить шанс.
«Каковы условия?» – спросила она, и ее голос снова стал тихим.
«Полный творческий контроль с вашей стороны в рамках утвержденных мной концепций. Вы подбираете труппу, музыкантов, костюмы. Но все, абсолютно все, проходит через меня. Каждая мелодия, каждый эскиз, каждый элемент хореографии. Репетиции начинаются с понедельника. У вас есть два месяца. Оклад – тот, что мы обсудили с вашим агентом. Плюс процент от кассовых сборов. Контракт на два года с возможностью продления».
Он говорил четко, ясно, без эмоций. Это была сделка. Чистая и простая.
«А если наши творческие взгляды разойдутся?» – рискнула спросить Алиса.
«Последнее слово всегда за мной. Это не обсуждается. Вы либо принимаете это правило, либо мы заканчиваем этот разговор прямо сейчас».
Он откинулся в кресле, дав ей понять, что сказал все. Его взгляд был непроницаем. Алиса смотрела на него и видела не человека, а силу. Непреклонную, безжалостную силу, которая сломала многих до нее и могла сломать ее. Но за этой силой была сцена. Была музыка. Был танец.
Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как внутри нее что-то обрывается, ломается, умирает. Но что-то другое – упрямое, выносливое, жаждущее жизни – поднимается из пепла.
«Я согласна».
Семенов кивнул, как будто никогда не сомневался в этом ответе.
«Отлично. Мои юристы подготовят контракт к концу дня. Мария за пределами кабинета предоставит вам все необходимые документы и доступы. Репетиционная база – бывший цех завода «Красный Октябрь», он переоборудован под наши нужды. Первый отчет о концепции я жду через неделю. Без опозданий».
Он снова повернулся к окну, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Алиса постояла еще мгновение, чувствуя себя совершенно потерянной, затем развернулась и вышла из кабинета. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком.
Она прошла через приемную, не глядя на секретаршу, вошла в лифт. Только когда двери закрылись, и лифт плавно понесся вниз, она прислонилась к стене, закрыла глаза и выдохнула. Руки у нее дрожали. Она только что продала душу дьяволу. Но какой у нее был выбор?
Репетиционный зал располагался в огромном пространстве бывшего заводского цеха. Высокие кирпичные стены, закопченные когда-то потолки с открытыми балками и громадные арочные окна, через которые лился бледный осенний свет. Кто-то вложил сюда кучу денег: был настелен специальный упругий пол из канадского клена, установлены хромированные станки и зеркала во всю стену, смонтировано профессиональное световое и звуковое оборудование. Сочетание индустриальной грубости и высоких технологий было поразительным. Это было идеальное место для рождения чего-то нового, резкого, находящегося на грани.
Алиса пришла сюда на следующий день после подписания контракта. Она стояла посреди пустого зала, вдыхая запах старого кирпича, лака для пола и пыли. Здесь будет рождаться ее шоу. Их шоу. Шоу Виктора Семенова.
Она наняла труппу быстро. Лучших из лучших. Тех, с кем работала раньше, кого уважала и кому доверяла. Сергей, ее постоянный партнер, высокий, гибкий, с горящими фанатичным огнем глазами. Ирина, способная передать в танце всю гамму женских эмоций – от нежности до ярости. Молодой, дерзкий Леонид, в чьем танце была первобытная мощь. Всего двенадцать человек. Звезды местной танго-сцены, соблазненные большими гонорарами и именем Семенова.
Первая репетиция началась с напряжения. Все знали о провале «Танго Страстей» и с опаской смотрели на этот новый, пафосный проект.
«Народ, – сказала Алиса, собирая их вокруг себя. – Я знаю, у всех есть вопросы. Да, это коммерческий проект. Да, над нами будет довлеть тяжелая рука инвестора. Но…» она обвела взглядом их лица, «…но это наша сцена. Наша музыка. Наш танец. Мы сделаем так, как не делал никто. Мы будем танцевать на грани. Поняли?»