Майя Филатова – Сбитый ритм (СИ) (страница 77)
Пока я соображала, на загородку снова залезло существо, которое «выступало», когда я только пришла на площадь. Этот человек, осмор, и кадарг в одном флаконе — принялся (принялась? принялось?) зачитывать «приговор угнетателям», по очереди накидывая им на шеи петли.
Затем отвесило пинок одной из тёток.
Пятки в разодранных чулках соскочили с фундамента, начали резво стучать по его краю. Толпа заулюлюкала. «Палач» поднял руки в победном жесте, снова что-то проорал. Толпа загоготала. Я застыла, как статуя изо льда. Губы предательски задрожали: Халнер стоял следующим.
Решение пришло мгновенно. Я сжала кристалл иллюзий, подняла «замок» из пальцев над головой. Сваяла первое, что пришло на ум.
Площадь огласил клёкот, толпу накрыла тень. Все задрали головы. Охнули, увидев кресты птицеящеров и фигуры погонщиков-инквизиторов, непроницаемо черные на фоне набежавших серых облаков. Услышав и углядев опасность, «палач» соскочил с забора и спрятался в кольцо из нескольких кадаргов. Распихивая толпу щитами, сколоченными из досок, они ломанулись прочь.
В толпе началась толкотня. Некоторые «факельщики» бросили свою ношу. Кто-то наступил в огонь, с воплем заметался. Я позволила людскому потоку отнести меня от забора — не потерять связь с иллюзией было важнее.
Я зарычала от напряжения. Защёлкали по брусчатке болты. Из ближних переулков выбежали вооруженные люди в чёрной форме: специальная армия Инквизиции. Есть такая, нет? Неважно: разгоряченной толпе хватило. Часть повстанцев ломанулась через площадь к «свободным» проходам, часть побежала драться с иллюзорными блюстителями закона.
Плечевые суставы ломило, из носа текла кровь. Боги, Небесный Воитель, Великий Апри, только бы удалось, только бы! Я бросила камень на мостовую. Припустила к ограде, на ходу вынимая нож.
— Ну, привет, дорогунчик, — срезать петлю с Халнера получилось мгновенно, а вот с верёвками на запястьях пришлось повозиться, — какое милое место встречи ты выбрал!
— Сам в восторге, — прошипел Хал, сбрасывая остатки пут, — второй нож есть?
Я кивнула. Хал принялся освобождать Дарна, потом других «товарищей по забору». Посмотрела на площадь. Многие повстанцы скрылись в «свободных» переулках. Кто не успел — остановился, воззрился назад. На нас. О нет, нет! Они же сейчас…
Страх накатил горячей, липкой волной. Факелы, что остались на заборе и находились за моей спиной, ярко полыхнули. Я попыталась дотянуться до иллюзии и поддержать её. В глазах тут же потемнело, голова закружилась. Меня качнуло.
— Бросай, нах! — Халнер поймал меня за воротник, слегка встряхнул, — лезь давай! И в церковь, быстро! Быстро! Не оглядывайся!
Он буквально закинул меня на приставную лесенку, которую оставили «палачи». Сделана она была кое-как, перекладины держались на паре гвоздей и верёвках. За оградой по церковному двору уже трусила дородная дама в разодранном платье, а за ней — нехилых габаритов мужчина. Немудрено, что после таких «гостей» крепления лестницы жалобно трещали даже под моим весом.
Перевалиться через забор легко, а вот приземлиться — трудно. Помятые кусты стали ловушкой: нога соскользнула между веток. Из глаз брызнули искры. Да что ж такое-то! Не день, а издевательство!
— Ну ты чего? — пробухтел Дарн, приземляясь рядом, — а ну, поднимайся! Наступать можешь?
— Ща попро… Ай! Нет, не могу…
— А-а-а-а!
Кто-то сверзился с забора головой вперёд. Темнота скрыла подробности, но не противное чавканье. Потом раздался треск и вопли: не выдержав веса нескольких людей, лестница развалилась.
— В церковь! Уводи её в церковь! — закричал Халнер.
Он стоял, прижавшись спиной к прутьям ограды. По площади бежали разозлённые повстанцы. Полетели камни. Один из них ударился о прут изгороди, разлетелся вдрызг. Осколки царапнули щёку.
— Хал! Хални! — вырвалось у меня.
— Дарн! В храм, живо! Оба! — проорал через плечо Халнер, — Кети, в храм! Не оглядывайтесь!
Хал вскинул руки. Над головой заорал птицеящер, нас накрыла тень. Я подняла голову. Настоящий? Или?…
— Нет! Нет! — внутри всё жгло, — пусти меня! Пусти!
Я извивалась, как могла, но Дарн, взвалив меня на плечо, директор припустил к церкви. Позади завыло, заныло. Раздался многоголосый вопль. Очередной камень пролетел через прутья забора, и смачно ударил меня по голове.
***
Холодная пластина на переносице закрывала глаза и часть носа. Я видела только кусок самодельного пояса, и собственные побелевшие пальцы, вцепившиеся в ткань.
— Ну, вот и всё, — сказал сухой голос.
Его обладатель наложил давящую повязку на вправленный вывих, и ушёл оказывать помощь дальше. Я выдохнула сквозь зубы. Постаралась сосредоточиться на ноющем суставе. Боги. Лучше бы мне отпилили ногу ржавой пилой. Можно обе. Только бы Халнер не…
Я задохнулась, как от неожиданного удара под дых. В очередной раз вспомнила «глюки» при приёме в Инквизицию. Там происходило нечто похожее. Но имитация реальности — всё равно имитация. А сейчас…
Сейчас я даже плакать не могу.
Хотя, надо ли? «В храм! И не оглядываться!». Уверено, чётко. Он знал, о чём говорил. Точно. Но после нас с Дарном в храм забежали ещё несколько человек — говорят, вскарабкались по трупам повешенных. Вскарабкались, и перерезали верёвки, чтобы повстанцы не прошли тем же путём. Хала среди спасшихся не наблюдалось. Значит…
Нет, нет. Не верю. Не буду. Не могу…
В поле зрения появилась деревянная миска с похлёбкой: корнеплоды и пара крохотных кусочков рыбы. Я разжала руку, которой всё ещё сжимала пояс. Потом опустила вторую, с примочкой. Взяла миску, поставила на колени.
— Хоть бы спасибо сказала, — прокомментировал Дарн.
Я кивнула, а потом отвернулась и посмотрела в основной зал храма. Как и «наш» предел, его освещал выдолбленный в стене желоб с огнём. Пламя закрывала прозрачная пластина, делая свет не слишком ярким, но ровным.
Кругом лежали, сидели, стояли, раненые — состоятельные горожане, рванувшие под защиту толстых церковных стен. Рядом с пострадавшими «угнетателями» суетились несколько монахов и монахинь. Хм… Откуда они здесь? Тут одна из городских церквей, а не монастырь. И не больница, кстати, тоже, а медикаменты на все случаи жизни…
По алтарным ступеням начал подниматься толстенький мужичок. В руках он тащил полированные палки, а под мышкой — большой фолиант. Остановившись на четвёртой ступени, которая походила на площадку, мужичок поставил палки. Это оказалась подставка. Укрепив на её углах небольшие лампадки в форме солнц, он положил фолиант на матерчатую «столешницу», и начал читать.
«Да ниспошлет Великий Апри благодать», расслышала я, «Да хранят лучи Его ищущих помощи Его…».
Как только началось чтение, из одного предела вышел служка, держа в руках свиток. Следом шли двое вооруженных братьев в чёрно-белых рясах. Храмовая стража? Очень интересно…
— Слышь, ты чего не ешь? — Дарн толкнул под рёбра.
— Не хочу, — со вздохом ответила я.
Не глядя, протянула миску ему:
— На тебе добавку.
Он усмехнулся, и твердо отвёл мою руку обратно.
— Если ты решила заделаться молодой богатой вдовушкой, то я тебя разочарую.
— Ну да, ты ж по закону, небось, теперь новый старый граф, — фыркнула я.
— Тьфу, дура!
Дарн шумно выхлебал свою порцию, и вытер рот тыльной стороной ладони. Я всё сидела, глядя в миску. И без того малоаппетитная, рыбная похлёбка уже подернулась пленкой.
— Ты же ходила в наш Большой замок? Так вот, в детстве Хал очень любил бросаться в ров, когда гора дышит, и парить на потоке воздуха. Ничего так, да? Один раз всё-таки упал… живой, как видишь. Под лавину попал однажды. Потом, когда на Север служить поехал, нам похоронное письмо прислали, и даже нательный диск Апри — именной, не спутаешь… А Хал оп! И приехал, как ни в чем не бывало. Ржал, помню, долго… Так что, Кет… ну-ка, глянь на меня!
Я повернула голову. Из-под двух гематом — следы приятного знакомства с толпой — на меня смотрели щёлки ярко-зелёных глаз. Таких же зелёных, как у Халнера.
Дарн усмехнулся, и впихнул мне в руки кусок хлеба.
— Он в восьми шкурах родился. И сносил ещё не все. Так что жри давай, и не выпендривайся!
Что ж. Хорошая попытка. Я сдавленно улыбнулась и покорно укусила хлеб — противный, из рыбьей муки. Интересно, привыкну когда-нибудь?…
Впихнув в себя еду, отдала плошку монашке, собиравшей посуду, и оперлась на стену. Надо бы поспать. Только как? Хотела я того или нет, из глубин памяти всплывали картины войн и бунтов, которые пришлось повидать. Сначала наблюдателем, потом «карателем», потом жертвой, потом организатором, и теперь вот… кем?
Боги, боги, почему я здесь? Зачем? Чего вы хотите от меня? Я не просилась сюда. Только и делаю, что думаю о побеге. Но какова будет цена? Вот, магистр Паприк озвучивал — медальон и кинжал Нарна. Или брусок меррила и медальон. Или Нарна и меррил. Но я же отказалась? Отказалась. Ради чего? Или… кого?
Да. Именно. Кого. Себе-то врать не надо. Глупо! Как же глупо всё…
В носу засвербело. Я потёрла друг о друга запястья, теми местами, где глубоко под кожей скрывались клейма Инквизиции. Обязательства и клятвы государству, в котором не родилась, божеству, в которое не верю…
Крепко укусив себя за щеку, повернулась корпусом к центральному залу храма.
Белёные стены сияли в полутьме, подчеркивая непроницаемую черноту шара Апри, укутанного в ткань — символ зимнего затмения. Выше шара, на переходе между стенами и куполом, искрились смазанные искрящимся составом барельефы в виде солнечных дисков и лучей.