Майя Фар – Ненастоящая жена дракона (страница 5)

– Может, полицаров вызвать? – спросила она.

– Да не надо, спасибо вам.

– Что ты ему сделала-то?

– Правду сказала, а драконы – они правду не любят.

– Да, – закивала комендантша, – с драконами лучше не связываться.

«Ненавижу драконов», – подумала я.

А утром выяснилось, что заявление всё-таки было, только написала его Ладка.

– Да, – ответила она, – я писала. А что они себе позволяют? Он чего думает, на него управы нет? Шерн мне помог узнать его имя. Он, кстати, при главном штабе служит, там, где полк Шерна охрану несёт.

– И как его зовут? – зачем-то спросила я.

– Рудольф Бастиани, – сказала Лада с такой злостью, как будто выплюнула.

Тасия тут же фыркнула:

– Бастиани – так себе семейка, особым богатством не отличаются. В альманахе их нет.

Мне было всё равно есть эти Бастиани в каком-то там альманахе или нет, я снова спросила Ладу:

– И что дальше?

Лада, поджав губы, ответила:

– Дальше я пошла в штаб, он же военный, и написала то, что ты мне рассказала.

Я прикрыла лицо рукой.

– Лада, зачем?

– Ну как зачем? Они, значит, развлекаются за наш счёт. А мы что, молчать должны?

– Лада, забери, пожалуйста, заявление, – сказала я. – Я прошу тебя, он сказал, что если не заберём, то он сделает всё, чтобы я уехала из города.

Вечером Лада пришла и принесла заявление, которое она оставляла в штабе, и я уже думала, что буря прошла, но через три дня меня вызвали к управляющему фабрики, и он, стараясь не смотреть на меня, сообщил, что я должна написать заявление об увольнении по собственному желанию, иначе меня уволят.

– Уволят? – удивилась я. – А по какой причине?

– По причине нарушения должностной инструкции, – сказал управляющий.

– Я ничего не нарушала, – попыталась сказать я.

Но управляющий, понизив голос, сказал:

– Мой вам совет: напишите по собственному.

– Но я же тогда лишусь жилья! – возмутилась я.

– Лишитесь, – ответил он, – но у вас будет пара дней, чтобы найти себе новое.

– А если я не напишу? – спросила я, уже подозревая, каким будет ответ.

– Тогда мне придётся пустить в ход вот этот протокол, – сказал управляющий.

И он показал мне уже составленный протокол, в котором были какие-то три неизвестные фамилии, которые засвидетельствовали то, что из-за того, что Катрина Тиросса нарушила технику безопасности, вышел из строя дорогостоящий агрегат.

– Девушка, если вы не напишете по собственному желанию, – сказал управляющий, – мне придётся повесить на вас компенсацию за поломку этого агрегата. А это ни много ни мало несколько сотен тысяч монет.

И тогда я ещё не поняла, что это только начало моих проблем. Я не подписала заявление, рассчитывая записаться на приём к директору фабрики.

А вечером я возвращалась со смены. Вторая смена заканчивалась поздно, но, как правило, даже в нашем рабочем районе было нестрашно идти вечером, потому что в основном все ложились спать рано или шли со смены. Улицы были пустынны, но безопасны. И когда мне оставалась пара кварталов до общежития, из-за угла вдруг вышло несколько мужчин. Их было трое.

– И что это мы ходим так поздно одни? – мерзким голосом вальяжно произнёс один из них.

– Я спешу, посторонись, – сказала я и попыталась их обойти.

Но один из них без всякого предупреждения схватил меня поперёк живота и притянул к себе, прижав к себе спиной. Он больно ухватил меня за грудь, я заорала, тогда он зажал мне рот, а другой рукой полез мне под юбку.

– Люблю, когда сопротивляются, – сказал он.

А ещё я с ужасом увидела, как двое других подходят и с интересом смотрят на то, что он делает.

Наконец мне удалось преодолеть отвращение и укусить его за руку, и он меня оттолкнул.

– Ты смотри, какая кусачая краля, – сказал он.

Я упала на колени, но сразу вскочила, намереваясь убежать, но обратила внимание, что мужчины больше не собирались на меня нападать. Один из тех, кто смотрел, сказал мне:

– Тебе велели передать, что у тебя осталось два дня. Не уедешь из города – пожалеешь!

И они растворились в темноте. Тогда я поняла, что это послание от моего «мужа».

Не помнила, как добралась до общаги, даже Таська не стала зловредничать, глядя, как я рыдаю и как Лада смазывает мне разбитые коленки обеззараживающим кремом. Даже наоборот.

– Знаю я таких, – сказала Таська. – Уезжать тебе надо, драконам всё с рук сходит, пропадёшь, и всё.

– А куда мне уезжать? – спросила я прерывающимся от непрекращающейся истерики голосом.

– Ну, я бы тебе предложила к моим в деревню, – сказала Тасия, – но там ещё хуже.

И тут вдруг Лада говорит:

– Слушай, а у твоего мужа там в письмах какой-то адрес.

– Так он же мне на самом деле не муж, – сказала я.

– Ну как не муж? По документам – самый настоящий муж, – сказала Лада, а Тасия кивнула.

Лада принесла коробку, которую мы спрятали за кровать, и мы начали перебирать и смотреть на письма. И действительно, письма приходили с адреса Норлеттской территории, и даже название поселения было Утоль, и номер дома.

– Я считаю, тебе надо ехать туда, – сказала Лада. – А с фабрики тебе надо самой уволиться, чтобы у тебя в записях не осталось, что тебя уволили. Завтра же напишешь заявление, купим билет, и вечерним поездом уедешь.

Я была совершенно разбита, все мои планы летели к чёрту, но, проснувшись утром, я поняла, что действительно это лучший вариант. Скоро у меня начнёт расти живот, на работу в городе меня никто не возьмёт, так ещё эти страшные бандиты.

Вечером я уже сидела в поезде, увозящем меня на юг. Радовало то, что там и зимы короче, а лето дольше, но что меня там ждёт, я не знала.

Глава 7

Благодаря тому, что у меня был статус вдовы и соответствующие выплаты, деньги у меня на первое время были. Поэтому билеты на поезд мы купили во второй класс, и ехала я с относительными удобствами.

В поезде можно было поесть, но дешевле и, что там уж говорить, вкуснее еда была на остановках, на железнодорожных станциях.

Я прямо даже своё детство вспомнила. Несмотря на то что мир другой и магический, а пожилые старушки в опрятных платьях с корзинками, накрытыми чистыми тряпицами, и здесь, на железнодорожных станциях, стоя на перроне, продавали пирожки и крутыши.

Крутыши – это местное блюдо: кусочки курицы или говядины, либо прожаренные, либо копчёные, заворачивались в тонкую лепёшку с соусом. Было очень вкусно.

Ехала я примерно часов двадцать. За это время в вагоне, где я находилась, у меня сменились трое попутчиков, и уже когда оставалось ехать несколько часов, на освободившееся место пришла моложавая, но не юная женщина. Я бы дала ей около сорока лет. Выглядела она прекрасно, слегка полная, но такая приятная полнота, не жир. Светлые волосы, круглое улыбчивое лицо, простое, но новое платье.

Мы с ней разговорились. Оказалось, что у неё тоже супруг погиб на войне, и теперь она едет к его родителям. Постепенно мы с ней перешли на «ты».

– А ты куда едешь? – спросила она.

Я рассказала, что сирота, еду к матери мужа. Никогда вот её не видела, но так сложились обстоятельства, что заключили мы с ним фронтовой брак.