Майя Кучерская – Творческое письмо в России. Сюжеты, подходы, проблемы (страница 30)

Итак, с прагматической точки зрения стиль – это, во-первых, всегда по крайней мере два человека, а во-вторых, работа на «границе жизни и словесной части высказывания» [Волошинов, 1995, 257]. Именно здесь происходит перекачка энергии «жизненной ситуации в слово» [там же] и, наоборот, словесной энергии – в чувство (эвристическое и эстетическое), в качество социального контакта. И именно в этой зоне формируются сегодня многообещающие альянсы литературоведения с антропологией, этологией, нейронаукой, когнитивистикой, психолингвистикой. Возникает возможность переосмысления уже изученного литературного материала в непривычной логике – побуждающей видеть «диады» вместо «монад» и интерактивные процессы на месте самодостаточных текстовых объектов.

[Барт] Барт Р. Третий смысл. М.: Ad Marginem, 2015.

[Бодлер] Бодлер Ш. Проза. Харьков: Фолио, 2001.

[Виноградов] Виноградов В. В. К теории литературных стилей // Виноградов В. В. О языке художественной прозы. М.: Наука, 1980.

[Волошинов] Волошинов В. Философия и социология гуманитарных наук. СПб.: Аста-пресс LTD, 1995.

[Гумбрехт] Гумбрехт Х.-У. Производство присутствия: Чего не может передать значение. М.: Новое литературное обозрение, 2006.

[Рикёр] Рикёр П. Метафорический процесс как познание, воображение и ощущение // Теория метафоры. М.: Прогресс, 1990 [1978].

[Толстой] Толстой А. Н. Собрание сочинений: В 10 т. Т. 10. М.: ГИХЛ, 1958–1961.

[Флобер 1937] Флобер Г. Собрание сочинений: В 10 т. Т. VII. М.: Худож. лит., 1937.

[Флобер 1994] Флобер Г. Избранные сочинения. М.: Дружба народов, 1997. Т. 1.

[Флобер 1984] Флобер Г. Письма 1862–1880 гг. // Флобер Г. О литературе, искусстве, писательском труде: В 2 т. М., 1984. Т. 1.

[Baudelaire] Selected Critical Studies of Baudelaire. Cambridge: Cambridge University Press, 1949.

[Berleant] Berleant A. Aesthetic Sensibility// Ambiances, 2015. https://journals.openedition.org/ambiances/526.

[Corballis] Corballis M. The Recursive Mind: The Origins of Human Language, Thought and Civilization. Princeton: Princeton University Press, 2011

[Dickens] Dickens M. My Father as I Recall Him. Roxburghe Press: London, 1896.

[Dickinson] Letters of Emily Dickinson / Ed. M. L. Todd. Vol. 2. Boston: Roberts Brothers, 1892.

[Dissanayake] Dissanayake E. Aesthetic Incunabula// Philosophy and Literature. 2001. № 25 (2).

[Donald] Donald M. Art and Cognitive Evolution // The Artful Mind. Cognitive Science and the Riddle of Human Creativity / Ed. M. Turner. Oxford University Press, 2006.

[Flaubert] Flaubert G. Correspondence. Vol. II: 1851–1858 / Ed. Jean Bruneau. Paris: Pleyade, 1980. P. 208.

[Fried, 1990] Fried M. Courbet’s Realism. Chicago: University of Chicago Press, 1990.

[Fried, 2012] Fried M. Flaubert’s «Gueuloir». On «Madame Bovary» and «Salambô». New Haven: Yale University Press, 2012.

[Frost 1995] Frost: Collected Poems, Prose, and Plays. New York: The Library of America, 1995.

[Frost 2006] The Notebooks of Robert Frost / Ed. R. Faggen. Harvard University Press, 2006.

[Frost 2007] Frost R. The Collected Prose of Robert Frost / Ed. M. Richardson. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 2007.

Great Writers on the Art of Fiction: from Mark Twain to Joyce Carol Oates / Ed. J. Daley. Dover Publications, 2007.

[James] James W. The Principles of Psychology (1890) / Eds. F. H. Burkhardt, I. K. Skrupskelis. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1982.

[Johnson] Johnson M. The Body in the Mind: The Bodily Basis of Meaning, Imagination, and Reason. Chicago: University of Chicago Press, 1990.

[Malmberg] Malmberg B. Structural Linguistics and Human Communication. Berlin, Springer, 1967.

[Metcalf, Simon] Metcalf L. T., Simon T. Writing the Mind Alive. The Proporioceptive Method for Finding Your Authentic Voice. Gardner Books, 2002.

[Moretti] [Moretti] Moretti F. Style, Inc. Reflections on Seven Thousand Titles (British Novels, 1740–1850) // Critical Inquiry. 2009. № 36 (1). Р. 134–158.

[Page] Henry James: Interviews and Recollections / Ed. N. Page. London: The MacMillan Press, Ltd., 1984.

[Pinker] Pinker S. The Sense of Style: The Thinking Person’s Guide to Writing in the 21st Century 2014.

[Proust] Proust M. À propos du «style» de Flaubert // Flaubert: savait-il écrire? Une querelle grammaticale (1919–1921). Grenoble: Université Stendhal, 2004.

[Ratcliff] Ratcliffe K. Rhetorical Listening Rhetorical Listening: Identification, Gender, Whiteness. Carbondale: Southern Illinois University Press, 2005.

[Swift] Swift: Selections from his Works. Vol. 2. Palata Press, 2015.

Александра Баженова-Сорокина

ПРЕДИСЛОВИЕ К ЭССЕ ХУАНА БЕНЕТА «ТАК ГДЕ ЖЕ СИДЕЛА ГЕРЦОГИНЯ?»

1960-е годы стали переломным временем для испанской литературы, когда происходил постепенный уход от ценностей социального реализма406, развивался испанский «новый роман» и поэтика европейского и американского романа ХX века в целом начала напрямую влиять на иберийскую литературу. Одной из ключевых фигур этой эпохи перемен стал писатель, драматург и критик Хуан Бенет (1927–1993). С начала 1960-х он пишет не только художественные произведения, но и эссе – порой в виде манифестов, порой в виде теоретических размышлений о структуре текста. Бенет был человеком многих талантов, но первой и единственной своей профессией видел то, чем занимался всю жизнь: инженерное дело. Строя мосты, дороги и водохранилища, Бенет ездил по Европе и имел доступ к запрещенной во франкистский Испании литературе, которую он привозил с собой на родину. Бенет читал на французском, английском, португальском языках и рассказывал о прочитанном писателям, в тесном общении с которыми проходила его жизнь вне инженерных проектов.

Хуана Бенета называют отцом испанского «нового романа», но, по сути, речь идет об очередной смене поколений в испанской литературе, не во всем равной переменам в литературных направлениях. Испанская литература 1960-х годов вбирает в себя модернистские и складывавшиеся в тот момент постмодернистские особенности поэтики и эстетики, а по словам одного из превзошедших Бенета в популярности его учеников Эдуардо Мендосы, Бенет изменил испанский литературный язык:

Бенет заставлял нас читать очень сложные штуки, но мы соглашались. Мы соглашались на это в первую очередь потому, что понимали, насколько это было хорошо. А он на самом деле вывел испанский язык в ХX век, освободив нас от балласта века прошлого407.

Изменения в данном случае происходили не только благодаря появлению конкретных литературных произведений или критических статей, разоблачавших те или иные нормы испанского литературного языка, но и благодаря активному обмену знаниями и поддержке друг друга авторами, проходившей по двум характерным для Испании каналам: вечерам дома у одного из авторов (tertulias) и литературным кафе. Сам Бенет в 1950-е годы принимал участие во встречах у одного из столпов испанской литературы ХX века, романиста Пио Барохи. Позже он собирает вокруг себя группу молодых литераторов, в которой выделяется ближайший круг (Хавьер Мариас, Пере Химферрер, Феликс де Асуа, Висенте Молина Фойш) и круг чуть более отдаленный, куда входят многие современные классики, включая уже упомянутого Мендосу и Энрике Вила-Матаса. Передача знаний происходила за счет постоянного общения, обмена книгами (Бенет знакомил своих друзей/учеников с произведениями Джойса, Пруста, Фолкнера, Беккета, внимательно следил за латиноамериканскими писателями) и обсуждения прочитанного, а также за совместным осмыслением того, что Бенет писал в свободное от работы время. За много лет творчества, помимо девяти романов, эпической трилогии «Ржавые копья», сборников рассказов, пьес и стихов, он выпускает несколько сборников эссе, в которых планомерно описывает свою поэтику, разбирает «кухню» других писателей и таким образом создает тексты, помогающие перейти от теоретического осмысления определенных аспектов повествования к практическому применению этих знаний на письме.

К важнейшим понятиям, интересующим Бенета, относится поэтика неопределенности. И в прозе, и в эссеистике он многократно возвращается к ней и рассматривает на разных уровнях. О любви к неопределенности многое говорят его любимые слова: «сумерки», «амбивалентность», «тень», собственно «неопределенность». Основаниями этой поэтики становятся фигура эллипсиса, работа с местоимениями и лексикой вообще, а также отбор деталей. Неопределенность оказывается лекарством от реалистического перенасыщения текста подробностями, охарактеризованного Бартом как «эффект реальности», формой борьбы с мимикрией литературы под реальность и за возвращение в испанскую словесность понятия grand style, по мнению Бенета, ушедшего оттуда после смерти Сервантеса.

В своей первой книге эссе, представляющей собой также литературный манифест, – «О вдохновении и стиле» (1966) – Бенет фактически выстраивает восходящую к античной литературе иерархию авторов, которые помогут ему и будущим писателям вернуть испанской прозе былое величие. Одно из ключевых эссе сборника «Так где же сидела герцогиня?» – это метаразмышление над тем, как разворачивается повествование. Занимающие Бенета произведения объединяет предмет изображения: застолье. Обращаясь к столь различным «объектам», как Новый Завет, религиозная живопись и роман Тургенева «Накануне», Бенет проводит анализ стратегий изображения застолья и того, как тот или иной выбор выдает то или иное представление о литературе. Больше всего Бенет ценит тех, кто не пытается дать полное (тем более избыточное) описание, но подчиняет его нуждам повествования. Тут же раскрывается и главная мысль эссе (появляющаяся и во многих других трудах писателя): разделение прозы на сюжетную (de argumento) и описательную/«оттисковую» (estampa). Бенет гораздо выше ставит вторую, к ней и относит «Дон Кихота»: каждое приключение героя работает на его раскрытие, а не диктуется нуждами сюжета. В эссе «Так где же сидела герцогиня?» Бенет утверждает, что структура произведения держится на двух осях, временной и пространственной, и отмечает, что если для живописи основой является пространственная ось, а с временной живописец может так или иначе играть, то для искусства повествования (которое в данном случае сужается до литературы) основной оказывается ось временная. Соответственно, областью эксперимента становится пространство. Эти оси не пересекаются с понятиями описательности или повествовательности, так как Бенет показывает возможности работы с пространством для развития повествования. В эссе он активно критикует французских структуралистов, по его мнению, не понимающих авторскую кухню, и особенно противится идее смерти автора, однако, в сущности, приближается к теориям постструктуралистским, которые развивают Жерар Женетт и Поль Рикёр, а также немецкие и американские теоретики. Подход Бенета близок современной нарратологии, с той лишь (важной) разницей, что в своих теоретических текстах он смотрит на произведение как писатель и пишет о структуре не для теоретиков или читателей, но для других авторов.