Майя Грин – Ева особого назначения (страница 6)
– Кстати, перед выездом будет не лишним это изучить, – вслух подумала я.
Развернулась и ушла, поймав себя на том, что уголок рта снова предательски дёргался. Эти умники, два года назад, так и сделали. Только умолчали о том, что было потом. Я тогда того «благодарного» курсанта с его ромашками гоняла на выезде до тех пор, пока он не начал различать сорта соцветий по запаху с закрытыми глазами. И сейчас эти умники, видимо, решили продолжить славную традицию.
Но несмотря на идиотские советы, подготовка шла полным ходом. Мы отрабатывали всё: как разводить костёр мокрыми руками под дождём, как ориентироваться в лесу по муравейникам и мху, как двигаться бесшумно и маскироваться не только с помощью магии. Они уже не роптали, а впитывали, как губки.
В один из таких вечеров, когда взвод, промокший и уставший, брел с тактических занятий, мы проходили мимо третьего курса, который как раз возвращался со стрельбища.
– Эй, первогодки! – крикнул тот самый «кот» со шрамом, уже отмывший карабины. – Цветочки для мамочки уже заказали?
Его товарищи захихикали. Мои пацаны замерли, не зная, как реагировать. Я остановилась и медленно повернулась к старшекурсникам.
– Курсант Зимин, – сказала я тихо. – Я вижу, вы не только флорист, но и певун. Прекрасно. Командование как раз озабочено подъёмом боевого духа. Завтра перед построением Вы лично исполните для всего батальона гимн Академии. Без фонограммы. Думаю, Ваш голос всех воодушевит.
Лицо Зимина вытянулось. По строю его товарищей пробежал сдержанный смешок.
– А если стесняетесь, – добавила я, – то всегда можете выбрать альтернативную нагрузку. Например, проползти пластунским ходом периметр плаца с букетом астр в зубах. В качестве тренировки перед нашими общими учениями.
Наступила мёртвая тишина. Мои первокурсники вдруг выпрямили спины. А старшекурсники, пробормотав: «Так точно, товарищ сержант», поспешили ретироваться.
Я посмотрела на свой взвод.
– Видите? Даже у самых усатых и бородатых свои слабости есть. На учениях помните об этом. Всякого такого «Зимина» можно поставить на место не только кулаком, но и парой верных слов. Если, конечно, ваши головы будут работать быстрее, чем языки. Вольно, на ужин.
Они пошли, и на этот раз в их усталой походке была уже не просто покорность судьбе, а нечто новое – уверенность. Они знали, что «мамочка» не даст их в обиду не только зверю, но и старшекурсникам. А это было лучшей подготовкой к октябрю. Они учились держать удар – любой. И потихоньку начинали понимать, что такое настоящее братство. Чего я и добивалась.
Глава 6. Полевая практика.
За неделю до учений плац превратился в гигантскую выставку снаряжения. Я выстроила взвод, а перед ними на брезенте разложила всё, что полагалось брать с собой в северный сектор и кое-что сверх того.
– Смотрим и запоминаем, – внушительно начала я. – Ваш рюкзак – это ваш дом, аптека и оружейная на трое суток. Каждая вещь в нём должна иметь минимум две функции.
Я взяла стандартный армейский паёк.
– Консерва гречневая с говядиной. Калории, сытность. А банка? – Я показала на жестяную ёмкость. – Пустая банка – это кружка, ёмкость для кипячения воды, сигнальное зеркало. Выбрасываешь банку – лишаешь себя трёх инструментов. Понятно?
– Так точно! – хором отозвался взвод.
Дальше пошла аптечка. Я вытряхнула её содержимое на брезент.
– Йод, бинты, пластырь. Это знают все. А это? – Я подняла маленькую катушку прочных ниток и иголку.
– Ремонт снаряжения? – неуверенно предположил кто-то.
– В том числе. Но в первую очередь – извлекать занозы и сшивать рваные раны, если до медика с его магией десятки километров. А это? – Я ткнула пальцем в упаковку гигиенических прокладок.
В строю пробежал смущённый смешок.
– Ну, для девушек…
– Для крови, идиоты! – оборвала я. – Это лучший кровоостанавливающий материал! Стерильный, гигроскопичный. Забудьте, для чего их рекламируют. Запомните, что они спасают жизнь при ранении. И никогда не смейтесь над этим в своём снаряжении.
Затем настал черёд портянок.
– Носки – для города. Портянки – для войны. Они лучше впитывают влагу, их можно развернуть и просушить у костра, в них меньше шансов стереть ногу в кровь, если вы, конечно, умеете их наматывать.
Я села на ящик, сняла ботинок и на глазах у изумлённого взвода продемонстрировала неспешный, отточенный ритуал: как разложить квадрат ткани, как обернуть ступню, чтобы не было ни единой складки, как зафиксировать края. Они повторяли, пыхтя от натуги, а я ходила между ними и поправляла.
– Васильев! Эта складка к вечеру натрёт тебе ногу до мяса. Хочешь идти в атаку, хромая? Перематывай!
***
Наконец настал день Икс. Грузовики, подпрыгивая на ухабах, довезли нас до глухой опушки и высадили в двадцати километрах от лагеря. Воздух был холодным и влажным, пахло хвоей, прелыми листьями и надвигающимся дождём. Я наблюдала, как они, получив последние наставления, проверяли компасы и застёгивали рюкзаки. Взгляды – собранные, но в них читался азарт.
– Курсант Новиков, Вы – ведущий. Ваша группа начинает движение по маршруту. Напоминаю: противник где-то там. Маскировка, тишина и внимание. На связь выходим только в экстренной ситуации. Вперёд.
Они растворились в лесной чаще, как и положено, – бесшумно, оставляя минимум следов. Я шла на почтительной дистанции, оставаясь невидимой тенью, наблюдая, прислушиваясь.
Первые часы прошли идеально. Они чётко следовали карте, вовремя меняли направление, но долго тихо в компании двадцати молодых парней быть не может. Вскоре я стала свидетельницей их «боевых» будней.
***
Эпизод первый: Великий спор о мхе.
Курсант Сидоров, наш главный «ботаник», с важным видом тыкал пальцем в кору деревьев.
– Я же говорил, мох растёт с северной стороны! Значит, нам налево!
– Ага, а ветер-то с запада! – парировал Новиков, тыча в карту. – И рельеф тут не сходится! Ты нас к обрыву ведёшь, теоретик!
– Я теорию на «отлично» знаю!
– А я в лесу с дедом за грибами ходил! Доверяй, но проверяй компасом, умник!
Они проспорили пять минут, пока не сообразили сверить оба признака с компасом. Оказалось, прав Новиков. Сидоров угостил его своим чаем из термоса в знак примирения.
Эпизод второй: Ночной переполох.
Ночью, на первой стоянке, я услышала приглушённый визг и шорох. Подкралась ближе. Курсант Ковалёв, стоя на вахте, с выпученными глазами пялился в темноту.
– Там… что-то большое, – прошептал он своему напарнику, Петрову. – Шуршит…
Петров, героически преодолевая дрожь в коленках, швырнул в сторону шороха еловую шишку.
Из кустов с недовольным фырканьем вылез дикобраз. Самый обыкновенный. Он смерил пацанов презрительным взглядом и неспешно удалился. Утром Ковалёв с гордостью рассказывал всем, как отбил атаку «колючего монстра».
Эпизод третий: Кулинарный эксперимент.
На привале Васильев, наш главный гурман, решил не просто разогреть паёк, а «улучшить» его, добавив собранных лесных трав. Через пятнадцать минут он сидел над своей кашей с зелёным оттенком лица и несчастным видом.
– На вкус как жжёная резина с хвоей, – доложил он Новикову.
– Молодец, Васильев, – ответил тот. – Теперь ты знаешь, какие травы НЕ нужно собирать для выживания. Доедай. Выбрасывать еду – преступление.
***
Я наблюдала за всем этим из своей засады, изредка позволяя уголку рта дрогнуть. Они учились. Не только ориентироваться и маскироваться, но и спорить, мириться, делиться и брать на себя ответственность. Они потихоньку переставали быть сборищем эгоистов, превращаясь в единый организм.
Но лес испытывал их не только смешными ситуациями. На второй день, ближе к вечеру, пришла пора для настоящего испытания. Они подошли к мелководной, но быстрой и холодной речке. Русло было усыпано скользкими, замшелыми валунами.
– Так, переправляемся по камням! – скомандовал Новиков. – По одному, страхуем друг друга!
Они двинулись, осторожно перебираясь с камня на камень. Всё шло по плану, пока один из замыкающих, тихий и неловкий курсант Щукин, не оступился. Раздался короткий вскрик, громкий всплеск, и стремительное течение унесло его фигуру за поворот.
На мгновение в отряде повисла ошеломлённая тишина, нарушаемая лишь журчанием воды. Потом всё завертелось.
– Щукин! – закричал Новиков.
– Смотрите, его рюкзак всплыл!
– Быстро вдоль берега! Бежим!
Они, забыв о маскировке и тишине, бросились бежать по берегу. Я, оставаясь в тени деревьев, сжала кулаки. Мой внутренний инструктор кричал: «Всё правильно! Действуют!». Но что-то в глубине души ёкнуло от страха. Это был тот самый момент истины, ради которого всё и затевалось. Сейчас я узнаю, чему же они на самом деле научились.
***