Майя Филатова – Сбитый ритм (СИ) (страница 48)

Прочая жизнь замерла. Кроме представлений и репетиций, никто никуда не ходил. Нет, у Сопротивления, конечно, состоялось несколько «деловых встреч», но тоже без особого энтузиазма: город торговый, сферы влияния поделены, местные бунтари через одного держат какой-нибудь склад или магазин с хорошим доходом, баловство с листовками происходит чётко по расписанию, и чуть ли не с ведома властей, передавать через театр нечего. В общем, отдыхайте, ребята, занимайтесь лицедейством, развлекайте почтенную публику. Замечательный совет, как по мне.

Однако теперь, вместо постылых политических приключений, меня ежедневно терзал вопрос «чтоб такое съесть?». Город на скале мало производил собственной пищи, поэтому в Верхнем Перевале все заведения драли втридорога. Зато — о счастье! — здесь почти не продавали рыбы. При этом по соседству с театром, в «птичьих гнёздах», готовили всё то, от чего в более пристойных частях города воротили нос. Например, птицекрыс. По вкусу они почти ничем не отличались от Тисумских ящериц — таких, коричневых, с красным хохолком.

Ещё в этом городе, как и в моём мире, драгоценную влагу держали под землёй в гротах, пополняя запас талым снегом и дождями, а выдавали строго под учёт, ставя печати в специальную книжку. Понятно, что в таких условиях на счету не только каждая капля, но и снежинка и, тем более, лёд. Так что, когда Марш решил воззвать к Духам Гор, ему пришлось изрядно побегать, прежде, чем он нашёл оставшийся с прошлой зимы кристально-чистый кусок, да ещё с вмороженным в него камешком. И всё бы ничего — пусть его еретичествует, только вот тащить этот самый кусок пришлось опять мне. Чтобы, значит, «восстановить доверие». А без доверия, как известно, не может быть и речи о новых сеансах по ослаблению Орр.

— Как думаешь, если разбить эту хрень об голову Марша, ему на том свете зачтётся? — прошипела я, перехватывая поудобнее тряпицу с пирамидой, и пытаясь вытряхнуть забившуюся за воротник морось.

— Вот чего не знаю, того не знаю, — пропыхтел Маро, — погоди чуток, пуффф…

Мы остановились отдышаться. Еретическую ценность нам передали на «источнике» над одним из городских резервуаров, из которого брали воду несколько городских кварталов и театр. Удобно: даже не пришлось придумывать прикрытие — захотели чаю, пошли за водой, да и всё. Жаль только, я не догадалась взять ещё одно ведро, или хотя бы кристалл Мирт, чтобы подкроить подпространство и нести злосчастный лёд в нём.

— Знаешь, есть такая пытка, человека подвешивают, и голой задницей на пирамиду сажают. И начинают меееедленно отпускать верёвки. Мне кажется, самое оно будет. Где б только механизм достать…

— Ты чё кровожадная такая сегодня? Да ладно тебе, дойдём уже скоро. Давай потом подхватим ребят и в «Головастик» завеемся? Выходной, как-никак…

— Ну, можно…

Пыхтя и перебалтываясь, мы добрались до лагеря. Маро тут же свернул направо, к своей очередной девке, а я потопала дальше. В шатёр Трена должен скоро подгрести Марш, получить посылочку. Выскажу заодно пару ласковых…

Чтобы лишний раз не петлять по лагерю, решила срезать путь через «площадь» — пустое пространство, на котором труппа собиралась слушать объявления и просто развлекаться. И тут, откуда ни возьмись, выскочил Дарн: камзол распахнут, плаща нет, прядь прилипла к потному лбу.

— Кети! Великий Апри, ты где шляешься, монторп тебя раздери?! — он схватил меня за локоть, — куда среди бела дня учесала? Я тебя отпускал, а?! У нас репетиция! Чтобы не было, как позавчера!

— Задолбал уже со своими репетициями! — я резко высвободилась и отшагнула, — мозги себе не выворачивай, и всё нормално с номером будет!

Раньше моего иллюзорного монторпа «укрощал» ныне покойный Отто, но теперь номер пришлось несколько изменить: на арене выступал сам Дарн. Поскольку директор любил импровизировать, и придумывал трюки чуть ли не по ходу представления, у нас периодически возникали накладки.

— Это я тебе сейчас мозги выверну! — распалился директор, — а ну давай, топай в шапито!

— Покупку занесу — приду!

— Покупку? Хахаха! Что, всё-таки носишь бабскую ересь в кружавчиках?

— Нет, я только по листовкам, знаешь ли. Чтоб зады лордам вытирать почище.

Дарн задохнулся, и… отвесил мне оплеуху такой силы, что я упала. В глазах потемнело, голову наполнил звон, а рот — кровь. Ледяная пирамида выпала из руки и прозвенела прочь.

— Выёживаться мне тут ещё будешь, — прошипел директор, поднимая меня за шкирку, — а ну пошла на репетицию!

Я лягнула Дарна в колено. Когда он охнул и присел, развернулась, чтобы врезать ещё куда-нибудь. Наткнулась на блок, что неуловимо перетёк в удар — директор умел драться. Отклонив его руку вскользь, я цепанула Дарна по болевой точке у локтя. Отскочила прочь, развернулась, побежа…

Миллионы шипов вцепились в плоть, как зубья пилы. Тупой пилы. Раскалённые ржавые зубья. Пила двинулась. Расправленная проволока разрывала тело изнутри, заставляя его биться в судорогах. В ушах зазвенело от крика — собственного крика, подавить который не было сил.

Боль прекратилась.

— Что, так понятнее? Встала и пошла! — Дарн снова схватил меня за шкирку и поставил на ноги, — пошла, сказал!

— Дарн, *****! Что за *****?! — взревел прибежавший откуда-то Халнер.

— Твоя подстилка мне опять всё представление зарубит, ****! — заорал в ответ Дарн.

И получил в скулу. Но, удержавшись на ногах, полез давать сдачи.

Боги. Ну, пусть сами разбираются, мне не жалко.

Я сделала пару шагов прочь, и снова перегнулась пополам от боли. Пила в позвоночнике молчала, но её отголоски до сих пор разливались по пояснице и животу. Не в силах стоять, я осела на землю. Потом, поняв, что не могу даже ползти, свернулась в калачик, и уткнулась лицом в ледяной свёрток.

***

Когда сознание снова вернулось, вокруг царил полумрак. Пахло лазаретом, огнём, и… кровью.

— А, очнулась, русалочка? Ну, ничего, всё уже закончилось, — морщинистые руки расправили одеяло и пощупали мой лоб, — и жар спадает. Отдыхай.

— Коррхххх… пффф… рррр…

Старая лекарка начала буквально вливать в меня воду. Где-то на третьем глотке я поняла, что действительно зверски хочу пить, и остальное вылакала уже сама.

— Вот молодец, — довольно сказала Кора, и начала пыхтеть, собирая что-то с пола, — лежи, лежи спокойно, деточка. Спи.

— Чххттт… Что прозш… случилось? — выговорила я, — что со мной?

— Чего-чего? — лекарка распрямилась и, откинув прядь волос со лба, завернула плотный тюк окровавленных тряпок, — ну как что. Не в моих силах тут было помочь, девочка. Если б ты в постельке пуховой лежала, то может и дальше Орры обхитрила бы. У вас обоих кровь высокая. А так…

— Кора, я… я не понимаю… Меня ранили? Куда?

— Куда?! — лекарка вдруг закатилась смехом, — ранили её! Ох-ха-ха! Куда дала, туда и ранили! Ох-хо-хо! Высокие да умные, а оба без мозгов! Ранили!

Перехватив ношу поудобнее, Кора развернулась к выходу.

— Так что… что же всё-таки случилось?

— Понесла ты, — бросила через плечо Кора, — да не донесла.

На этом она вышла.

Чего?!

На столике рядом с кроватью стоял тусклый светильник с двумя полуживыми мотыльками. Я протянула руку, пощупала металлический бок. Горячо. Больно. Хм. Приподнявшись на локте второй руки, приподняла одеяло и посмотрела в темноту, всё ещё пропитанную запахом крови. Попыталась поднять ноги, потом сесть, но только скорчилась от боли. Ох. Похоже, действительно, я… Но, боги, как?!

Я повернулась на бок, подтягивая колени. Нет, ну это надо же. Тогда, после всего, что творилось во время переворота в Сетере, я выжгла сама себе нутро Коричневым пламенем, выжгла со всем, что туда насильно положили. Отец рвал и метал: он считал, что лучше разок родить бастарда, зато сохранить возможность продолжить род. Но мне тогда было всё равно, а потом так и тем более. А сейчас? Орры, да ещё другой мир, значит и без того нерегулярные циклы буду плясать, как хотят. Пища новая, опять же. Специи эти грёбанные. Рыба. А на самом деле всё гораздо проще.

Проще. И сложней. Ведь, если бы не Дарн… что бы я тогда делала?…

Я с ужасом поняла, что не знаю ответа на этот вопрос.

Послышались тяжёлые шаги, полог откинулся. Я тут же сделала вид, что сплю, и вскоре действительно провалилась в тяжёлое болезненное забытьё.

Когда снова пришла в себя, светильник уже не горел. Я протянула руку в густую тьму странной формы.

— Это я, — тихо сказал Халнер, — Белочка, ты… как ты себя чувствуешь?

— Пр… кхм… привет… да ничего вроде… а ты что в темноте?

— Да так… Не хотел тебя будить. Ты поспи ещё.

— Ааа… да не… я… я уже выспалась…

Боги. Зачем он пришёл? О чём нам говорить? И, главное, как?

К счастью, в этот момент кто-то вошёл, вспугнув тени новым светильником, на сей раз масляным. Это оказалась Кора. Сев на мою кровать, лекарка вынула из кармана каменный шарик Молчальника и ещё железный, назначение которого я не знала.

— Ну что, докувыркались? У ней мозги в дырку утекли, у него глаза писька застит, — забухтела старуха, пропустив мимо ушей приветствия, — только для всех это отравление, ясно? Кровавый понос, разрыв задницы, регулы во славу Апри…

— Да, конечно, — кивнул Халнер, разглядывая железный шар, — Светоед у тебя староват, лучше смени. Так это… всё-таки, почему Орры не сработали?

Лекарка хохотнула и хитро посмотрела на меня.