Майя Леонард – Ограбление в «Шотландском соколе» (страница 34)

– Ладно, – сказал Хол и раскрыл свой блокнот на одном из первых рисунков. – Вернёмся к украденной броши миссис Пикль. Это произошло в оранжерее. Сначала миссис Пикль стала говорить, что брошь просто упала, и стала её искать на полу. Потом заявила, что украшение украли. Если бы брошь упала, её бы в конце концов нашли. А если украли…

– Кто там был? Ты нарисовал всех?

– Там были все пассажиры, а также Гордон Гулд, Эми и Ленни.

– Ленни? Марлена там тоже была?

– Она пряталась в сервировочном столике.

– Понятно. А кого там не было?

– Не было Роуэна Бака, он сидел с собаками, ну и всего обслуживающего персонала поезда.

– Понятно. – Дядя Нэт сделал заметку в тетради.

– Следующей кражей, – продолжил Хол, – была кража жемчужных серёжек леди Лэнсбери. Графиня сказала, что они были похищены тем же вечером прямо у неё в купе. Но это известно лишь с её слов. Мы ничего не знаем об этом преступлении.

– Итак, – подвёл итог дядя, – у нас есть уже два преступления, а впереди ещё третье, и самое крупное, – похищение королевского ожерелья с бриллиантом «Атлас». Как мы знаем из рассказа полиции, принцесса не снимала ожерелье до того момента, пока не села на поезд на станции Баллатер.

– Но и потом Адриан стоял у дверей королевских апартаментов всю дорогу до Абердина. Я видел его, – сказал Хол. – Я также видел момент, когда они выходили из апартаментов.

Дядя почесал подбородок:

– Всё это снова возвращает нас к ситуации, когда подмена могла произойти только в апартаментах. Причём злоумышленник должен был прятаться там ещё до того, как там появились принц и принцесса.

– Вряд ли это кто-то из пассажиров, – резонно заметил Хол. – Почти у всех есть несокрушимое алиби. Эрнст и барон играли в это время в бильярд. Их я видел сам. Люси сидела в библиотеке и читала книгу. Айзек находился в вагоне-оранжерее, фотографировал пейзажи. Леди Лэнсбери раскладывала пасьянс в комнате отдыха. Туда же заходил Роуэн. И туда же заходила ещё Эми, она приносила мне булочки. Так что Эми можно исключить тоже.

– Если также исключить всех тех, кто не мог, по-твоему, быть причастным к краже броши миссис Пикль, с кем мы тогда остаёмся?

Хол задумался:

– Остаются Майло и Сьерра. Алиби у них нет, но очевидно, что в тот момент они находились вместе. Остаются Гордон Гулд, мистер и миссис Пикль и… вы, дядя.

– Прекрасно! Ну хорошо, начнём с меня. Допустим, преступник – это я. Вор-рецидивист международного уровня, всемирно известный похититель драгоценностей. Как бы ты раскусил меня?

– Как? Я не знаю. Но я начал бы рассуждать так. Вы сказали, что спали у себя в купе, и это было ещё до того, как принцесса села на поезд. При этом теоретически у вас оставалась возможность добраться до апартаментов, как-нибудь открыть дверь, проникнуть внутрь и спрятаться в гардеробе.

– Да, возможность была, – согласился дядя. – Теоретически. И при этом алиби у меня нет. Дальше!

– Вы также стояли рядом с миссис Пикль, когда пропала её брошь.

– Гм, кольцо косвенных улик сжимается, – хмыкнул дядя. – Дальше!

– Дальше браслет… – Голос Хола дрогнул.

– А что браслет?

– Вы могли взломать дверь в купе Майло, не зная, что там находится Ленни, и забрать браслет. Затем, когда я уже ушёл, вы услышали, как полиция обратила внимание на взломанную дверь, зашла туда и обнаружила там спрятавшуюся Ленни. Ленни была схвачена и уведена, а вы пошли следом и подбросили браслет в бункер с углём. – Хол с неожиданной тревогой и подозрением посмотрел на дядю. – В-вы могли совершить все эти преступления.

– Допустим, – не смутился дядя. – А каков мой мотив?

– Ну… деньги. Вы хотите немного пожить на широкую ногу. Ведь нельзя же разбогатеть на каких-то статьях и книгах о железной дороге. – Голос Хола звучал очень неуверенно. Ему уже расхотелось быть детективом.

– Прекрасно. Замечательно! Просто замечательно! Значит, я главный подозреваемый, так? Ну хорошо. Оставим на время мою скромную персону, перейдём к другим кандидатам. Кто там у нас на очереди?

– Стивен Пикль. Но он не мог подкинуть браслет, потому что в тот момент играл в бильярд. Зато у него есть явный мотив. – И Хол посмотрел на дядю с явной надеждой на оправдание последнего. – Пикль отчаянно нуждается в деньгах.

– Правда? – удивился дядя. – Откуда ты знаешь?

– У Эрнста есть запись его разговора с леди Лэнсбери и бароном, он просит их вложить деньги в его компанию «Грейлакс».

– Ого! – воскликнул дядя. – Глубоко копаешь. Так ты меня ещё и обставишь. В жанре журналистских расследований, я имею в виду.

– Но вряд ли мистер Пикль и есть Сорока-воровка. Я не представляю его спрятавшимся в королевском гардеробе, потом выскочившим, быстро подменившим ожерелье и снова забившимся в этот гардероб. С его-то тушей бегемота? Нет-нет, – покачал головой Хол. – Это просто смешно.

– Действительно смешно, – рассмеялся дядя. – Но, если честно, я вообще не верю, что кто-то прятался в гардеробе и вообще в королевских апартаментах. Но продолжай, продолжай, не буду тебя перебивать.

– Лидия Пикль исключается по той же причине, что и её муж. Кроме того, если бы она хотела похитить бриллиант, зачем ей красть сначала собственную брошь?

– Может быть, чтобы отвлечь внимание от себя? Чтобы потом никто не подумал на неё саму? Но это, конечно, мои фантазии. Так что же дальше, Хол?

– Я не знаю.

– Допустим, установлено, что я вор. Где я прячу похищенное?

– Не представляю, – честно признался Хол и снова начал листать свой блокнот. – Полиция проверила весь поезд с собаками. Они заглянули во все уголки, собаки всё обнюхали. Не представляю.

– Ну ладно, на пока хватит. Вставай, скоро ужин. Не знаю, как у тебя, но у меня всё это расследование уже вызвало приступ голода. Надо срочно подкрепиться. Но предлагаю: за ужином ни слова о том, кто мог украсть и не мог и кто в этом только подозревается, хорошо?

– Хорошо. А если я не смогу доказать вашу невиновность?

– Что-о?

– Ну, что Сорока-воровка не вы? Вы расстроитесь?

– Ничуть, – улыбнулся дядя. – Я в это просто не верю.

– Во что?

– Что ты не сможешь доказать мою невиновность. Так-то, мой юный сыщик.

После ужина Хол сразу надел пижаму и забрался на свою верхнюю полку, естественно, с блокнотом в руке. Из блокнота выпала фотография Айзека. Та, которую он подарил на память. Рассматривая пиджак, в котором он был, Хол невольно улыбался. Забавно всё-таки получилось. Нарочно не придумаешь. Он вложил снимок обратно в блокнот и задумался: «А если бы вором был я, где бы я спрятал драгоценности?» Хол посмотрел в окно, словно пытаясь там отыскать ответ. Поезд только что проехал какую-то небольшую станцию. А если камень уже где-то по дороге? Вряд ли. Слишком большой риск.

Хол снова начал просматривать свои прежние рисунки – один за другим, один за другим. Глаза стали уставать. Харрисон Бек, Харрисон Бек – стучали колёса. А Ленни сидит там, в клетке багажного отделения. Наверное, свернулась клубочком на каком-нибудь чемодане. А он лежит тут, на мягком матрасе. Харрисон Бек, Харрисон Бек. Эрнст Уайт прилаживает к окну микрофон, а Майло пишет письмо. Харрисон Бек, Харрисон Бек. Дядю Нэта ведут в наручниках в тюрьму, он главный подозреваемый. Белый Бейли с голубыми глазами сидит очень грустный, собаке нездоровится. Сьерра Найт крадёт помаду у старшего инспектора Клайд. А та и не замечает. Она играет с мышонком, которого отобрала у Ленни. Харрисон Бек, Харрисон Бек. Харрисон Бек, Харрисон Бек.

– Просыпайся, Хол. – Дядя Нэт тряс его за плечо. – Уже утро. Солнышко давно уже встало.

– Да? А я совсем не спал. Сейчас!

Он скинул с себя одеяло, спрыгнул на пол.

– У нас осталось не так много времени, – сказал дядя, поглядывая на часы. – Сегодня мы будем в Лондоне.

Хол выскочил из пижамы и стал лихорадочно натягивать джинсы.

– Да ладно, ты так уж не спеши. У нас ещё девять часов, пока поезд не прибудет на Паддингтонский вокзал.

– А где мы сейчас?

– В Уэльсе. Проезжаем город Суонси. Отсюда мы повернём на восток, к Лондону.

Дядя подошёл к раковине и стал умываться, чистить зубы. Когда он уже вытирал руки, в дверь постучали. Вошла Эми. В руках у неё был большой серебряный поднос.

– Ваш завтрак, – сказала она и поставила поднос на стол.

– Н-но… мы не заказывали завтрак, – удивился дядя Нэт, надевая на нос очки.

– Варёные яйца для Харрисона Бека. Бутерброды с красной рыбой и масло для Натаниэля Брэдшоу. Кофе и апельсиновый сок для обоих.

– Всё это, конечно, неплохо, – сказал дядя Нэт. – Хотя и непонятно.

Эми посмотрела на Хола. Необычно так посмотрела, странно. Широко открытыми глазами. Потом перевела взгляд на яйца. Потом снова на Хола, затем кивнула головой и быстро вышла.

– Мм, – сказал дядя Нэт, откусывая бутерброд с красной рыбой. – Вкуснятина.

Хол посмотрел на яйца. Их было два. Каждое в своей серебряной подставке. Он постучал ложечкой по одному. Скорлупа легко треснула. Внутри колыхался желток всмятку. Самое то! Как он любит. Он постучал по второму яйцу, но ложечка провалилась внутрь. Второе яйцо уже было выедено, но поставлено целой скорлупой вверх. Нахмурившись, Хол заглянул вглубь подставки и увидел там туго скрученную записку.

– Тут записка! – прошептал он дяде.