Майя М. – Остров желаний (страница 3)
«Я сделала, что могла», – пожала плечами Алиса. «Как ваша рука?»
«Вывих. Старый. Уже бывало. Нужно вправить».
«Как?» – у нее от ужаса округлились глаза. «Мы же не врачи!»
«Придется стать ими», – он попытался сесть, опираясь на здоровую руку. Лицо его покрылось испариной от усилия. «Есть вода?»
Она подала ему бутылку. Он сделал несколько долгих глотков, потом внимательно осмотрел грот, аварийный комплект, разложенный рядом.
«Хорошо, что нашли это. И укрытие нашли. Молодец».
Эта простая похвала почему-то заставила ее покраснеть. В мире Артема и ее матери ее хвалили за заключенные контракты, за удачно проведенные переговоры. Здесь же ее похвалили за то, что она нашла пещеру и притащила ящик.
«Что будем делать?» – спросила она, глядя на него. В его присутствии, сейчас, когда он был в сознании, она чувствовала себя немного увереннее. Он выглядел как человек, который знает, что делать в критических ситуациях.
«Сначала рука. Потом разведка. Нужно найти пресную воду, еду. И понять, где мы находимся».
«Вы можете вправить руку сами?»
«Нет. Нужна помощь».
Он посмотрел на нее, и в его взгляде она прочитала вопрос. Сможет ли она?
«Что нужно делать?» – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
«Есть несколько способов. Самый простой – метод Джанелидзе. Я лягу на живот, рука будет свисать. Через минут пятнадцать-двадцать мышцы расслабятся. Тогда ты возьмешь мое предплечье, потянешь его вниз и на себя, и одновременно надавишь ногой в мое подмышечное углубление. Плечевая кость должна встать на место».
Она слушала его, и ей становилось дурно. Давить ногой? Тянуть? Она представляла себе хруст костей, его крик боли.
«Я… я не уверена, что смогу».
«Сможешь. Иначе рука будет бесполезной, а это смерти подобно в нашем положении. Главное – сделать это резко и уверенно. Не бойся причинить мне боль. Боль – это лучше, чем беспомощность».
Он говорил с такой неоспоримой уверенностью, что у нее не осталось сомнений. Она кивнула.
Он медленно перевернулся на живот, свесив поврежденную руку с уступа пещеры. Прошло пятнадцать мучительных минут. Алиса сидела рядом, ее ладони были влажными от волнения. Она смотрела на его широкую спину, на напряженные мышцы шеи, и повторяла про себя инструкцию.
«Ну, все, пора», – наконец сказал он, и его голос был приглушенным. «Помни, резко и уверенно».
Она встала, поставила свою ногу в сандалиях ему в подмышку, обхватила его массивное предплечье обеими руками.
«На раз-два-три», – скомандовал он. «Раз… два… ТРИ!»
Она изо всех сил потянула его руку на себя и вниз, одновременно надавив ногой. Раздался глухой, влажный щелчок, от которого у нее по спине пробежали мурашки. Максим издал сдавленный стон, и его тело на мгновение обмякло.
Она отпустила его руку и отпрянула, вся дрожа. «Все?»
Он лежал неподвижно, тяжело дыша. Потом медленно, очень медленно, поднялся. Его лицо было бледным, но он улыбнулся. Слабый, но настоящий. «Все. Спасибо. Ты справилась».
Он осторожно пошевелил пальцами, затем, скрипя зубами, поднял руку, сгибая ее в локте. «Теперь нужно зафиксировать повязкой, но уже не так туго. Через пару дней буду как новенький».
Он посмотрел на нее, и в его глазах она увидела не только благодарность, но и уважение. И что-то еще… что-то теплое, что заставило ее сердце екнуть.
В этот момент снаружи донесся шум. Низкий, гулкий, нарастающий. Они переглянулись. Максим поднялся и, придерживая руку, вышел из грота. Алиса последовала за ним.
То, что они увидели, заставило их обоих замереть. С океана, с запада, надвигалась стена. Плотная, серая, безразмерная стена тропического ливня. Ветер усилился, срывая с пальм листья, гоня перед собой песок.
«Шторм», – просто сказал Максим. «Быстро, в пещеру! Нужно собрать как можно больше дров, пока не началось!»
Они бросились к лесу, сгребая в охапки сухие ветки и пальмовые листья. Дождь уже начинал сеять, первые тяжелые капли упали на песок, оставляя темные пятна. Они успели занести в грот две внушительные охапки хвороста, как стена воды обрушилась на остров.
Ливень был сокрушительным. Вода лилась сплошным, непроницаемым потоком, закрывая вид на океан. Грохот был оглушительным. Они сидели в глубине пещеры, прижавшись спиной к каменной стене, и смотрели на это безумие стихии. Воздух наполнился влажным, свежим запахом озона и мокрой земли.
Внезапно Алиса рассмеялась. Тихим, срывающимся смехом. Максим посмотрел на нее с удивлением.
«Извините. Просто… вчера я беспокоилась о сортах цветов для свадебного букета. А сегодня сижу в пещере на необитаемом острове и переживаю шторм с незнакомым мужчиной». Она снова засмеялась, и в этом смехе было что-то истерическое, но и очищающее.
Максим смотрел на нее, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. «Значит, свадьба? Поздравляю».
«Спасибо», – сказала она, и смех ее стих. Она снова посмотрела на стену дождя. «Не знаю, актуально ли еще это поздравление».
Он не ответил. Просидел молча, глядя на ливень. Потом сказал: «Мы выжили в авиакатастрофе. Переживем и это. Главное – держаться вместе».
Эти слова, простые и лишенные всякого пафоса, прозвучали для Алисы как клятва. Клятва двух людей, брошенных судьбой наедине с дикой природой и друг с другом.
Она посмотрела на его профиль, освещенный вспышкой далекой молнии. На сильные руки, на упрямый затылок. И впервые за последние сутки почувствовала не страх одиночества, а странное, тревожное предвкушение. Предвкушение того, что их путешествие только начинается. И что под обломками самолета и старой жизни осталось не только прошлое, но и зарыто зерно чего-то абсолютно нового. Чего-то непознанного и пугающе притягательного.
Как и он сам.
Глава вторая: Пески реальности
Ливень бушевал несколько часов. Он обрушивал на остров всю ярость океана, всю мощь небес, словно пытаясь смыть в пучину два крошечных, дерзких существа, посмевших уцелеть. Вода низвергалась сплошным, ревущим потоком, заливая вход в грот водяной пеленой. Воздух внутри стал влажным, густым, тяжелым для дыхания, наполненным запахом мокрого камня, песка и чего-то первобытного, дикого.
Алиса сидела, прижав колени к подбородку, и смотрела на стену дождя. Казалось, за этим водопадом не существовало больше ничего: ни прошлого, ни будущего, только всепоглощающее, оглушающее настоящее. Рядом, прислонившись спиной к каменной стене, молчал Максим. Он сидел с закрытыми глазами, но по напряженным мышцам его лица было ясно – он не спит. Он слушает. Анализирует. Выжидает.
Его присутствие было для Алисы одновременно и угрозой, и опорой. Незнакомец. Грубый, неотесанный мужчина, чьи руки знали тяжесть работы, а не только вес дорогого планшета. В ее мире такие мужчины существовали за гранью восприятия – как часть обслуживающего персонала, безликая и функциональная. А теперь она была заперта с ним в каменном мешке, в самом сердце стихии, и от его решений, его силы, его выносливости зависела ее жизнь.
Мысли о Артеме казались призрачными, нереальными, как сон, который забываешь через минуту после пробуждения. Его ухоженное лицо, его безупречные костюмы, его разговоры о слияниях и поглощениях – все это растворилось в реве тропического шторма. Здесь, в этой пещере, реальностью были боль в ее уставших мышцах, голод, щемящий под ложечкой, и влажный холод, пробирающий до костей. И он. Максим. Его дыхание. Его молчаливая сила.
«Холодно?» – его голос, низкий и хриплый, прозвучал негромко, но перекрыл шум дождя.
Она вздрогнула, оторвавшись от своих мрачных размышлений. «Немного».
Он не открывал глаз. «Энергию нужно беречь. Греться. Садитесь ближе».
Это была не просьба, не предложение. Констатация факта. Закон выживания. Алиса поколебалась. Прижаться к этому мужчине? К незнакомцу? Но струйки холода уже забирались под ее легкую, промокшую насквозь блузку. Зубы начали непроизвольно постукивать друг о друга. Разум протестовал, но тело, ведомое инстинктом самосохранения, подчинилось.
Она перебралась через небольшую расщелину, разделявшую их, и устроилась рядом, почти касаясь его плеча. От него исходило тепло. Густое, животное, живительное тепло. Она инстинктивно прижалась к его здоровому боку, и он не отодвинулся. Наоборот, он слегка повернулся, словно стараясь укрыть ее от сырого ветра, дующего в проем пещеры.
Впервые за долгие годы, возможно, за всю свою взрослую жизнь, Алиса чувствовала такую простую, физиологическую близость с другим человеком. Не обдуманную, не ритуализированную, как с Артемом, чьи прикосновения всегда были выверенными, дозированными, частью сценария идеальных отношений. Это было что-то иное. Первобытное. Необходимое. Тепло его тела проникало сквозь тонкую ткань ее одежды, разливаясь по замерзшей коже, согревая изнутри. Она почувствовала запах его кожи – смесь пота, морской соли и чего-то простого, мужского, лишенного парфюмерных отдушек.
Она закрыла глаза, и в голове неожиданно всплыл образ: она, восьмилетняя, забравшаяся в кровать к отцу во время грозы. Та же защищенность. Та же абсолютная вера в то, что рядом – сила, способная оградить от всех ужасов мира.
«Скоро кончится», – произнес он, словно угадав ее мысли.
«Откуда вы знаете?»
«Ветер меняется. Слышите? Рев становится ниже. И молний почти нет».
Она прислушалась. И правда, оглушительный грохот постепенно переходил в мощный, но уже более однородный гул. Световая завеса за входом стала не такой плотной.