Майя Леонард – Битва жуков (страница 20)
Бертольд протянул ей прибор. Эмма повертела его в руках, провела пальцем по экрану, на что-то нажала.
– Нам это устройство дал американский энтомолог, его зовут Хенк, – сказал Даркус. – Когда Лукреция Каттэр улетела на вертолёте, куча вещей осталась валяться на тротуаре, вот там его и нашли.
– Похоже на дистанционные пульты, которыми пользуются её громилы. – Эмма вернула им прибор. – Бертольд, у тебя действительно в руках ключ от входной двери «Биома»!
Даркус уставился на чёрный прямоугольник.
– А если мы не сумеем заставить его работать… – Эмма ложкой собрала на тарелке остатки риса с бобами и положила в рот. – Всегда есть план «Б».
– План «Б»? – переспросила Вирджиния.
– Проникнем в купол по реке, – ответила Эмма, проводя языком по передним зубам. – Я сегодня утром видела, как ваши бывшие соседи именно так пытались забраться внутрь. И кажется, у них получилось, если только они живы остались.
– Хамфри и Пикеринг? – спросил дядя Макс.
Эмма кивнула:
– Тощий человечек, как будто из тонких палочек составленный, и здоровенный увалень. Их ещё арестовали после пожара в магазине.
– Они здесь?! – изумился Даркус. – Как это? Ну, то есть…
– Я думаю, они прилетели вместе с Лукрецией Каттэр. Появились здесь примерно тогда, когда приземлился вертолёт. – Эмма пожала плечами. – С тех пор долго шарахались по лесу. Парочка придурков-самоубийц! Приманили голодных хищников со всей округи.
– Представьте, если бы их слопал ягуар! – Вирджиния захихикала.
– Тебе не стыдно? – укорил её Бертольд. – Нехорошо так говорить!
Вирджиния скорчила рожу и напомнила:
– И это сказал мальчик, который заманил их в груду горящей мебели и всячески старался сжечь заживо!
– Неправда! В смысле… я не хотел…
Даркус засмеялся.
– Хорош, спать пора! – объявил дядя Макс, поднимаясь. – Завтра пойдём к «Биому» и составим план атаки.
19
«Тангейзер»
Лукреция Каттэр согласилась с ним встретиться. Это его шанс поговорить с ней о Новак. Барти глубоко вздохнул и шагнул через порог. Помещение над лабораторией напоминало вестибюль дорогого отеля. За стойкой бара, у дальней стены, располагалась обзорная галерея с видом на купол «Аркадия». Лукреция стояла спиной к Барти, любуясь своим райским уголком. В центре красовался концертный рояль. Глядя вниз, Барти видел лабораторию, стеклянную стену и часть окукливателя.
– Что тебе, Бартоломью? – Лукреция, не оборачиваясь, знала, что он стоит позади.
– Меня беспокоит, что мы собираемся заставить Новак второй раз пройти через окукливание, – сказал Барти. – Это может её убить.
– А ты не думай о девчонке как о человеческой личности с именем. Думай о ней как о генетическом эксперименте. Она и имя-то получила только потому, что родилась. Одно время я называла её Ридикюльчик. – Лукреция засмеялась.
– Я так не могу. – Барти покачал головой. – И не хочу.
– Меня так умиляют твои слабости! – хмыкнула Лукреция. – Знаешь, твоя неспособность убивать – одна из причин, почему я не рассматриваю тебя как угрозу. Безнадёжная вера в то, что добро победит, лишает тебя силы и делает совершенно безопасным.
– Новак – ребёнок…
– Хватит! Девчонка подвергнется полному окукливанию, – оборвала его Лукреция. – Я не смогу стать такой, как желаю, не пройдя полной метаморфозы, а уверенности в успехе не будет, пока я не проверю весь процесс на практике. Испытывать лучше именно на ней, потому что она – моя генетическая копия. Мы – единственные два человеческих организма, прошедшие окукливание и оставшиеся в живых. Моя миссия слишком важна, чтобы рисковать собственной жизнью, поэтому
– Люси, помилосердствуй! – взмолился Бар-ти. – Как её ни называй, она твоя дочь!
Лукреция фыркнула:
– Окукливание Новак состоится завтра. Не хочешь – можешь не присутствовать, это твой выбор.
Наступило долгое молчание.
Барти подошёл к роялю.
– Ты ещё играешь? – Он пробежался пальцами по клавишам, наигрывая случайную последовательность нот. – Я помню, когда-то ты была неплохой пианисткой.
– Приятно слышать. – Лукреция вскинула голову. – Да, я всё ещё играю. В конце концов, музыка – способ выразить душу.
– Так ты всё ещё веришь, что у тебя есть душа?
– Бартоломью, души бывают не только у людей, – ответила она. – У слонов, обезьян, жуков – у всех живых существ есть душа. И у деревьев есть души, я в это верю, а ты?
Барти посмотрел прямо в её непроницаемые фасеточные глаза.
– То, что ты задумала… и что уже делаешь, приведёт к гибели миллионов людей. Ты совершаешь геноцид. Я не понимаю, как ты можешь рассуждать о выражении души через музыку и в то же время с улыбкой творить массовые убийства.
Ноздри Лукреции гневно раздулись. Она, широко шагая и раскачиваясь в такт, подошла к роялю. Села, положила на клавиши свои человеческие руки – чёрные ногти, пальцы унизаны бриллиантовыми перстнями – и начала играть.
– Неужели для тебя существует только чёрное и белое, без полутонов? – негромко спросила она.
Зазвучали первые ноты. Мелодия показалась Барти смутно знакомой.
– Разве люди как вид не совершают массовые убийства в чудовищных масштабах? За последние полвека сорок процентов животных исчезли с лица Земли. Разве безудержный рост населения и наша вечная погоня за богатством не убивают планету? Мы приближаем собственную гибель войнами за полезные ископаемые и применением ядерного оружия. – Лукреция сыграла крещендо несколько аккордов. – Чем, по-твоему, человечество заслуживает, чтобы его спасали? Разве сердце у тебя не болит за последних слонов, последних жирафов? Ты не задумывался, что останется в наследство твоим внукам? Разве ты не хочешь всё это прекратить?
– Конечно же, но…
– Ты не знаешь, как это сделать. Да? Тебе не хватает широты мышления. В Библии сказано: блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. И мы думаем, что кроткие – это люди, но почему мы ограничиваемся только собственным биологическим видом? Да, кроткие действительно унаследуют землю; точнее, я намерена подарить им её. Я подарю Землю жукам.
Её слова обрушились на Барти словно удар кувалдой.
– Ты правда считаешь, что сможешь совладать с правительствами всего мира?
– Уже смогла.
– Люси… Они сбросят на тебя ядерную бомбу.
– Ха! – Лукреция рассмеялась и заиграла быстрее, прибавив две жучиные ноги на верхнюю и нижнюю октавы. – Злые мальчишки со своими страшными бомбами! Все должны трястись от страха, когда хулиганы машут кулаками. Только я их не боюсь! «Биом» – самодостаточная экосистема с перенасыщенной кислородом атмосферой. В шестиугольных ячейках конструкции использовано непробиваемое стекло армейского образца, такое обычно бывает в кабинах стратегических бомбардировщиков класса «Стелс». И к тому же более половины комплекса размещается под землёй. Если меня попробуют бомбить, я уничтожу ещё больше их запасов продовольствия, как это было в Индии. А если применят ядерное оружие, с таким же успехом люди могли бы самих себя разбомбить, ведь тропические леса Амазонки – лёгкие планеты. Они уничтожат собственную почву, собственные урожаи и собственные запасы пресной воды. Я превратила Землю в огромную шахматную доску и поставила противнику шах и мат!
– Но зачем?
– Бартоломью, я намерена изменить ход истории. Я истреблю человечество и заново заселю планету дикими животными. В живых оставлю только тех людей, для кого окружающая среда важнее собственной бессмысленной жизни.
– Я понимаю, что тебе это кажется решением проблемы, но…
– Проблема глобального потепления не имеет решения. Это мы довели планету до ужасного состояния. Точка невозврата давно пройдена.
– Люси, это абсолютно неверно! – Барти обошёл вокруг рояля, чтобы смотреть ей в лицо. – Пострадают прежде всего слабые. Дети и бедняки умрут от голода в первую очередь.
– Тут уж ничего не поделаешь. Спасение человеческих существ не входит в мою задачу. Моя задача – спасти планету. Я одна в достаточной степени неравнодушна, чтобы хоть что-нибудь предпринять по этому поводу.
– Ошибаешься! – Барти с силой ударил кулаком по крышке рояля, но Лукреция продолжала играть всё агрессивнее. – Неравнодушных людей – миллионы!
– Где же они? – прошипела Лукреция. – Я вижу другое. Люди защищают накопленные богатства и власть, они избирают политиков, которые всё делают для того, чтобы богатые богатели, а бедные становились ещё беднее. Окружающая среда их не волнует, а в изменения климата они попросту не желают верить.
– Это ещё не всё человечество! – возразил Барти.
– Где восстания, где революции? – вскричала Лукреция. – Где те люди, которые потребовали бы при выборах прежде всего принимать во внимание вопросы экологии? Что-то я не слышу их протестов! – Мелодия становилась всё более бурной, она гремела в лихорадочном ритме. – Человечество слабо, именно поэтому планете нужна
– Проблему перенаселённости можно решать и другими способами.
– Нет достаточно действенных способов, а если бы и были, люди, стоящие у власти, не дадут им хода. Бартоломью, мой подход – единственно возможный. – Она улыбнулась, оскалившись, как жуткое привидение. – Вообрази, какой прекрасной станет наша планета, когда я закончу выбраковку и в дикую природу вернутся гигантские насекомые!