Майя Грин – Ректор и серебряный кролик (страница 2)

Глава 1. Утро после сказки.

Тишина и таинственный полумрак, царившие в доме несколько часов назад, уступили место бодрому, шумному, сверкающему утру. Вьюга уснула, и зимнее солнце, яркое и резкое, врывалось в окна, безжалостно топя причудливые морозные узоры на стёклах. В воздухе витал острый, бодрящий дух свежесваренного кофе, горячего масла и подрумяненных гренок.

Совсем иная картина, чем вчера, ожидала тера Романа, когда он спустился в столовую. Никаких пледов, никаких дремлющих у камина собак. Вместо этого – оживлённый хаос их обычного семейного утра.

Девочки, Кира и Мира, уже сидели за большим дубовым столом. Кира с деловым видом намазывала джем на тост, а Мира, с невозмутимым выражением на лице отщипывала кусочки от своей сосиски и протягивала их под стол, где с достоинством восседала Несси. Джек лежал возле Марка, который был поглощён возведением башни из разноцветных кубиков.

– Папа, а в твоём кабинете бывает Северное сияние? – спросила Кира, отложив нож и внимательно глядя на отца. Казалось, сказка, услышанная накануне, не отпускала её, окрашивая обыденные вопросы оттенком волшебства.

Тер Роман, наливая себе кофе из высокого медного кофейника, улыбнулся. Голова после ночной работы над документами ещё была тяжелая, но утренняя энергия семьи уже начинала делать своё дело.

– В ректорских кабинетах, к сожалению, это явление не прописано в расписании, – ответил тер Роман, присаживаясь за стол. – Но я обещаю посмотреть на небо, когда буду идти. На всякий случай.

– Если увидишь Северное сияние, это будет верный знак, – серьёзно, почти по-взрослому, заметила Мира, гладя Несси по голове. – Знак, что Серебряный Кролик уже вышел на работу и плетёт свои шарики.

Марк, услышав знакомое и любимое слово, тут же отвлёкся от архитектуры.

– Ко́лик! У́си! – радостно выкрикнул он, глядя на отца, а потом, вспомнив кульминацию сказки, добавил: – Пода́йки!

Роман рассмеялся. Этот утренний хор – деловитые вопросы девочек, восторженная тарабарщина сына, довольное сопение собак – был лучшим способом поднять настроение. Он ловил себя на мысли, что вчерашняя сказка, которую подслушал у двери, сделала своё дело. Она оставила в воздухе лёгкий, почти неуловимый шлейф волшебства.

В этот момент из кухни вышла Варя. В её глазах светилась, знакомая ему, тёплая искорка предвкушения.

– Это тебе, Ромочка, – сказала она, подходя к теру Роману. В её руках была небольшая, изящно упакованная коробочка. – чтобы, погружаясь в бесконечные отчёты, хоть немножко помнил, что скоро Новый год.

Роман с любопытством, смешанным с лёгким смущением, принял подарок и развернул его. Жена подарила галстук. Не обычный деловой аксессуар, а новогодний вариант. На тёмно-синим фоне, как звёзды по небу, были разбросаны вытканные золотом и серебром крошечные подарочные коробочки с бантами. При свете они переливались, создавая иллюзию объёма.

– Нравится? – спросила Варя, наблюдая за реакцией мужа.

Роман был искренне тронут. Правда, он немного сомневался, уместно ли ректору надевать столь несерьёзный аксессуар, но решил сделать жене приятно. Да и дети, кажется, были в восторге.

– Это… прекрасно, – произнёс он, слегка смущённо. – Прямо слишком красиво для моего кабинета.

– Как раз то, что нужно твоему кабинету! – парировала Кира.

– Потому что, ты конечно, папочка, извини, но там очень уж скучно у тебя, – поддержала сестру Мира.

– Кьяси́во! – подтвердил Марк, чем вызвал всеобщий смех.

Тер Роман, улыбаясь, покачал головой и встал перед зеркалом в прихожей, чтобы повязать галстук. Дети гурьбой последовали за ним, превратив процесс в настоящее семейное событие. Когда узел был затянут, а концы аккуратно поправлены, он обернулся. Выглядело интересно. Строгий костюм обрёл нарядный, праздничный вид, а на лице Романа появилось выражение лёгкой, почти мальчишеской задиристости.

– Ну как? Гожусь в ректоры? – спросил он, разводя руками.

– Годишься! – хором ответили девочки.

– Дя! – вынес окончательный вердикт Марк.

Варя, не говоря ни слова, просто поправила ему воротник рубашки, и в этом жесте было больше нежности и поддержки, чем в любых словах.

– Теперь ты просто обязан принести с работы немного волшебства, – тихо сказала она.

– Пода́йки! – поддержал Марк, обнимая отца за ногу.

– Постараюсь, – пообещал Роман, целуя жену в щёку и по очереди прижимая к себе детей. – Ведите себя хорошо. И… присматривайте за Кроликом, вдруг он у нас под боком шалит.

Через десять минут, в тёплом пальто и с портфелем в руке, Роман вышел из дома. На прощание он обернулся и увидел в окне гостиной знакомую картину: на подоконнике, как два чёрных изваяния, сидели Джек и Несси, а за их спинами маячили три маленькие фигурки, энергично машущие ему вслед. Тер Роман помахал в ответ, поправил на шее новый, ещё непривычно нарядный галстук и зашагал по скрипучему снегу в сторону величественного здания Академии.

Он уносил с собой тепло домашнего утра и лёгкое, смутное ожидание праздника. И никто не предупредил ректора, что «волшебство», которое ему заказывали, уже ждёт на столе в кабинете.

Глава 2. Утро ложного спокойствия.

День в Государственной магической академии начинался рано, даже в канун праздников. Первые лучи зимнего солнца ещё только скользили по шпилям Главного корпуса, а по его бесконечным коридорам уже бродили сонные, закутанные в шарфы студенты, несущие тяжкий груз знаний и предновогодних дел.

В общежитии, в комнате номер 407, царил хаос, типичный для двух молодых людей. Их мысли были заняты последствиями вчерашней авантюры. Лёша и Денис просыпались с одним и тем же смутным чувством – странной пустоты там, где ещё вчера был мандраж от ожидания «операции».

– Снилось, будто этот чёртов брелок за нами по коридору гоняется, – пробормотал Денис, спуская ноги с кровати. – И пищит: «Вы меня потеряли!»

– Это не сон, а совесть, – мрачно пошутил Лёша, на ощупь пытаясь найти очки. – Хорошо, что мы её вовремя потеряли вместе с брелоком. Всегда иду на поводу у твоих авантюр, а потом жалею!

Настроение у них было странное – виновато-приподнятое. Главная эмоция – облегчение. Как будто они случайно избежали куда большей беды, чем сами планировали устроить. За завтраком в шумной, пропахшей кашей и кофе студенческой столовой они уже вовсю строили теории.

– Представляешь, если бы он–таки нашёлся? – с набитым ртом рассуждал Денис. – Витька бы открыл, орал бы на весь факультет, когда увидел уши, потом поднял бы на уши кафедру защиты и тера Кривцова устроила бы тотальную проверку… Нас бы вычислили по магическому почерку за пять минут. И всё. Прощай, стипендия. Здравствуй, бесплатная работа на гильдию артефакторов до конца учебного года.

– А так – тишина, – кивнул Лёша, отодвигая тарелку. – Никто ничего не знает. Подарок канул в лету. Мы – герои, выполнившие поручение тера Артёма Витальевича. Витька ходит невредимый. Все счастливы!

Они даже позволили себе представить, как их одногруппник, ничего не подозревая, важничает на лекции, шевеля парой длинных ушей. Чувство облегчения было сладким и пьянящим.

Перед зачетом по «Основам магической кристаллографии» Денис, оставаясь в аудитории один на один с Лёшей, не выдержал.

– Слушай, а вдруг… – начал он, понизив голос. – Вдруг его кто-то нашёл? Не Витька, а кто-то другой. И открыл.

– Ну и что? – пожал плечами Лёша. – Активируется иллюзия, человек удивляется, потом идёт к знающему терапевту-иллюзионисту, ему снимают эффект. И всё. Даже жалоба не поступит, потому что подарок анонимный.

– Слушай, Лёха, маячок-то мы не отключали, – не унимался Денис. В его глазах загорелся азарт, смешанный с глупым любопытством. – Он одноразовый, срабатывает в момент первого касания и запоминает краткий образ. Можно посмотреть, кто же всё-таки стал нашим «счастливчиком». Просто из интереса. И… чтобы быть уверенными на сто процентов, что это не Витя.

Лёша хотел возразить, но любопытство заело и его. Мысль о том, что их творение могло попасть в чужие руки, беспокоила. Хоть одним глазком…

– Ладно, только быстро, – сдался он. – Сейчас уже люди начнут подтягиваться.

Денис достал из внутреннего кармана маленький, похожий на плоский камешек, кристалл-приёмник. Это и был маячок, спаренный с брелоком. Он сосредоточенно прикрыл глаза, вложив в камень крошечную искру своей магии.

Сначала в кристалле возникли лишь размытые цветовые пятна. Потом они сложились в образ. Нечёткий, как отражение в воде, но вполне узнаваемый.

Они увидели массивный дубовый стол, заваленный бумагами и праздничными свёртками. Увидели руку в строгом костюме тёмно-синего цвета, берущую брелок. Брелок подняли, и Лёша ахнул. Денис побледнел так, что его веснушки стали казаться тёмными точками на мелу.

На них смотрело серьёзное, сосредоточенное, знакомое каждому студенту Академии лицо. Высокий лоб, синие, внимательные глаза, собранные на лбу морщинки – будто человек разгадывал сложную задачу. Это был тер Роман Викторович, ректор.

Картинка дрогнула – брелок, видимо, прицепили к чему-то, – и на мгновение в поле зрения попала часть интерьера. Портрет основателя Академии на стене, большое окно… и в нём, как в страшной сказке, мелькнуло отражение. Голова ректора обзавелась длинными кроличьими ушами.

Маячок потух. Его миссия была выполнена.