Майя Леонард – Ограбление в «Шотландском соколе» (страница 12)

– Хол! – крикнула она. – Иди сюда. Смотри, что сейчас будет. Они будут набирать воду прямо на ходу.

Хол выглянул, но увидел впереди лишь огромный нос паровоза и трубу над ним, которая извергала густой чёрный дым. Снизу, из-под колёс, вырывались такие же клубы, только пара.

– Пар постоянно расходуется! – прокричала ему на ухо Ленни. – Поэтому вода в котле убывает и её надо время от времени пополнять.

– Готов?! – крикнул мистер Сингх.

– Да! – в ответ крикнул Джоуи.

И вдруг прямо перед носом локомотива Хол увидел длинную блестящую полосу. Воды? Да, впереди было нечто действительно похожее на длинное прямоугольное корыто, наполненное водой. Оно было расположено прямо между рельсов.

– Давай! – крикнул машинист.

Джоуи начал бешено крутить колесо. Вдруг раздался какой-то всплеск, толчок, и поезд заметно притормозил. Сзади паровоза и по обеим сторонам тендера словно выросли длинные водяные усы. Это в корыто из подбрюшья паровоза было опущено заборное устройство, больше походящее на язык, жёлоб, по которому зачерпнутая вода стала бурным потоком поступать в водяной бак тендера.

Всё это Холу объяснила уже Ленни. Он сам ничего не понимал и поначалу даже немного испугался.

– Смотри туда! – опять крикнула Ленни. – Вот туда, на эту трубку.

К тендеру была прикреплена стеклянная водомерная трубка, которая показывала, сколько воды в баке. Джоуи не отводил от неё глаз. Когда уровень достиг самого верха и вода стала переливаться через край, он крикнул:

– Под завязку! – и начал крутить рукоятку в обратную сторону. Шум и плеск воды внизу паровоза постепенно стихли, и поезд снова начал набирать ход.

Джоуи вытер со лба пот. Ленни смотрела на него с восхищением. Потом повернулась к Холу.

– Представляешь? Мы сейчас набрали примерно двенадцать тонн воды, – сказала она. – И всё это почти за десять секунд.

Хол не мог этому поверить. Теперь он и сам смотрел в восхищении на Джоуи. И на отца Ленни тоже. Мистер Сингх улыбнулся в бороду, а потом передвинул красный рычаг ещё на несколько делений вперёд. Джоуи снова взялся за лопату.

– Да, вот это машинище! – проговорил Хол.

– А я тебе говорила! – воскликнула Ленни. – А ты не верил.

– Я просто не знал. Послушайте, мистер Сингх, – обратился он к отцу Ленни, – но, если паровоз в таком хорошем состоянии, почему же тогда железная дорога не хочет использовать его дальше?

– Он уже слишком старый. Но это не главное. Эксплуатировать его становится слишком дорого и невыгодно – вот где беда. Давно уже есть гораздо более быстрые и экономичные тепловозы. И водить их очень легко. А здесь труд очень тяжёлый, сами видите. – Он показал глазами на Джоуи, который снова без остановки закидывал уголь в топку. – Из-за этого нам приходится работать в две смены. Даниэль и Керри работали всю ночь, и сейчас они спят. Короче, железной дороге невыгодно держать сразу две бригады на одном локомотиве. Но такой паровоз конечно же того стоит. Это царь-паровоз. Его Величество Паровоз, как говорят у нас в депо.

– Звучит здорово, – согласился Хол. – Но я бы всё-таки не торопился его списывать. Ему ещё можно, наверное, найти применение. Вот если бы кто-то стал организовывать туристические маршруты на таких ретропоездах, то желающих, мне кажется, было бы много. Ведь дело даже не в быстроте, с которой они движутся… – Вдруг он замолчал и принюхался. – Мне одному кажется, что здесь пахнет тушёной фасолью?

Джоуи отряхнул руки:

– Ну что, ребята, не против немного перекусить?

Откуда-то из нутра паровоза он вытащил три круглых шара и бросил их на лопату. Потом, дуя на пальцы, стал разворачивать серебряную фольгу.

– Картошка? – удивился Хол. – Печёная картошка?

Джоуи кивнул и продолжил освобождать от обёртки горячий рассыпчатый картофель, а Ленни полезла в шкафчик и достала оттуда три металлические тарелки. Своим швейцарским ножом она сделала на каждой картофелине крестообразный надрез и положила внутрь кусочек сливочного масла.

Её отец между тем снял с какой-то горячей трубы банку тушёной фасоли. Та была уже открыта, внутри булькало и шипело, и пахло бесподобно вкусно.

– Удобно всегда иметь под рукой хорошую печь, – пошутил он. – Она даёт столько жара, так чего пропадать добру?

Однако картофель и фасоль – это было ещё не всё, что полагалось к столу. Ленни достала из шкафчика сырые яйца, а Джоуи – большую самодельную сковородку на длинной самодельной ручке. Потом он открыл ногой топку котла и просто подержал пустую сковородку на огне. Затем, раскалённую, бросил на пол. Ленни тут же обмазала дно сковородки маслом и быстро разбила на неё три яйца. Белок мгновенно побелел, яичница приготовилась за минуту. Ленни распределила её на все три тарелки.

– Ты можешь есть из моей, – сказала она Холу, – но вот четвёртой вилки у нас нет. Есть только такая, на ноже. Отогни сам. – И протянула ему свой швейцарский нож.

Холу не требовалось второго приглашения. Картошка, фасоль, яйцо – всё было такое горячее и такое вкусное, что хоть умирай – лучше не приготовишь. Кажется, ничего вкуснее Хол не ел в жизни.

– Теперь ты понимаешь, почему я люблю ездить с папой? – спросила его Ленни, когда он бумажной салфеткой начал вытирать губы.

Хол кивнул. Ленни встала:

– Ну что же, поели, а теперь можно пойти и половить вора, так?

Это называлось «шутка».

Глава 11

Сорока-воровка

Потом ещё, правда, Ленни убирала со стола и мыла посуду, но её вопрос-шутка всё равно висел в воздухе, и Холу нужно было на него отвечать. Но как можно вот просто так пойти и половить вора?

– Ты уже составил список подозреваемых? – подала Ленни первую по-настоящему серьёзную мысль. – Значит, так. Первое: нужен список. Второе: мы должны для каждого подозреваемого составить его психологический портрет. Так всегда делают в кино.

– Я кое-что рисовал в блокноте, но не думаю, что это поможет.

– Ладно. Третье: мы должны дать подозреваемому имя. Оно должно быть звучным и запоминающимся. Как, например, Чёрная Кошка или Розовая Пантера. Есть идеи? – Ленни склонила набок голову.

– Есть. Сорока-воровка, – ответил Хол. – Вор любит всё яркое и блестящее.

– Отлично, подходит! – обрадовалась Ленни. – Так и запиши себе в блокнот, что преступник проходит под кодовым именем Сорока-воровка.

Хол открыл блокнот, но ничего не записал. Вместо этого он просто нарисовал сороку. В клюве та держала огромный сверкающий брил- лиант.

– Ну-ка, что ты нарисовал? Дай взглянуть! – полюбопытствовала Ленни и выхватила блокнот.

– Отдай! – потребовал он, но Ленни уже открыла ту страницу, где была изображена… она сама, её удивительные глаза.

Хол смутился, чувствуя, что краснеет.

– Ого! Так меня ещё никто не рисовал. Нет, неправда. Меня вообще никто не рисовал. – И она показала своему изображению язык, а потом стала листать дальше. – А это кто?

– Это моя мама.

Хол резко забрал у неё свой блокнот, Ленни не сопротивлялась. Напротив, несколько смутившись, она поспешила вернуться к теме сороки-воровки.

– Вот было бы хорошо, если бы нам удалось вернуть драгоценности!

– Да, неплохо. Хотя на поезде есть один миллионер, который считает, что их украл я.

– Да что понимают эти взрослые!

Хол вдруг вспомнил, что он отсутствует уже давно и дядя, наверное, волнуется.

– Знаешь, мне надо возвращаться.

– Я тебя провожу, – сказала Ленни. Она уже закончила с уборкой посуды.

– Спасибо, что показали мне ваш паровоз, мистер Сингх, и рассказали, как он работает. – Хол поблагодарил отца Ленни, потом повернулся к его помощнику: – Спасибо за угощение, мистер Брэй. Картошка была просто восхитительной!

Мужчины по очереди пожали мальчику руку.

– Я буду очень вам признателен, мистер Бек, – сказал Моханджит, – если вы никому не расскажете, что были здесь и что вообще видели мою дочь. Нам хотелось бы избежать неприятностей.

– Обещаю, мистер Сингх. Можете на меня положиться.

– Спасибо, – сказал мистер Сингх и вернулся к управлению паровозом.

На обратном пути им снова пришлось перепрыгивать через разрыв между тендером и первым вагоном. Но на этот раз Хол даже почти не замешкался.

– А почему твой дядя вообще едет на этом поезде? – спросила Ленни, когда они шли через служебный вагон. – Он же не миллионер, не аристократ. Во всяком случае, он таким не выглядит.

– Дядя сказал, что газета «Телеграф» заказала ему ряд статей об этом путешествии. Так что он здесь больше как журналист. Но он ещё и писатель. Потому что пишет книги о знаменитых железных дорогах мира…

Ленни вдруг остановилась:

– Что?! Твой дядя Натаниэль Брэдшоу?

Хол кивнул.