Майя Коссаковская – Сеятель Ветра (страница 62)
Дроп кивнула.
– Камир, принеси воду и пиво! Садитесь, сейчас все будет.
Сикиэль снова достал из кармана око дня и отошел, разговаривая с кем-то приглушенным голосом. Книгу он сжимал под мышкой.
Маккар, который успел незаметно вернуться, подогревал на костре банки с манной. Через минуту другие голубые джинны принесли им напитки и горячую еду.
Дроп колупала ложкой в банке, полной манны.
– Она немного жирная и соленая, – сказала она.
– Это военный паек, – пояснил Драго с полным ртом. Лишь когда стресс прошел, он осознал, насколько голоден. – Я ем эти консервы, сколько себя помню.
– Бедный – Дроп наморщила нос. – Хотя хранителей тоже не лучше кормят. Все безвкусное. Как думаешь, он нас не обманет? – она указала на Сикиэля, продолжающего разговор. Драго покачал головой.
– Не думаю. Я считаю, все хорошо.
Дроп облизала ложку и принялась за сухари.
– В общем, манна не такая и плохая, – констатировала она. – Драго?
– Хм?
– Что с нами будет?
– Придет Алимон и заберет нас в Царство. Может, даже выдаст нам орден или похвалу.
– Я не это имела в виду. Что мы будем делать потом? Попрощаемся и забудем друг о друге? Так просто вернемся к работе? Столько всего случилось, а я должна снова нянчить детей? Я уже не та, что когда-то, Драго. Моя жизнь сильно изменилась. Что я буду делать в тесной квартирке в квадратной башне? О чем мне разговаривать с ангелицами, которые никогда не высовывали нос за пределы Второго Неба и весь их мир ограничивается двором? Я так уже не смогу, Драго.
Гамерин замер с ложкой в банке.
– Не знаю. Попроси о переводе.
Дроп фыркнула.
– Куда? В лучшем случае сортировать бумажки в какой-нибудь канцелярии. А ты? Что ты будешь делать?
Он пожал плечами.
– До этого я работал сменщиком полноправного хранителя. Потом меня снова позвали в Шеол. Коммандос все еще существует, и, кажется, грядет война. Настоящая война с Тьмой, а не обычный переворот в Царстве. Наверное, пойду воевать.
– Господи, нет! – воскликнула она. – С ума сошел?! Тебя могут убить!
– Я – солдат, Дроп, – сказал он. – Что еще я могу делать?
– А я только ангел-хранитель маленьких детей, – прошептала она, и ее глаза заблестели. – Обещай хотя бы беречь себя, ладно?
– Ладно, – согласился Драго и ощутил в горле странный комок. Он схватил Дроп за руку. – Мне будет тебя не хватать, малышка.
– И мне тебя. Ты даже не представляешь как. – Она не смотрела на него, но он знал, что она плачет.
– Выше нос, солнышко, – сказал он. – Это не может закончиться так паршиво. Смотри, это, похоже, Алимон.
Он оказался прав. На освещенном факелами участке появилось три ковра. Со среднего соскочил Мастер Ран и побежал к Сикиэлю. Полы плаща развевались за ним, словно дополнительная пара крыльев, а лицо, напоминающее отражение в разбитом зеркале, было сосредоточенным.
Он пожал руку Сикиэля и сразу же забрал Книгу. Они переговаривались приглушенными голосами. Отряд солдат, прибывший с Алимоном, принадлежал к личной, элитной гвардии Габриэля.
Мастер Ран отдал какой-то приказ и быстрым шагом приблизился к Драго и Дроп.
– К Бездне, Гамерин! Чертов сукин сын! Вот так просто отправился за Книгой, над которой трясется все Царство! И в помощниках у тебя ангелица, что подтирает детские задницы! Почему не муркнул мне ни словечка? Нет, заткнись. Ни слова! Поднимайте задницы и на ковер. Гамерин, тебе придется поговорить с регентом Царства. Поспеши. Сикиэль, ты тоже отправляешься. Книга должна немедленно оказаться в руках Разиэля. С кем я разговариваю, ребятки? Шевелитесь!
Он схватил Драго и Дроп за руки, затягивая на ковер. Сикиэль уже успел там пристроиться.
– Чертовски хорошая работа, сынок, – сказал Алимон Драго. – Во дворец регента! Сила!
В то же мгновение ковер исчез.
Глава IX
Камаэль дремал в кресле. Он должен присматривать за Даймоном, но тот спал, поэтому ничего не случится, если и он немного подремлет. Он зевнул и уже собирался встать, когда услышал скрип двери. В комнату протиснулся Самаэль.
– Как дела? Как тебе берлога?
Камаэль пожал плечами.
– Тесно, люкс так себе.
– Не жалуйся! – Рыжий пройдоха хлопнул его по плечу. – Есть крыша над головой, и тут безопасно.
– Ну да, – резко ответил граф-паладин Преисподней. – Крыша протекает.
– Вечный ворчун. В Царстве тебе не нравилось, в Преисподней тоже не нравится, на Земле плохо. Знаешь, почему тебе не везет, Кам? Ты цепляешься к мелочам.
– Не дери так глотку, Даймона разбудишь, – буркнул бывший командир Ангелов Меча.
– И как он?
Камаэль снова пожал плечами.
– Паршиво. Но медленно выкарабкивается. Как дела в Царстве?
Самаэль придвинул стул и сел к спинке лицом.
– Только радостные новости. Габи безболезненно вернулся в кресло регента. Не глазей так, я правду говорю, клянусь. Хватило, чтобы армия Михаэля подошла к стенам и отряды бунтовщиков бросили оружие и кинулись целовать сапоги законному наместнику Господа. Этот вид вызывал слезы умиления. Джибрил немного побуянил, но сейчас смягчился, обещал всем помилование и погладить по головкам. Они били себя в грудь, признаваясь в ошибках, и убеждали в глубоких душевных заверениях. Кам, старик, атмосфера такая возвышенная, что некоторые почти на Седьмом Небе от счастья. С бандами пьяных наемников быстренько расправилась жандармерия Габриэля, которая вырвалась из-под ареста и кинулась заверять его в своей преданности. Регент, понимаешь, был так тронут страданиями, которые перенесли его лучшие крылатые, запертые в казармах, что раздал столько медалей, что каждый жандарм звенел, словно конь в санях. Прибежал даже Терател, этот борец за свободу и воспеватель общественной справедливости. В штаны от страха наложил, это было мило. Сморкался в рукав, клялся, что ошибался по поводу Габриэля, и признался, что у него не было Книги Разиэля, только фальшивка. Он распускал эти слухи, чтобы поднять свой престиж. Жалкий ублюдок.
– Прижали Дубиэля, Нитаэля, Оха и остальную банду? – прервал его Камаэль.
Самаэль покачал головой.
– Куда там. Эти проныры давно слиняли из Царства. Как только почувствовали, что горят крылья. Окопались в провинции на Шестом Небе. Хорошо выбрали. Оттуда их трудно будет достать. Они в таком отчаянии, что будут ждать прихода Сеятеля. Дураки. Независимо от того, что им пообещал Мастема, Антикреатор разорвет их на куски.
Камаэль внимательно посмотрел в зелено-золотистые глаза бывшего архангела.
– Сам, ты присоединишься к битве, когда придет Сеятель?
Самаэль фыркнул.
– Старик, я черная овца, а не идиот. Конечно же да. Антикреатор не просто принесет смерть. Он принесет отсутствие жизни, воли, смысла, личности. Он ничего не создает. Он сделает из Вселенной помои, грязь и хаос. Там не будет живых существ, обладающих разумом и волей. Останутся только ужасно сгенерированные рабы Тени. Хуже, тени Тени, такие же бессмысленные. Такой аутсайдер и индивидуалист, как я, может на что-то подобное согласиться? Ты обижаешь меня, Кам. Погибну с оружием в руках, выкрикивая в небо вульгарные словечки. Я не обманываюсь ни на мгновение, что Вселенная выживет. Но, по крайней мере, я могу сдохнуть так, как жил – как быдло, сукин сын и независимая душа, бунтовщик Самаэль, не без причины прозванный рыжим пройдохой!
Глаза бывшего архангела засияли.
– Я предпочитаю обманываться, – вздохнул Камаэль. – Буду воевать, чтобы мы победили.
Самаэль искривил рот в иронической ухмылке.
– Орут коты – быть весне. Это про вас, крылатые. Ни на что вы не можете смотреть трезво. Посмотри на этого, – взмахом головы он указал на Даймона. – Это ангел Разрушения, кулак Бога, уничтожитель миров. Просто прекрасно выглядит, да? И кто его так уделал? Мастема, бывший демиург Ялдабаот, бедный изгнанник, а сейчас слуга Антикреатора. Как думаешь, мы в полной заднице или нет?
Камаэль снова пожал плечами, приходя к выводу, что этот жест получается у него как-то произвольно.
– Сам, ради Бога, перестань каркать. За нами стоит Господь. Он не будет молчать, Он поддержит нас.
Со злостью Самаэль ударил кулаком в стол так, что зазвенели стаканы.
– Говно за нами стоит! Господу плевать на нас, этому дряхлому старикану! Он сдохнет от радости, когда увидит, как умирают с Его Именем на устах! Но только не я! Я Ему скажу, что о Нем думаю, и сам буду смеяться!
Граф-паладин Преисподней вытер вспотевший лоб. У него не было желания выслушивать мнение Самаэля по поводу Господа. Он слишком хорошо его знал.
– Перестань, ладно? Сейчас ты вопишь на меня. Не хочу этого слушать.