Майя Филатова – Сбитый ритм (СИ) (страница 45)

Надо было немного, но муторно: прикрыть дверь, прикрыть погрузку, прикрыть телегу, пока в неё для маскировки грузили корзины с едой. Тут ребята перестарались, и завалили телегу так, что на ней совсем не осталось места, кроме как на козлах и только двум оболдуям.

— Вот же бестолочи! — воскликнула Эвелин, — ладно, я тут останусь, для лазарета кое-чего приглядела. Вы вернитесь, главное, ну или пришлите кого, сумочки поднести.

— Ща, погоди… давай-ка посмотрим…

Увы. На телеге действительно не нашлось места, разве что для маленькой меня. Впрочем, без меня ребята бы и не выехали.

Скрепя сердце, пришлось оставить Эви на ярмарке одну, и отправиться в путь.

В ледяном предрассветном воздухе, пар от дыхания оседал на железных частях телеги. В любой другой день по такой погоде, я побила бы даже Изабель по части танца, но мне снова поплохело, и я слезла вниз. Оставалось стиснуть зубы и считать шаги, чтобы хоть как-то отвлечися. Пятьсот двадцать. Пятьсот двадцать два, пятьсот двадцать три… четыреста тридцать восемь… Неважно. Лагерь скоро, уже скоро.

— Кети, ну ты что? Опять желудок? — озабоченно спросил Отто, — я ж тебе сказал, что кютюк в этих пирожках. Нет, всё равно съела! Эх… Перт, подвинься давай, Кети сядет!

— Не, так меня совсем укачает, без прикрытия останетесь. Лучше пешком…

— Ууу, похмелюга, — протянул Перт, и полез в корзину, — на, держи лируппу, поможет.

— Угу.

Я куснула зелёную мякоть и скривилась от хлынувшего в рот кислого сока.

— Брр, дрянь! Ух! Отлегло, кажись. Спасибо!

— Да не за что, — Перт потянулся, меняя позу, — слушайте, а может, срежем угол-то?

Отто согласился, я промолчала. Мы свернули в узкий переулок, чуть не задавив какого-то оборванца, пристроившегося поссать.

Переулок этот здорово сокращал дорогу, но пользовались им редко, предпочитая нормальную проезжую часть, что вилась вокруг доходных домов. И хорошо, что не пользовались: например, сейчас телега заняла почти всю ширину прохода, так что пришлось всё-таки залезть на панцирь и устроиться в корзине с зеленью. Если бы не кютюк, плавное покачивание навеяло бы сон, но увы. Громко рыгнув, я перегнулась через край телеги.

Через пару мучительных минут покачивание прекратилось. На заднем плане начался какой-то разговор.

— …предъявляем, — проговорил кто-то.

Сплюнув последний раз, я вытерла рот и обернулась. Площадка перед выходом из переулка ярко освещена факелами, которые держали двое в форме внутренних войск. Ещё трое стояло перед ними. Отто уже соскочил с телеги, Перт передвинулся на край и закатывал рукав. Патруль? Проверка крови? Доигрались…

Пробравшись вперёд, я последовала примеру Отто и слезла на мостовую — если что, легче будет бежать. Впрочем, этого не понадобилось.

— Верноподданная Адони, — кивнул офицер, поднимая глаза от проверочной пластины, — очень хорошо. А чего зелёная такая? Может, лекаря вызвать?

— Да ну что вы, какой лекарь! — тут же запротестовал Перт, — это ж наша, тоже на ярмарку ходила, подобрали вот на обратном пути. Потравилась маринованнм кютюком, у неё бывает. Ну, знаете, желудок начинает бурчать, плохо работать….

— Да знаю, — вздохнул лфицер, и кивнул мне, — ну, поправляйся. Так, а в телеге что?

— Продукты, — небрежно ответил Отто, — у жены день рождения, закупались вот. Мидии, овощи… Вино, разумеется.

— Да, урожай мидий в этом году хорош. У меня тесть сотни корзин собирает, всё сетует, что столько народу перемерло, некому сбывать… — вздохнул офицер, а потом кивнул солдатам, — обыскать.

— Э, зачем так сразу? У нас ещё и фрукты! — Перт начал жонглировать ярко-рыжими якиррами, которые так любила Лилиан, — хотите?

И бросил пупырчатый плод офицеру.

— Не хочу, — холодно ответил тот, передавая якирр Отто, — а вам рекомендую слезть.

Перт наигранно вздохнул и спрыгнул с телеги. Потом он встал рядом со мной, красноречиво отдавив ногу.

Да хоть обе. Иллюзия не работала. Не смотря на четыре камня по углам телеги, не смотря на привязку, не смотря на вложенные картинки на случай появления посторонних — иллюзия не работала.

Не работала, хоть тресни.

Не обращая внимания на перезрелые фрукты и яйца, солдаты небрежно сняли верхние корзины. Я глубоко вдохнула, унимая стучащее сердце. Дотянуться до кристаллов. Дотянуться. Дотянуться…

Опять сбой.

Средний ряд корзин. Овощи, мука, масло. По виску покатилась струйка пота. Я почти физически слышала, как колотится сердце Перта справа от меня. Кажется, полез за оружием. Отто слева спокоен: он ещё ничего не понял.

Делая вид, что разминаю плечи, я шагнула чуть вперёд. Взгляд направо, на выход из переулка. В руках офицера — шар из полупрозрачного зеленого камня, за спиной — двое солдат. Вооружены скорострелами. На взводе.

— Ух ты ж…! — послышалось из телеги.

Это солдаты на телеге взялись за огромные корзины с рыбой, мясом, выпивкой.

Собраться, собраться! Я напряглась, проводя свертку. Так, так, ещё немного! Тщетно. Едва прогнувшись, пространство отпружинило и… ударило поддых.

Рвать было уже нечем. Сплёвывая тягучие слюни на мостовую, я беспомощно следила, как последние корзины переставили в сторону. Коробка, другая. Крышка в сторону, под ними — ворох листовок.

Сжимая в руках заточенные мечи из театрального реквизита, Отто и Перт рухнули на землю. Из шеи у каждого торчал полосатый дротик.

Я прислонилась затылком к холодной стене, и закрыла глаза.

***

Одиночка, стылая и сырая, из освещения — банка размером с два кулака, в которой трепыхаются полудохлые светляки. Окон нет, кандалов нет, скамьи нет, только дырка в полу, из которой пасёт местной смолой, и соломенный матрац. Хорошо, что никаких насекомых не видно. А то монторп знает, какие в Мерран вши да клопы. Может, тоже с щупальцами.

Завернувшись покрепче в истасканное, но чистое одеяло, я сжалась в комок. Холодно. Но всё равно, условия роскошные — вон, даже укрыться дали. Интересно, это для всех, или политические на особом счету? Очень уж всё справно: не орали, не били, к врачу перво-наперво отвели (отравление? Ктюк? Да, не первый случай). Потом покормили — пусть невкусно, но сытно, и отоспаться дали. Обыскали, правда, по-настоящему тщательно — и одежду перетряхнули, и во все щели физиологические залезли, и даже пространственные «карманы» проверили. Ну, за исключением тайничка с тройным дном, который я для медальона с Огнём вырезала — его не нашли. Как и золотого паучка, которого дала мне старая пауриха в Пенном заливе, и которого я так и не стала продавать. Слишком уж странная вещица: передвигается сам, пульсирует, словно маленькое сердце, от чужих глаз прячется. И глаз, и рук. Да уж. Кто бы мог подумать, что личное пространство, оказывается, так легко выворачивать?

Мда. Пространство. Я подумала о ребятах и поёжилась. Они ведь так рассчитывали на меня. А теперь что? Где они? Как? Нас везли отдельно, не знаю ничего. Но знаю точно, что с теми, кто сопротивляется при аресте, цацкаться не будут. Тем более, с идейными. С них ведь станется лозунги выдвигать и даже хамить «кровавым псам режима». И всё — прощай, театральная ячейка. Да и сам театр…

Ха! Представив, в какую истерику впадёт Дарн, я даже села. Какое крушение планов и надежд, а? Его собственные артисты попались с политической макулатурой. А если выяснится, что и в подрыве лорда Ириана в Дельте участвовали… Директору самому головы не сносить, будь он… да кем угодно. Но, пока это всё фикция, единственная вина — не вернулись к представлению. Интересно, кем он нас заменил? Укротителей много, из огнеходцев Равора мог поставить. А меня наверняка Халнер прикрыл, как тогда, в Озёрном.

Халнер. Ох-хо-хо. При одной мысли о его реакции, под ложечкой неприятно буркнуло. Тут не знаешь, что хуже — в тюрьме посидеть или этот его взгляд заработать. «Я же говорил, я же говорил». Он же говорил. Нет, ну правда ведь, говорил. Да уж, вляпалась. «Надо меньше пить, надо меньше пить». Зануда.

В затылке на миг зазудело, потолок прошел рябью. Вот и помянула директора. Через Орры дёргает, не иначе. А вот и хренушки! Инквизиция на то и Инквизиция, может даже такие штуки блокировать. Интересно, а снять могут? Скорее всего, да, причём даже чище, чем Сопротивление. Хм… есть, над чем подумать.

Тут раздался каменный стук, в стене открылся лаз.

— Адони, на выход! — рявкнул кто-то.

Я послушно встала, и просочилась в ярко освещённый коридор. Набросив на меня тонкий поясок из матово-синей кожи, тюремщик — сухопарый тип в застиранной общевойсковой форме без знаков различия — сказал мне идти вперёд, а сам поправил дубинку, и пошёл следом

Шли долго. Из полутёмной галереи с многочисленными каменными дверями, попали на узкую винтовую лестницу. Темно — фонарь где-то за поворотом наверху. Потом опять галерея, уже светлая и красивая. Стена слева — прозрачная, с видом на ухоженный газончик, справа — деревянные двери. Все в узорах, ни одного одинакового.

Выбрав ту, на которой солнечный диск наполовину погрузился в море, тюремщик запустил меня в комнату. Посреди неё стояло два простых стула и стол, всё из крепких, едва оструганных досок. Стены — обшиты чем-то похожим не то на ткань, не то на кожу. Незнакомый материал отражал свет от длинного светильника, в котором сонно шевелились голубовато-белые гусеницы светляков.

За столом сидел человек. На нём была такая же форма, что и на тюремщике, только чёрного цвета, на плечах — черная же епитрахиль с тонким белым узором по краю и крупной эмблемой на концах. Меч на фоне солнца. Хм. Где-то я это уже видела…