Майя Фабер – Симбиоз. Моя чужая вина (страница 42)

— Да. Сочувствие — не прощение. Иногда это просто способность видеть клетку, даже если в ней сидит человек, который вчера смеялся, когда тебя в неё толкали.

Элина отвернулась.

Ответ был слишком точным.

Лиора стояла в её памяти под золотым кругом, в алом платье, с кольцом на пальце. Лицо спокойное, готовое. Но потом была лента. Потом отсутствие подписи. Потом имя Лиоры на приглашении: избранная дочь. Не любимая. Не невеста. Избранная. Как предмет, отобранный для обряда.

— Мне нужно понять, что скрыто в письме, — сказала Элина.

— Не здесь.

— Почему?

— Потому что ты схватишься за след и полезешь до конца, пока не окажешься снова на полу.

— Я научилась на вчерашнем.

— Вчера ты спорила с морковью через час после того, как чуть не вытащила из бумаги смерть своей матери.

— Морковь проиграла.

— Это не довод.

Она посмотрела на него строго.

— Мы записали условие.

— Записали. Поэтому я говорю цену заранее. Письмо от Селесты может быть пустой насмешкой. Может быть приманкой. Может быть носителем следа, который покажет, кто держал бумагу, какие печати на ней скрыты и почему подписи распределены именно так. Но если там есть след твоей семьи, он ударит сильнее, чем мост. Потому что мост был чужой болью. А это — твоя.

Элина молчала.

— Возможная цена для тебя: слабость, чужие ощущения, потеря контроля над рукой, возвращение воспоминаний, которые твоя сила свяжет с письмом. Возможная цена для меня: если проклятие откликнется, метка усилится. Не знаю насколько. Не буду говорить “немного”, потому что не знаю.

Она заметила это.

Не смягчается.

Он выполнял.

Не красиво, не торжественно, но выполнял.

— Возможная цена для крепости? — спросила она.

— Если письмо привязано к Селесте, она может узнать, что ты вскрыла скрытую печать.

— Может или узнает?

— Не знаю.

— Хорошо.

— Это не значит, что нужно делать сейчас.

— А когда?

— Когда Мира будет рядом.

— Мира всегда рядом, когда надо не дать вам умереть слишком изящно.

— Поэтому я её и позову.

Элина сложила приглашение обратно, но не убрала в конверт.

— Я пойду на свадьбу.

Артарион не ответил сразу.

Он взял со стола одну из костяных булавок и переставил её на карте от крепости к столице.

— Это не решение. Это боль говорит быстрее разума.

— Нет. Боль предложила сжечь приглашение. Разум сказал, что они слишком хотят, чтобы я боялась этой галереи.

— Разум также должен сказать, что дворец будет нашпигован людьми Ордена.

— Он сказал.

— И?

— Я всё равно пойду.

Артарион поднял взгляд.

— Зачем?

Элина сама задавала себе этот вопрос с той секунды, как увидела золотой герб на карточке. Из гордости? Да, немного. Из злости? Конечно. Из желания посмотреть Дамиану в глаза и не рухнуть? Тоже.

Но это были не главные причины.

— Потому что там будет Лиора, — сказала она. — Потому что на приглашении нет её подписи. Потому что Селеста хочет, чтобы я пришла, а значит, ей что-то нужно. И потому что моя мать оставила предупреждение о Селесте, а Селеста теперь ставит подпись под браком девушки, которая вчера передала мне окровавленную ленту.

— Ты хочешь спасти сестру?

— Я хочу понять, нужно ли её спасать.

— А если нужно?

Элина медленно выдохнула.

— Тогда я решу, готова ли.

— Честно.

— Мне сейчас не до красивого милосердия.

— Хорошо. Красивое милосердие обычно плохо выдерживает первый удар.

Она посмотрела на него.

— Вы пойдёте со мной?

— Да.

Слишком быстро.

— Вы даже не спросили, хочу ли я.

— Потому что это не про твою волю, а про безопасность.

Элина прищурилась.

Он заметил.

— Исправляю. Я прошу разрешения сопровождать тебя на свадьбу как защитник и свидетель. Без моего присутствия тебя попытаются задержать до входа в галерею.

— А с вашим?

— Попытаются после.