Майя Фар – Ненастоящая жена дракона (страница 3)

После смены я зашла в медицинский кабинет, и за шоколадку у меня сразу взяли анализ, не стали записывать на другой день, запустили его в маганализатор, и фельдшерица, которая дежурила в кабинете (врача-то для фабричных было дорого держать), подтвердила, что я беременна.

– Это точно? – спросила я. – Вы не могли ошибиться?

– Ну, я-то, может, и могла, – сказала пожилая фельдшерица, – но магический анализатор не ошибается. Ты беременна. Муж-то хоть есть?

– Есть, – сказала я, поначалу растерявшись, потом исправилась: – То есть был.

– А-а-а, фронтовой брак, – как-то без особого энтузиазма протянула она.

– Да.

– Ну смотри, девка, пока могу не докладывать начальству, но сама знаешь, если работать не будешь, с фабрики могут и погнать.

Это меня реально сильно перепугало, потому что я пока себе не представляла, чем ещё могу заниматься в этом мире.

Может, пора было задуматься, хотя специальность в прошлом у меня была так себе – менеджер по продажам, нас таких много было. Когда молодая была, работала во фруктовой компании, фрукты и овощи по базам продавали, а потом перешла в торговую сеть. И вот как мне всё это в новом мире могло пригодиться?

Погрузившись в мысли о том, как теперь изменится моя жизнь, я вернулась в общежитие.

Села за стол, он был один, но девчонки не занимались, поэтому он всегда был свободен; чтобы успокоиться, стала делать тесты: беременна там или нет, а прозябать на фабрике всю жизнь я не собиралась.

Вскоре дверь открылась, и в комнату вбежала радостная Лада. В руке у неё было две бумажки, которыми она размахивала.

– Опять зубришь? – спросила она. – Ты что такая грустная? Посмотри, что мне досталось, два билета на театральную постановку! Бесплатно!

Это было действительно большой удачей, потому что билеты в театры стоили дорого, и, если удавалось сходить хотя бы раз в год, это уже можно было считать праздником.

– Откуда такое богатство? – спросила я.

– Да Шерну, – так звали мужа Лады, – на работе подарили. А он сегодня дежурит, поэтому повезло не только мне, но и тебе, потому что вместо Шерна я пойду со своей лучшей подругой.

– Спасибо тебе, Ладка, – сказала я.

– А что ты всё-таки такая грустная? – спросила она.

– Я беременна, – сказала я и показала Ладе бумажку, которую выдал маганализатор.

– Ого! – Лицо у Лады вытянулось, и она так и села на свою койку. – Что, правда?

– Да, – сказала я.

– Подожди… Ты же сказала, что он дракон.

– Был, да.

– Но Таська сказала, что люди от драконов не беременеют!

– Ну а мне вот повезло, – сказала я.

– Во дела! – По виду Лады было видно, что она не знала, радоваться или огорчаться.

– Ладно, давай подумаем об этом завтра, – сказала я. – Сегодня – в театр.

Мы быстренько оделись и побежали, поглядывая на часы. Общежитие находилось на окраине города, а театр, конечно, в центре. Но мы всегда старались сэкономить на транспорте, поэтому, особенно в хорошую погоду, предпочитали ходить пешком: и для здоровья полезно, и для кошелька. Но поскольку до представления оставалось уже немного времени, пришлось всё‑таки потратиться на трамвай.

Мы вылезли из трамвая и побежали к большой лестнице, которая вела к входу в театр. Лестница была разделена на две половины: одна половина – для тех, кто занимал партер и ложи, и на ней была расстелена ковровая дорожка; а другая – для тех, кто сидел на галёрке. Естественно, мы были на другой половине, на той, что попроще.

Но вдруг моё внимание привлекла пара, они только что вышли из красивого, блестящего автомобиля. Мужчина был явно дракон: высокий, красивый, с копной пшенично-золотистых волос, в смокинге. Приоткрыв дверцу автомобиля, он подал руку женщине с красивыми платиновыми волосами; женщина была одета в красное вечернее платье, облегающее великолепную фигуру.

Его волосы и привлекли моё внимание, потому что такие же были у моего погибшего «мужа».

Женщина вышла из автомобиля, мужчина выпрямился и развернулся, и я вдруг увидела, что это и есть он – мой муж.

Глава 4

– Лада, это он! – вскрикнула я.

– Да кто он-то? – спросила Лада и, перехватив мой взгляд, повернулась в сторону пары, которая уже поднималась по лестнице.

– Это мой муж!

– Что, вот тот красавец с блондинкой?

– Да, это он.

Лада посмотрела на меня как на умалишённую.

– Подожди, – сказала она, но меня уже было не остановить. Я рванула в ту сторону лестницы и крикнула ему:

– Ромалес!

Мужчина не среагировал. Тогда я перелезла через ограждение, краем глаза увидев, что ко мне устремился сотрудник охраны, но я была быстрее. Я подбежала, встала прямо перед ними, убедилась, что это совершенно точно он. Отметила удивлённые глаза женщины, чуть отступившей за его плечо.

Я посмотрела прямо ему в лицо и сказала:

– Ромалес, это я. Привет!

И я уверена, что мне не показалось, я увидела в его глазах узнавание. Но лицо его осталось холодным.

Он легко улыбнулся и спросил:

– Девушка, вы кто?

– Ромалес, это же я, Катрина! Помнишь, десятого дня первого месяца злоты* ты уходил на фронт и заключил со мной фронтовой брак!

(*В этом мире четыре сезона: травня (лето), злота (осень), беляна (Зима), песня (весна))

На лице мужчины, да и сопровождавшей его женщины, возникло облегчение.

– Девушка, вы ошиблись, мы не заключаем фронтовые браки, – сказал мужчина.

И тут меня схватила охрана.

– Ну как же так, ты не помнишь меня?! – Я вырывалась, мне не верилось, что он может вот так просто сделать вид, что не узнал меня.

– Девушка, милая, простите, – мягко сказал он, и они прошли мимо.

Я сбросила с себя руки охраны, сказала им:

– Я уже ухожу, не надо меня трогать. – И перешла обратно на другую сторону лестницы, чувствуя себя вообще морально раздавленной.

Лада схватила меня под руку, потащила в сторону театра:

– Блин, Кати, ну ты даёшь! Когда ты рванула на ту сторону лестницы, я подумала: всё, сейчас тебя арестуют!

– Лада, это точно он, – сказала я. – И даже если он сказал, что не узнаёт меня, я уверена, что он узнал.

Я подняла глаза и увидела, что Лада смотрит на меня с сочувствием.

– Ты чего, мне не веришь?

– Да верю я тебе, верю, – сказала Лада.

Мы попытались пройти в театр, но нас, конечно, туда не пустили.

– Лада, прости, – сказала я, когда мы пешком пошли обратно.

Было грустно, хотя билеты нам удалось продать. Но грустно мне было из-за того, что я не совсем понимала, что происходит.