Майя Филатова – Сбитый ритм (СИ) (страница 10)

— Хватит! — раздался строгий голос, — сколько говорила не чесать! Ходить не сможешь!

Я повернула голову. Позвоночник тут же заныл. Внутри него шевельнулось инородное. Да что ж такое, а? При каждом движении такая фигня теперь.

Звон повторился. Проморгалась. Увидела Эвелин, одну из лекарок. Эта девушка, на вид чуть младше меня, казалась очень милым созданием: плавные черты лица, мраморная кожа, тёмные волосы в высокой причёске. Но синие глаза всегда смотрели остро, да и в голосе то и дело проскальзывал металл. Ещё, в отличие от второй, старой, лекарки, Эвелин говорила на Высоком свободно и правильно.

Сейчас молодая лекарка сидела на складном стульчике рядом с койкой и размешивала в стакане дымящуюся белесую жидкость. Закуток, в котором я валялась, почти трещал по швам: один локоть Эвелин нависал надо мной, второй касался матерчатой «стены».

Закончив размешивать лекарство, Эвелин протянула стакан. Я начала пить терпкую дрянь мелкими глотками, стараясь удержать тошноту. Проглотить разом не могла: горячо. Пока давилась питьем, лекарка проверила мне рану на ноге и послушала грудь через длинную трубку.

— Так, ну все… Сейчас спи. Вечером переедешь туда, где будешь жить, и… да не чеши ты Орры! И так плохо приживаются!

На последней фразе она слегка шлепнула меня по рукам, как шкодливого ребенка. Я тут же перехватила её запястье. Со внутренней стороны, поверх восьми круглых шрамов, вился золотой узор из пересекающихся спиралей. Точно такой же с недавних пор вился и по моим рукам. Откуда и как он там появился, я не знала. Хорошо хоть название теперь известно.

— А у тебя почему Орры? — строго спросила я, — у вас что, все носят?

— Нет, только избранные, можешь гордиться, — фыркнула лекарка, — пусти!

Я разжала руку. Эвелин резким движением отняла её и тут же одернула рукав платья так, чтобы край манжеты прикрыл как можно больше узора. Хм. Не украшение, походу.

— Значит, в Оррах только избранные? И что же мы должны делать?

— Выполнять приказы. Молча! — лекарка встала, — Дарн вспыльчив, так что перечить не рекомендую. Про побег тоже забудь: механизм тебя на клочки разорвёт. Прогулки — можно, но эта модель дальше пяти кликов не пускает.

— А… а что ещё эта модель может? — холодея, спросила я.

— В смысле «что»? Что обычно. Третий мозг в подарочек. Ладно… Отсыпайся, пока можешь.

— Э-э-э…

Пока я думала над вопросом, лекарка стремительно ушла, колыхнув занавес. Боги, что за дерьмо опять?! Я посмотрела на запястья внимательней. Золотой узор терялся на моей смуглой коже, однако у суставов завитушки просматривались чётко. Откинула одеяло. Опасения подтвердились: на ногах то же самое. Проследив узор, поняла, что все линии ведут на спину. Логично: если это оковы, вживлённые в тело, они должны быть связаны с позвоночником.

Вот что я чувствую при каждом движении.

Застонав, откинулась на койку, закрыла глаза ладонями. Твою ж мать. А я тут планов настроила. Казалось: найти одежду легко, с деньгами, оружием, припасами сообразить можно. Отыскать монастырь и Зеркало-Переход тоже просто — река тут рядом, иди себе вверх по течению, и всё. Только — вот сюрприз! — теперь на мне оковы, которые отпускают на… пять, вроде, кликов. Не знаю, какое это расстояние, но Переход наверняка дальше: очень уж быстрая река, да и плыла я долго. Как же вернуться? Неужели все старания, усилия, жертвы, всё насмарку?

Я отвела руки от лица. Провела пальцем по узору Орр. Он напоминал дорогу с кучей развилок. Лабиринт. Бесконечный лабиринт, из которого нет выхода. Нет? Ха. Так не бывает. Из любой ловушки есть выход. Всегда. Как говорится, не бывает непреодолимых стен, бывает мало взрывного пламени. Значит, будем доставать. Для начала отыскать бы этот… как его…

Мысли начали путаться, как всегда после лекарства. Через несколько вдохов я заснула, крепко и без сновидений.

Когда проснулась, угодила в цепкие лапы Коры, второй лекарки.

— Ну что, сестренка солнечная, переезжаем, переезжаем, а? Давай-давай, у Хелии удобненько и тепленько всегда, и харчи любые, — забубнила старуха.

Говорила она шепеляво и неразборчиво. Высокий язык в Кориной интерпретации звучал настолько странно, что мог смело называться отдельным наречием.

— Все хорошо будет, не волновайся, тока вот от Тренчика подале держися, эт лысик такой, клубок порока, туды его в качель! Душенька твоя монастырская лакомый кусман для такого! А ежели восславить Великого Апри захочешь, енто к Куртику, честь ему и хвала, несет свет в души наши!

Не прекращая болтать, Кора помогла мне переодеться в полностью закрытое длинное платье, такое же, как у них с Эвелин. Ткань довольно плотная, но вовсе не теплая, поэтому шерстяной жилет я приняла с благодарностью. Ещё Кора отдала выстиранную и выглаженную одежду из монастыря. Удивительно, но поверх стопочки лежал нательный медальон Великого Апри — тот самый, что я вытащила из пепла Феррика, помилуй его боги. Интересно. Либо я ошиблась, и металл оберега-украшения только похоже на ценный меррил, либо сбежать, и правда, невозможно. По крайней мере, они так думают.

А я вот о другом думаю.

— Э-э-э… а у меня, вроде, ещё с собой вещи были? — поинтересовалась я.

Конечно, свобода и жизнь то прекрасно, но две фамильные вещи — кинжал и медальон — вовсе не то, чем я намерена за них расплачиваться.

— И-и-и, девонька, ты мне вопросы такие не задавай. То с главненькими толковать надо. А вот ежели ножку ещё поранишь, али брюхо нагуляешь, тогда к нам.

— А кто…

— Потом, детонька, все потом. Сейчас покавыляемы-та потихохоньку, ах, кости мои старыя, ох…

Мы вышли из лазарета и зашагали по палаточному городку. Пока скрипучий старческий голос вливал в уши малопонятный поток сплетен, я глядела по сторонам.

Городок походил на военный лагерь: ровные ряды шатров одного размера, цвета, и формы. Никаких украшений, никакого мусора или отходов где придется. Но для военных слишком сумбурно — домашние животные, вон, без присмотра шляются. Да кто ж такие… Или простые мерранцы так живут?..

Вскоре мы доковыляли до нужного шатра. Хозяйка по имени Хелия встретила вкусным ужином и ласковой улыбкой. Казалось, женщина вся, от медно-золотых волос до расшитого подола, состоит из комочков мягкой шерсти. Жилище теплое, в стиле «женское счастье»: три толстых полога над входом, ворсистые ковры на полу и стенах, расшитые лентами подушки на низких креслах, сложные узоры на крутобоких горшках. Даже внутренние «перегородки», что отделяли друг от друга спальные места, и те с декоративной вышивкой. Ха! Рано порадовалась отсутствию финтифлюшек: здесь от них рябило в глазах. Ладно, я тут ненадолго. Потерпим.

Хелия знала Высокий язык лучше, чем Кора, и разговаривала охотнее, чем Эвелин. Наконец-то я узнала: это не передвижная деревня и тем более не военная ставка, а театр. Кочевой. Когда по осени началась Эпидемия, они решили схорониться в предгорьях, теперь же ждут, пока просохнут весенние дороги.

— У нас-то, слава Апри, никто не болел, — сказала Хелия, — и перезимовали хорошо. Меня больше беспокоит охота на монторпов… Задерживаются сильно…

— Чего?! Монторпы? — переспросила я, живо вспоминая чудищ из погибшего мира Тми, — откуда они тут?! Еще и охота?

— Ну… Как откуда… это же Великий хребет, преддверие Иной стороны. А охота… Дарн, мой брат, очень оригинальный человек. Как и любой гениальный творец. Надеюсь, ты с ним подружишься… как и с Халом. Потому что если нет… — быстрый взгляд на мои руки, — тяжело придётся. Кстати, ты правда монайра?

Последнее слово я не знала, но нечто похожее употреблял Феррик, когда рассказывал о воспитанниках-бастардах, помешенных в монастырь для сохранения Зрячей крови, поэтому кивнула. Слава богам, дальше расспрашивать Хелия не стала, только предупредила, чтобы я старалась не удивляться мирской суете. Потом с гордостью подчеркнула, что театром управляют её братья, и они из «пепельных Зрячих», поэтому труппа часто выступает перед очень важными персонами, порой даже лордами, и что вместе с театром ездит священник, причем «дипломированный».

Постепенно разговор сошел на нет. Хелия и Кора начали беседу на Простом языке, я же задумалась.

Пеплы, лорды… Как все это понимать, как действовать? Пока ясно только, что здесь не табор проходимцев и не шайка простолюдинов-любителей паясничать. Это хорошо. А вот люди, имеющие некоторую толику власти, но не имеющие полноценных возможностей — плохо: такие склонны отыгрываться на тех, кто ниже их по положению. А я ниже: оковы на высоких гостей не надевают. Или это подстраховка? Хм… Надо вести себя тише, действительно прикинуться бывшей обитательницей монастыря. Ведь разве можно надевать оковы на служителя Апри? Конечно, нет! Срочно снимаем, срочно!..

Огонь в очаге притух, по углям бегали рыже-красные волны жара. Кора ушла, Хелия копошилась, расставляя посуду. По матерчатой крыше начал стучать дождь. Дождь. Обычное дело в Мерран. Здесь не надо бегать с кадками и кувшинами, ловить каждую драгоценную каплю. Не надо молить Облачного бога закрыть собою палящее, убийственное солнце. Не надо приносить в жертву детей, чтобы плодоносила выжженная войнами почва.

Жертвы, жертвы. Вспомнился Феррик. Рука непроизвольно нашарила медальон Апри. Эх. Надо, надо было валить в свой мир, ни слова не говоря. Или хотя бы послать Феррика с его уборкой… А теперь? Театр со священником, вживлённые оковы, безумный гений, гоняющий монторпов — монторпов! — по горам.