Майя Леонард – Битва жуков (страница 31)

– Тот самый. Так вот, ни в коем случае не подходите к нему близко!

– Что с ним? Он так странно выглядит… Мне показалось, у него фасеточный глаз.

– Он прошёл через окукливатель. Он очень опасный тип!

– Это Лукреция Каттэр его?..

– Нет, он сам захотел, а превратился в монстра. Он ест людей.

– Фу, гадость какая! – Вирджиния поморщилась.

– Главное, помните! – сказала Новак. – Не подходить к доктору Ленке!

27

Безответная ненависть

Пикеринг метался взад-вперёд по камере. Что-то его беспокоило, а что именно – он никак не мог понять. Злобные вопли из соседней камеры бесили, да, но тревожило не это.

– То есть меня, конечно, покусали миллиарды гнусных жуков, – бормотал он себе под нос, почёсывая зудящие ляжки сквозь ярко-зелёные хлопчатобумажные трусы. – В этом всё дело, наверное.

Он надеялся, что для встречи с очаровательной Лукрецией ему выдадут смокинг или в крайнем случае – элегантный костюм, но Данкиш заявил, что из запасной одежды в «Биоме» только рабочие комбинезоны, которые надевают, когда выгребают навоз за жуками.

Пикерингу и в голову не приходило, что за жуками приходится убирать, но возражать против ядовито-зелёного комбинезона не стал. По крайней мере, тот был чище и вообще намного лучше его грязных трусов. Хамфри еле-еле втиснулся в комбинезон самого большого размера, какой ему смогли найти, но молния на животе ни в какую не пожелала застёгиваться, так что бледное, словно восковое, пузо выглядывало наружу. Пикеринг втайне злорадствовал. Раньше он побаивался: вдруг Лукреции больше понравится его двоюродный братец, но теперь эти страхи утихли. Уж точно её не привлечёт Хамфри, выпирающий из комбенизона, словно лысый младенец-переросток из старых ползунков.

Пикеринг покачал головой. Нет, дело не в укусах и не в синяках да царапинах, полученных за неделю пребывания в джунглях. Тут что-то другое. Ему было не по себе, словно внутри у него появилась чёрная дыра. Он похлопал себя по животу. Есть уже не хотелось. Данкиш принёс ему большую миску тушёных овощей и ломоть хлеба. Пикеринг в жизни не ел ничего вкуснее. Он всё слопал в один присест и больше не мучился от голода, а всё равно чего-то не хватало.

– Что со мной такое? – Пикеринг вздохнул и сел на пол, прислонившись к белой стене.

Он побарабанил пальцами по коленке. «Наверное, я волнуюсь перед встречей с любимой». От этой мысли Пикеринг заулыбался. Да! Его странные ощущения – те самые бабочки в животе, о которых он так много читал в любовных романах Гарриет Гаруру. Ведь как только его милая Лукреция узнает, что Данкиш по ошибке бросил их с Хамфри в темницу, она мигом прибежит и освободит их. Пикеринг представил себе её счастливое лицо, когда она поймёт, что они ради неё примчались в такую даль, в джунгли. Она возмутится, что с ними так грубо поступили, и попросит прощения. Он уже мысленно видел, как она врывается в темницу, вся в слезах, гладит его по голове и умоляет забыть всё плохое.

Приятные видения… Но чёрная дыра в груди никуда не делась. «Как будто кто-то умер», – подумал Пикеринг. Хотя, бывало, у него умирали знакомые, но ничего похожего он не чувствовал. Может, он какую-то заразу подхватил в джунглях? Был бы рядом Хамфри, можно было бы с ним посоветоваться. Пикеринг нахмурился и напомнил себе, что они с Хамфри держались вместе, только чтобы добыть обещанные деньги. Как только братья получат с Лукреции то, что она им должна, сейчас же разбегутся в разные стороны – и скатертью дорожка! Хамфри, тупой жадюга, столько лет отравлял ему жизнь!

Пикеринг оглядел пустую белую треугольную камеру. Выглядела она неприветливо. Не знай он, что Лукреция Каттэр будет сама не своя от радости, когда его увидит, мог бы даже испугаться. В конце концов, он сейчас в джунглях, в чужой стране, заперт в тюремной камере, и никто на свете не знает, где он. Это было бы очень страшно, не будь они лучшими друзьями с Лукрецией Каттэр. Он обхватил себя руками, словно хотел согреться, и стал думать о том, скоро ли Лукреция за ним придёт.

Если честно, без Хамфри было скучновато. Не с кем поговорить, не с кем ругаться и некого дразнить. Кузены уже несколько месяцев не разлучались. Вместе сидели в тюрьме, лежали в больнице, на соседних койках, вместе ночевали где придётся, вместе добирались в Лос-Анджелес, вместе втискивались в мусорный контейнер и в багажное отделение вертолёта, а потом летели неизвестно куда – и после всего этого их вдруг разлучили.

– Ох, нет! – Пикеринг закрыл лицо руками. – Я понял: я по нему тоскую!

В голове не укладывается! Пикеринг вскочил и треснул себя по физиономии с такой силой, что грохнулся на пол. Он сел и прислушался к себе. Ничего не изменилось, только нос теперь болел. Внутри него образовалась дыра размером с Хамфри. Рядом с ним он ничего не боялся, потому что кузен был сильный и злобный. Они постоянно ссорились и ни о чём не могли договориться, но оба стояли друг за друга с тех пор, как познакомились с Лукрецией. У Пикеринга никогда не было друзей, а Хамфри по крайней мере его терпел. Он был родной человек.

«Когда снова увижу Хамфри, – подумал Пикеринг, – так стукну по плечу, что у него рука отнимется!»

Ему немного полегчало.

Снаружи послышался шум, чьи-то голоса. Узник в соседней камере начал биться в дверь и орать, чтобы его выпустили.

Пикеринг вскочил. Может, это Лукреция Каттэр наконец-то пришла за ним? Он, как умел, состроил обаятельную улыбку и стал ждать, когда откроется дверь. Никто не пришёл. Дверь не открылась. Тогда Пикеринг прижался лицом к зарешеченному окошечку.

Стул Данкиша стоял пустым. За дверью никого не было.

– Я, наверное, с ума схожу… – пробормотал Пикеринг.

– Да ты и так щокнутый! – донёсся до него хриплый голос Хамфри.

Пикеринг завертел головой, но не смог увидеть дверь соседней камеры слева.

– Хамфри, это ты?

– А кто ешо, дубина?

Голос Хамфри невероятно подбодрил Пикеринга.

– Нам недолго осталось здесь сидеть! – сказал он. – Как только Лукреция Каттэр о нас узнает, она придёт и выпустит нас.

– Да мне и ждещь неплохо. – Двоюродный братец шмыгнул носом. – Лушше, шем в лешу, ш пауками, жмеями и ягуарами.

– А как же наши деньги?

– Я тут подумал: многовато вожни ради каких-то там денег… – прошепелявил Хамфри. – Мне вше прищиндалы жуки ишкушали, передние жубы обежьяны выбили, и я уже не помню, когда в пошледний раж ел пироги. Хощу домой! – Он вздохнул. – Не надо было шлушать Лукрешию Каттэр, когда она к нам явилашь ш дохлыми жуками. Был бы у наш и шейщас наш магазинщик…

– Не был бы, – ответил Пикеринг. – Нас же выселять собирались, забыл?

– Это вщо ты виноват! Жащем жалобу накатал? – проворчал Хамфри.

– Так ведь и ты тоже накатал! – огрызнулся Пикеринг.

Хамфри притих.

– Хампти, не грусти! Мы стребуем с Лукреции Каттэр полмиллиона фунтов и полетим домой первым классом. Купим себе новое жильё – даже, может, найдём квартирку над магазином.

– Ты вроде шобиралша женитьша на Лукрешии Каттэр и ш ней оштатьша жить? – напомнил толстяк.

– Ну-у… Я её, конечно, люблю…

Пикеринг как-то не задумывался о том, что если он женится на Лукреции Каттэр, то ему с ней придётся жить. Он окинул взглядом стены камеры. Жизнь в джунглях его не прельщала.

– Ижвини, мне пошлышалошь, ты скажал, щто мы ш тобой вмеште пошелимша, когда вернёмша домой.

– Что?! – Пикеринг визгливо расхохотался. – С чего бы это? Мы же друг друга люто ненавидим… – Тут он запнулся. – Так ведь?

– Ага. Я тебя ненавижу! – сказал Хамфри, отходя от двери камеры. – Я шпать ложушь. Шпоки!

– А, ну да. Ладно.

Пикеринг постоял, подумал и перетащил свою подстилку к стене, разделяющей их с Хамфри камеры.

– Приятных снов! – крикнул он, закутываясь в одеяло.

– Пщих! – крикнул в ответ Хамфри.

28

Команда жуков

Даркус лежал с закрытыми глазами, но заснуть не мог. Ему всё время представлялось, как, прихрамывая, раненый Бертольд ковыляет ночью по лесу, и то и дело возникало встревоженное папино лицо. Все дорогие ему люди оказались в «Биоме», а он не знал, где они.

Бертольд звал его по имени, потом Вирджинию. Искал их, а они его бросили.

– Даркус! Вирджиния! Вы тут?

Даркус моргнул и открыл глаза. Наверное, он задремал. Приснилось, что он слышит голос Бертольда.

– Даркус! Ты меня слышишь?

Он резко сел. Датчики зафиксировали движение, и в камере включился свет. Рядом зашевелилась Вирджиния.

– Вирджиния! – Даркус потряс её. – Просыпайся! Кажется, Бертольд нас зовёт!

Девочка, встав на колени, вытащила из кармана квадратное устройство. Нажала кнопочку и зашептала:

– Бертольд, это ты?

– Ага, Вирджиния, я здесь!

– У нас тут Новак, – сообщила Вирджиния.

– Знаю: я её вижу на мониторах системы наблюдения.

– Ты где? – Даркус схватил устройство.

– Мы в охранном куполе, – ответил Бертольд.