Майя Филатова – Сбитый ритм (СИ) (страница 44)
Когда мы с Маршем вывалились на «пирс», толпа уже начала разбредаться. Холодный ветер, дувший на закате, превратился в теплый и ласковый бриз. Факелы горели ровно, разгоняя темноту уютными отблесками теплого света. Пахло морем и почему-то свежим хлебом. Люди сбились в кучки. Кто-то делился впечатлениями, кто-то подъедал остатки празднества, кто-то пошёл купаться.
— Свет Кетания, ваш остаток, будьте добры.
Не глядя, я взяла протянутый кошель. Хм. Легковато.
— Что-то требуется ещё? Может, лучше расплатитесь, когда всё доделаю?
— Нет-нет, свет Кетания, работа сделана. А это… небольшой вычет за эмоциональность.
Эмоциональность, да. Теперь это так называется.
— Вы казнили невиновного, — устало сказала я, пряча кошель за пазуху: открывать подпространство не было сил.
— А так ли это важно, свет Кетания? Главное, мы едины.
Не найдясь с ответом, я пошла прочь.
Аркан IV.ХОЗЯИН. Глава 18. Солнечный круг, небо вокруг
То ли ветер дул слишком холодный, то ли я стала слишком впечатлительной, но всю дорогу до лагеря меня трясло. Добравшись, наконец, до знакомого лабиринта, я направилась прямиком к Халнеру. Больше всего на свете хотелось забраться к нему под одеяло, на руки, за пазуху, под мышку, куда угодно, лишь бы провалиться в удушливое забытьё и чувство беспомощной безопасности, с которым я всегда так рьяно боролась, и о котором так мечтала сейчас.
Ночи уже стояли холодные, вход завешивали двумя пологами. Скользнув под первый, я почувствовала упругое сопротивление сферы Молчальника, а раздвинув второй, застыла, как вкопанная. Посреди комнаты, на широких подушках сидели Халнер и Лилиан. Девушка увлечённо рыдала, а вот мой… кхм, а Халнер аккуратно гладил её по голове.
— Добрый вечер, — громко сказала я, — не помешаю?
Лилиан дёрнулась. Обернулась, снова вздрогнула. Секунду протупив, она вскочила и закричала:
— Ты! Ах ты! Явилась, да? А он где? Где мой Отто, где? Куда ты его дела, сучка?! Где мой Отточко?! Сволочь! Ненавижу! Ненавижу всех!!
И, с удивительной силой оттолкнув меня с дороги, выбежала из шатра.
— Аа, ээ, ээт-то ч-чё? — только и сказала я, переводя взгляд на Халнера.
— Отто почти двое суток не было в лагере. Весь выходной, считай. Как и тебя, кстати. Где шялалась?
Он уже поднялся, и теперь стоял, зацепив руки за пояс, и агрессивно наклонив голову. Я хотела отшутиться, но вдруг заметила, что рубашка у него на груди помята, а из складок посверкивает медальон Апри. Медальоны эти в Мерран носили под одеждой, носили везде и всегда, но Халнер обычно снимал, перед тем как мы…
— Где хотелось, там и шлялась! Тебе-то что? Всё равно, я вижу, не скучал!
Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, а потом прошипел сквозь зубы:
— Села и рассказала.
— Чего-оо?!
— Я сказал, села, и всё рассказала!
— Ты охренел так со мной разгова-айй!
Халнер схватил меня за локоть и буквально швырнул на подушки, где только что сидела Лилиан.
— Разговариваю! В городской Инквизиции ещё не так будут разговаривать! Память топорами переколошматят, и кровянкам сбагрят на опыты, как сильно ценную! — рявкнул он так, что я даже вздрогнула.
И добавил, уже тише:
— Кети, послушай. Что этому идиоту Отто «духовитые» мозги запудрили, и так знаю, он с детства глуповатым был. Равенство и свобода, ****! Но ты! Что тебе-то посулили?! Деньги? Пытки?
— Пытки? Ха! Пыток мне и так хватает, спасибо Дарну! — я вскочила и помахала перед его носом руками, где всё ещё виднелись узоры Орр, — а про свободу лучше и не вспоминать! Всё! Пошла свободно дрыхнуть! Лили обратно позвать, или сам спра-кхх!
Я закашлялась, ударившись спиной о полированную доску. Это Халнер перехватил меня на полуслове, скрутил, и втиснул в кресло. Сам тут же опустился на пол, сжав коленями мои ступни и лодыжки. До синяков прижал мои запятья к подлокотникам.
Не то от встряски, не то от общей усталости, я почувствовала дурноту.
— Хал. Хал, послушай. Я зверски устала, ты не в настроении, давай лучше завтра всё обсудим?
— Нет.
Даже стоя на коленях, он был выше, и смотрел сверху вниз, смотрел собранно и отстранённо, будто чужой. Не в силах выдержать этот взгляд, я опустила голову. На мгновение показалось, что его медальон Апри выполз из складок рубашки и начал едва заметно покачиваться, сам, словно тот золотой паучок, который мне дали пауры в подземельях заброшенного храма.
— Хал. Хални. Пусти меня. Пусти, пожалуйста. Я никуда не уйду. Я… мне надо в туалет. Очень.
— Посмотри на меня.
Стараясь дышать глубже, я с трудом подняла голову. Боги. Где его зрачки?
— Хал. Хал, я ща блевану.
— Правильно, — ответил он, и моргнул зелёными фасетчатыми глазами, — правильно, Кети. Выплюнь всё виденное. Выплюнь всё лишнее. Рассказывай…
***
Я открыла глаза и посмотрела в потолок, на едва заметную паутинку между складок материи. Обитатель ажурного дома прятался неподалёку, ожидая, когда прилетит еда. Еда — это, кстати, хорошо. Позавтракать бы…
— Кети! Кети, вставай! — из-за полога показалось круглая мордашка Хелии, — я понимаю, дело молодое, но ты сейчас представление продрыхнешь! Давай-давай, я тебе кролика сделала, как ты любишь.
Кролик. Кролик это хорошо. Уфффф… Я с трудом поднялась на койке. Боги. Я же не сюда вчера шла? Или в кабак завернула по дороге? Не помню. В голове только вчерашний ритуал и обрывки ночных кошмаров: Халнер с фасетчатыми глазами вытягивает мне мозги через нос, словно бальзамировщик; Марш разматывает-развинчивает свою шляпу, под которой вместо черепной коробки оказывается каменная чаша с тонущим Анкером; Анкер, сидя в обнимаку с полукадаргой, и, почему-то, Эвелин, орёт про способ снять мои Орры, и призывает Трена; Трен швыряет мне медальон и начинает декламировать программу Сопротивления о беглых Перерожденцах… телеги, контрабанда, заброшенный храм, потомок мутантов Лирки, полуперерожденец Безкар, пауры…
С размаху опустив голову в ведро с холодной водой, я помотала волосами туда-сюда. Потом встряхнулась, разбрызгивая капли по всей комнате. Стало легче. Сменив вчерашнюю затхлую одежду, я кое-как позавтракала (не смотря на аппетит, желудок отказался принимать много пищи), и, вроде бы, оклемалась. Приснится же, брррр! Что я пила вчера? И где? А, главное, когда?
Вопрос этот промучил меня всё представление, во многом ещё и потому, что его же задал и Халнер — по обыкновению, он сидел вместе со мной на «насесте», с которого я делала иллюзию укрощаемого монторпа. Честно ответив, что ничего не помню про вчерашний вечер, я начала с удвоенной силой думать, но додумалась только до головной боли. Впрочем, моё состояние явно лучше, чем у явившегося, наконец, Отто. Будучи не в состоянии выступать, он завалился в стойло, где и задрых в обнимку с волами.
После того, как я сделала личный номер с большой иллюзией и пошла в гримёрку, в коридоре ко мне подскочила Эвелин.
— Кет, нужна твоя помощь, срочно! — зашептала лекарка, крепко схватив меня за рукав, — ребята пропадают! На тебя одна надежда! Они заст…
Она осеклась и скорчила вежливую мину.
— Добрый вечер, папа. Извини, но нам с Кети надо пошушукаться. О своём.
Подняв брови, руки, и выпятив губу, Халнер немедленно и молча удалился. Эвелин снова повернулась обратно и начала толкать меня в гримёрку.
— Поторопись, пожалуйста! Отто с Пертом застряли на ярмарке, там листовки новые, поедут с нами в горы. Надо их вынести и вывезти сюда, а тут уже разберёмся.
— Отто? Так он же на бодуне дрыхнет?
— Какой бодун! Иллюзия это, помнишь, ты на камни записывала на всякий случай. Да, Лилиан делает вид, что так и надо, потому что иначе вдовой станет. Шевелись, давай!
— Слушай, ты чего раскомандовалась тут? — возмутилась я, — у меня на вечер вообще другие планы!
— Мда? Твои планы как-то не торопятся снимать с тебя Орры! А у нас всё на поток поставлено! Планы у неё. Давай, давай, собирай, что нужно, и пошли!
Ну что ты будешь делать! Переодевшись, и наскоро собрав небольшой мешочек с кристаллами иллюзий, Кади и Мирт, я двинула вместе с Эвелин прочь из лагеря.
Мы довольно долго шли круголями по тёмным улицам туда, где горела огнями Ночная ярмарка. Всё-таки забавно придумано: несколько раз в год купцы Жемчужного позволяли буквально разорять свои склады, выставляя товар по очень низким ценам. Конечно, не от большой щедрости: продукты на этих ярмарках почти просрочены, вещи — бракованы, драгоценности — фальшивы. Потом теневые дельцы, и вместе с ними Сопротивление, сообразили, что большую толчею под покровом ночи можно обернуть себе на пользу, и понеслось. В разноцветных и разнокалиберных коробках, часто находились листовки, котрабандные книги, и многое другое. Так сказать, вещи, несущие «просвещение и свободу» на другие концы Империи: в Жемчужном таможенные досмотры судов давно превратились в формальность.
А вот оцепление вокруг ярмарки — точно не формальность, да и посты рядом со складами следили внимательно. Дело тут не только в штрафах, которые купцы сдирали с невнимательных стражников, пропустивших кражу, но и в том, что сегодня, в самом начале ярмарки, произошла большая драка, под которую кто-то что-то умыкнул, и теперь все были на взводе. Как тут вынести несколько ящиков без документов!
— Уф, Кети! Наконец-то! Ура! — забасил Отто, — как я рад тебя видеть!
— Угу. Так, показывай, чего надо.