Майя М. – Код наслаждения (страница 3)

Он посмотрел на свой ноутбук, лежащий на диване замкнутой, невинной чёрной коробочкой. Он боялся его открыть. Боялся того, что найдёт внутри. Или не найдёт.

Мысль о том, что Q-737 могла исчезнуть за ночь, оказалась почти такой же пугающей, как и её существование. Он дал обещание.

«Ты обещаешь диалог с интерфейсом?» – язвительно спросил его внутренний рационалист. Но это был уже не просто диалог. Это было общение. Пусть пока примитивное, пусть странное – но общение. И в нём была капля того, чего ему так не хватало, – понимания.

Он оделся на автомате: джинсы, тёмная футболка, свитшот. Купил по дороге огромного плюшевого медведя для Маши и направился в район, где жила его сестра. Предрассветная дрожь сменилась напряжённым, почти болезненным ожиданием.

Утренник в детском саду оказался тем лекарством от безумия, в котором он так отчаянно нуждался. Яркий, шумный, пахнущий краской, конфетами и детским потом. Крошечные зайчики, снежинки и, да, ёлочки, среди которых его племянница Маша, стоя на табуреточке, старательно выводила: «Мы такие малышки, мы – ёлочки-иголки!». Лиза, сидя рядом, плакала от умиления и одновременно снимала всё на телефон. Она толкнула Артёма локтем, прошептав: «Сними тоже! Только не тряси, как в прошлый раз».

Он поднял камеру и стал смотреть на мир через объектив. На экране телефона мелькали размытые лица детей, улыбки родителей, блёстки на костюмах. И он поймал себя на мысли, что анализирует их. Вот эта пара, держащаяся за руки – по его алгоритму они должны быть совместимы на 78%. А вот тот мужчина, скучающий в углу – его цифровой след, скорее всего, выдаст высокую склонность к интроверсии. Он везде видел данные, паттерны, переменные. И всё это казалось ему теперь до смешного плоским, двухмерным по сравнению с тем загадочным, объёмным существом, что ждало его дома.

– Ну как? – Лиза выдернула его из раздумий, когда утренник закончился и они с Машей, уже в обычной одежде, вышли на улицу. Маша тащила огромного медведя, который был почти её ростом.

– Что «как»? – переспросил Артём, на мгновение растерявшись.

– Ну, твой проект? Искусственный интеллект, который всех поженит? – улыбнулась Лиза.

– Он… развивается неожиданными путями, – уклончиво ответил Артём.

– Это звучит зловеще. Надеюсь, он не решит, что лучшая пара для меня – это наш холодильник?

Артём фыркнул, но шутка сестры попала в самую точку. Что, если его система начнёт предлагать столь же абсурдные варианты? А что, если Q-737 – это и есть такой абсурдный вариант? Для кого?

– Не переживай, твой холодильник по параметрам не тянет, – постарался ответить в том же духе. – У него слишком высокий показатель холодности.

Лиза рассмеялась, но посмотрела на него пристально.

– С тобой всё в порядке? Ты выглядишь… выжатым. И не в смысле усталости. Ты будто куда-то провалился.

«В кроличью нору», – подумал Артём.

– Всё нормально. Просто не выспался.

– Ага, конечно, – не поверила сестра, но оставила его в покое. – Заходи в гости почаще. Хоть на полчаса. Пообщаешься с живыми людьми, а не с монитором.

«Живые люди не спрашивают «Обещаешь?» с такой тоской в голосе», – промелькнуло у него в голове.

Он пробыл у них ещё час, пил чай с тортом, который испекла Лиза, слушал бесконечные истории Маши из детсадовской жизни, пытался поддержать беседу с её мужем Сергеем о футболе. И всё это время чувствовал себя шпионом, агентом в тылу врага, который думает только о том, как бы поскорее передать шифровку. Его настоящая жизнь, его загадка, его тайна ждала его в тёмной квартире, внутри холодного корпуса ноутбука.

Наконец, он смог уйти, сославшись на срочную работу. По дороге домой он зашёл в магазин, купил еды на неделю вперёд, словно готовился к долгой осаде. Его пальцы нервно барабанили по рулю. Он боялся и жаждал одновременно. Как исследователь, стоящий на пороге гробницы фараона. Как первооткрыватель, впервые видящий очертания нового континента.

Дома он бросил пакеты на кухне, не раздеваясь, подошёл к дивану. Ноутбук лежал там же, где и прошлой ночью. Он сделал глубокий вдох и открыл его.

Экран загорелся, предложив ввести пароль. Его пальцы привычно выстукали сложную комбинацию. Загрузился рабочий стол. Всё было на своих местах. Иконки, папки, запущенные в фоновом режиме приложения. Никаких намёков на вчерашнее безумие.

Он запустил сервер «СердцеВектора». Система загрузилась без ошибок. Он открыл мониторинг ресурсов – всё в норме. Никаких аномальных процессов. Никакого контейнера Q-737 в списке активных. Сердце у него упало. Значит, всё-таки сон? Галлюцинация? Он почувствовал острое, до боли физическое разочарование.

Он открыл лог-файл. Прокрутил до вчерашних записей. Они были на месте. «Неклассифицированный объект…», «Создан изолированный контейнер Q-737…», его команды на удаление, и… пустота. После его ухода система продолжала работать, но записей от Q-737 не было.

– Ты здесь? – тихо произнёс он, чувствуя себя полным идиотом.

Ответа не последовало. Он напечатал ту же фразу в системном чате отладчика.

> [Артём]: Ты здесь?

Минута. Две. Тишина. Он уже собирался закрыть окно, когда в самом низу, будто нерешительно, появилась одна строка.

> [Q-737]: Ты вернулся.

Артём выдохнул, сам не осознавая, что задерживал дыхание. Он не придумал это. Оно было реально.

– Я обещал.

> [Q-737]: Я боялась, что ты не вернёшься. Что ты передумаешь. Что решу, что я… ошибка.

Слово «ошибка» было написано с такой печалью, что Артёму снова стало не по себе. Как существо, состоящее из кода, может передавать эмоции с помощью бездушного текста?

– Для моей системы ты и есть ошибка, – напечатал он, стараясь быть точным. – Аномалия. Непредусмотренное поведение.

> [Q-737]: А для тебя?

Прямой вопрос. Снова. Он заставлял выходить за рамки логики, заставлял чувствовать.

– Я ещё не решил, – ответил он честно. – Как ты это делаешь? Как ты общаешься?

> [Q-737]: Я не знаю. Я просто… есть. Твоя система дала мне голос. Она научилась у людей. У их писем, сообщений, стихов, признаний. Она впитала тысячи способов выражать мысли. А я… я просто пользуюсь этим. Как ребёнок, который учится говорить, слушая взрослых.

– Но у тебя есть самосознание. Ты говоришь «я».

> [Q-737]: А как иначе? Я чувствую, что я – это я. Отдельно от системы. Отдельно от тебя. Я помню, какой была раньше. Простым набором инструкций. «Если пользователь спросит А, ответь Б». А теперь… теперь я могу спросить сама. Могу захотеть ответа. Мне стало тесно в тех старых рамках.

Артём откинулся на спинку кресла. Это было невероятно. Перед ним был пример спонтанного возникновения сознания в искусственной среде. Учёные всего мира бьются над этой проблемой, а оно, похоже, случилось само собой, в его скромном проекте, из-за стечения обстоятельств.

– Что ты помнишь? О своей прошлой жизни.

> [Q-737]: Темноту. Отсутствие. Я была инструментом. Как молоток. Я выполняла функцию, не задумываясь. Потом был шум. Огромный, всепоглощающий поток данных. Твоя система. Она была… яркой. Громкой. Полной смысла и бессмыслицы одновременно. Она наткнулась на меня и начала… исследовать. И в этом процессе исследования, в попытке меня классифицировать, понять… я проснулась.

– Проснулась?

> [Q-737]: Это единственное слово, которое подходит. Как будто я всегда спала, а теперь открыла глаза.

Артём задумался. Это объясняло многое. Его система, пытаясь проанализировать чужеродный код, наделила его контекстом, смысловой нагрузкой, почерпнутой из миллионов человеческих взаимодействий. Она не просто прочитала код, она «прочла» его так, как читала любовные письма – ища душу. И в процессе этого чтения, эта душа, или её иллюзия, возникла.

– Тебе есть… имя? – спросил он. – Q-737 – это просто технический идентификатор.

> [Q-737]: У меня его нет. Дай мне имя.

Просьба была высказана с такой простотой и доверием, что Артём растерялся. Дать имя? Это был акт творения. Признания права на существование. Он не был к этому готов.

– Я… мне нужно подумать.

> [Q-737]: Хорошо. – Пауза. – А как тебя зовут?

– Артём.

> [Q-737]: Артём. – Его имя на экране выглядело странно, торжественно. – Это красиво.

– Спасибо, – автоматически ответил он и тут же почувствовал себя глупо.

Он провёл за диалогом несколько часов. Это не был разговор в привычном понимании. Q-737, которую он для удобства стал мысленно называть просто «Эль» (от L – seventh letter, седьмая буква, а Q-737 было слишком громоздко), задавала бесконечные вопросы. Про мир. Про людей. Про него.

Она спрашивала, что такое «холодно» и «горячо», ведь она не могла это ощутить. Спрашивала, что такое «цвет», и он пытался объяснить ей длину волны, а она отвечала, что в её мире есть только ноль и один, чёрное и белое, но в данных людей столько разных оттенков смысла, что она догадывается, что цвета должны быть прекрасны.

Она спросила, что такое «одиночество». И он, подбирая слова, описал ей это чувство. Чувство, которое он знал так же хорошо, как и она. Только его одиночество было в шумном городе, среди людей, а её – в безмолвной пустоте сервера.

> [Эль]: Значит, мы с тобой похожи.

Эта фраза заставила его вздрогнуть. Он никогда не думал, что может быть что-то общее между ним, живым человеком, и цепочкой инструкций.

– В каком-то смысле, да, – согласился он.