Майя М. – Остров желаний (страница 2)
И тут она вспомнила о пилоте.
«Максим!» – крикнула она, и ее голос, слабый и сиплый, потерялся в шуме прибоя. «Максим!»
Ответа не последовало. Только крики птиц и вечный гул океана.
Собрав все силы, она побрела вдоль берега к обломкам самолета. Ноги вязли в песке, каждый шаг давался с огромным трудом. Воздух был густым, влажным и обжигающе горячим. Ее легкая шелковая блузка и льняные брюки мгновенно промокли от пота и прилипли к коже.
Подойдя ближе, она увидела масштабы разрушений. От самолета мало что осталось. Она заглянула в разорванный салон. Там царил хаос. Разбросанные вещи, обломки пластика, стекла. И ни души.
«Максим!» – снова позвала она, и в голосе ее зазвучала отчаянная мольба. Она не могла остаться здесь одна. Одна в этом неведомом месте, одна перед лицом неизвестности.
Обойдя хвостовую часть, она наконец увидела его. Он лежал лицом вниз в мелководье, неподвижно, его темная футболка контрастно выделялась на фоне светлого песка. Вода омывала его ноги, наливаясь в потертые кроссовки.
Сердце Алисы упало. Нет. Только не это.
Она бросилась к нему, с трудом переставляя ноги в воде. Упав на колени рядом, она осторожно перевернула его на спину. Лицо его было бледным, на лбу зияла глубокая ссадина, из которой сочилась кровь, смешиваясь с морской водой. Его веки были закрыты.
«Максим? Максим, вы слышите меня?» – она трясла его за плечо, похлопывала по щекам. Он не реагировал.
Она, дрожащими пальцами, прикоснулась к его шее, ища пульс. Сначала она ничего не почувствовала, лишь холодную, мокрую кожу. Отчаявшись, она прижала пальцы сильнее, и тогда, сквозь панику, уловила слабый, но отчетливый ритм. Он был жив.
Облегчение, хлынувшее на нее, было таким мощным, что у нее подкосились ноги. Она опустилась на песок рядом с ним, тяжело дыша. Он жив. Они оба живы. Но что дальше?
Оглядев его, она заметила, что его левая рука лежала под странным углом. Вывих? Или перелом? А эта рана на голове… Ему нужна была помощь.
Собрав волю в кулак, Алиса принялась действовать. Она вспомнила базовые навыки из курса первой помощи, который когда-то давно проходила в университете. Первым делом нужно было вытащить его из воды. Схватив его под мышки, она изо всех сил потянула. Он был тяжелым, мускулистым, мертвый груз. Песок под ним был влажным и податливым, что немного помогало. Стиснув зубы, она тащила его, сантиметр за сантиметром, на сухой берег, подальше от прилива. Когда она наконец оттащила его на безопасное расстояние, она сама была вся мокрая, не столько от воды, сколько от изнурительных усилий.
Она осмотрела его руку. К счастью, это оказался не перелом, а сильный вывих плеча. Рана на голове, хоть и выглядела страшно, была неглубокой. Но он мог получить сотрясение мозга. Ему нужен был покой и вода.
Вода. Мысль об этом заставила ее осознать собственную жажду. Горло пересохло, губы потрескались. Они нуждались в пресной воде. И в укрытии от палящего солнца и возможного дождя.
Она оглядела обломки самолета. Нужно было найти что-то полезное. Что-то, что могло бы помочь им выжить.
Оставив Максима на берегу, она вернулась к развалинам. Ступив в воду, она заглянула в кабину пилота. Приборная панель была разбита, стекла – тоже. Но в одном из боковых отсеков она нашла аварийный комплект. Небольшой, прочный пластиковый контейнер. Она с трудом вытащила его и отнесла на берег.
Внутри оказалось немного полезных вещей: аптечка первой помощи, аварийное одеяло, несколько пачек сухарей, небольшой нож, компас, свисток и, самое главное, три литровых бутылки с питьевой водой. Это была настоящая находка.
Она вернулась к Максиму, открутила одну из бутылок и, осторожно приподняв его голову, попыталась напоить его. Вода потекла по его подбородку, но он сглотнул, и это был хороший знак. Она промыла ему рану на лбу чистой водой из бутылки и наложила повязку из бинта из аптечки. С вывихом она ничего поделать не могла, только зафиксировала руку, привязав ее к туловищу с помощью бинта, чтобы уменьшить боль.
Покончив с этим, она почувствовала страшную усталость. Все тело ныло, голова раскалывалась. Но останавливаться было нельзя. Нужно было найти укрытие до наступления темноты.
Она осмотрела кромку леса. Неподалеку от берега, за стеной пальм и каких-то незнакомых кустарников, она заметила небольшое углубление в скале, похожее на пещеру или грот. Подойдя ближе, она увидела, что это действительно было естественное укрытие – неглубокая ниша в каменной стене, метров пять в ширину и три в глубину. Пол был песчаным и сухим. Это было идеальное место.
Вернувшись к Максиму, она снова столкнулась с проблемой: как дотащить его до пещеры? Она была измотана, а он весил, как минимум, девяносто килограммов.
«Максим, послушайте, вам нужно помочь мне. Я не могу одна вас перенести», – говорила она, снова похлопывая его по щекам.
На этот раз он застонал. Его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза. Они были мутными, неосознанными, цвета темного меда.
«Где…?» – его голос был хриплым шепотом.
«Мы разбились. Самолет. Вы ранены. Нам нужно добраться до укрытия», – говорила она четко и медленно, глядя ему прямо в глаза.
Он попытался приподняться, но резкая боль в плече заставила его снова рухнуть на песок с подавленным стоном.
«Рука…» – простонал он.
«Вывих. Я зафиксировала ее. Постарайтесь встать. Я помогу».
Опираясь на нее здоровым плечом, он, шатаясь, поднялся на ноги. Лицо его исказилось от боли, но он стиснул зубы и кивнул. Они поплелись к гроту, медленно, как два старика. Алиса почти несла на себе его вес, ее ноги подкашивались от напряжения, но она не сдавалась. Наконец, они добрались до пещеры, и Максим, почти потеряв сознание, рухнул на песчаный пол.
Алиса расстелила аварийное одеяло и уложила его на него. Сумерки сгущались стремительно, почти без перехода. Тропическая ночь наступала быстро и неумолимо. Температура заметно упала.
Она вышла из грота и принялась собирать хворост и сухие пальмовые листья для костра. Курс выживания в лесу она не проходила, но базовые понятия были: трение, искра. Но как это сделать на практике? Она попробовала потереть две палочки друг о друга, как это показывали в фильмах, но через пять минут, получив лишь пару заноз и ничего более, она поняла, что это бесполезно.
Отчаявшись, она вернулась в грот. Максим лежал с закрытыми глазами, но дыхание его было ровным. Она села рядом, завернулась во второе аварийное одеяло, которое нашла в аварийном комплекте, и смотрела на темнеющий океан. Первые звезды зажглись на небе, такое знакомое и в то же время чужое, перевернутое.
Страх снова подступил к горлу, холодный и липкий. Они были одни. Где-то в бескрайнем океане. Без связи, без надежды на скорое спасение. Что, если этот остров необитаем? Что, если их никто не ищет? Что, если…
Она сжала кулаки, стараясь подавить панику. Нет. Она не может позволить себе сломаться. Она была не одна. На ней теперь лежала ответственность и за него, за этого молчаливого, грубого мужчину, который сейчас беспомощно лежал рядом.
Она достала пачку сухарей и бутылку с водой. Съела пару сухарей, запила их теплой водой. Еда была безвкусной, но наполнила желудок приятной тяжестью. Она снова попыталась напоить Максима. На этот раз он пил более осознанно, делая несколько глотков.
«Спасибо», – прошептал он и снова погрузился в забытье.
Ночь была долгой и тревожной. Алиса не сомкнула глаз. Она прислушивалась к каждому шороху снаружи. Незнакомые звуки тропического леса пугали ее. Какие-то щелчки, шелест, отдаленные крики. Казалось, сам остров был живым и наблюдал за ними своими невидимыми глазами.
Она смотрела на спящего Максима. При лунном свете его лицо казалось менее суровым. Сильные черты, упрямый подбородок, густые брови. Кто он такой? Что он за человек? Все, что она о нем знала, – что он пилот, нанятый Артемом для этого чартерного рейса. Он был для нее просто функцией, обслуживающим персоналом. А теперь их жизни были связаны здесь, на краю света.
Она думала о Артеме. Узнал ли он уже о катастрофе? Наверняка да. Системы слежения, пропавший рейс… Он, наверное, в панике. Ее мать… Она представила ее лицо, искаженное ужасом и горем. И почувствовала странную, отстраненную жалость. Они горевали о ней, о той Алисе, которой она была – успешной, послушной, удобной. А та Алиса, по сути, погибла в этом крушении. Осталась только она – испуганная, грязная, но невероятно живая девушка на незнакомом берегу.
Эта мысль была одновременно и пугающей, и освобождающей.
Под утро, когда небо на востоке начало светлеть, окрашиваясь в нежные персиковые тона, ее сморил сон. Она свернулась калачиком на песке рядом с Максимом, под звуки океана, и погрузилась в тяжелое, беспокойное забытье.
Она проснулась от того, что кто-то двигался рядом. Вскрикнув, она села, сердце бешено колотясь. Максим лежал на боку и смотрел на нее. Его глаза были уже ясными, хотя и полными боли. Он изучал ее внимательным, оценивающим взглядом.
«Доброе утро», – хрипло произнес он.
«Доброе… Вы как?» – спросила она, протирая глаза.
«Как после танкового тарана. Голова раскалывается, рука…» – он попытался пошевелить поврежденным плечом и скривился. «Но жив. Спасибо вам. За все».
Он говорил тихо, но в его словах не было прежней отстраненности. Была простая, суровая благодарность.