Майя Фабер – Симбиоз. Моя чужая вина (страница 3)
— Да, — произнесла Элина. — Должен был.
Гости услышали. Вокруг стало ещё тише.
Дамиан нахмурился, будто она нарушила порядок церемонии.
— Я пытался поступить достойно. Но нельзя строить жизнь на долге, когда сердце… когда будущее требует правды.
Слово “правда” в его устах показалось ей испачканным.
— Какой именно правды? — спросила Элина.
Севериан резко повернул голову.
Дамиан сжал пальцы.
— Не заставляй меня говорить это здесь.
— Ты уже начал здесь.
Лиора опустила взгляд. Селеста едва заметно качнула головой, как хозяйка, недовольная поведением младшей служанки.
Дамиан побледнел не от жалости. От раздражения.
— Я пытался полюбить тебя, Элина. Честно. Но ты всё время была… — он поискал слово, и это было хуже прямой жестокости. — Пустой. В тебе нет огня. Нет дара, который мог бы укрепить мой род. Нет силы, рядом с которой мужчина чувствует будущее.
В дальнем углу кто-то прикрыл рот веером.
Дамиан продолжил тише, но зал уже ловил каждую фразу.
— Лиора — другая. Она создана для жизни, которую мне предстоит вести.
Элина посмотрела на отца.
Севериан должен был прервать это.
Не ради любви к ней. Хотя бы ради имени Рэйс. Ради приличия. Ради того самого рода, ради которого он велел ей молчать.
Но отец смотрел не на неё.
Он смотрел на Лиору и кольцо Велранов.
Элина шагнула к нему.
— Ты знал.
Это не было вопросом.
Севериан медленно повернулся.
— Не устраивай сцену.
— Ты знал, — повторила она.
— Элина.
— Сегодня утром ты сказал, чтобы я не мешала Дамиану. Не нашей помолвке. Ему.
Лицо отца осталось неподвижным, только у виска дрогнула жила.
— Ты забываешься.
— Нет. Кажется, я впервые всё правильно услышала.
Селеста подошла к ней сбоку. Её голос был мягким, почти заботливым:
— Дорогая, тебе больно. Это понятно. Но достоинство женщины видно не в радости, а в унижении.
Элина повернулась к ней.
— Значит, вы сегодня решили проверить моё достоинство?
— Мы решили сохранить будущее рода, — сказал Севериан.
Вот и всё.
Без крика.
Без сожаления.
Без хотя бы жалкой попытки солгать ласково.
Сохранить будущее рода.
Элина вдруг увидела эту сцену как чужую: белая девушка посреди зала, рядом отец, который уже перестал быть стеной; мачеха, чьи пальцы пахли горькими травами; сестра с кольцом, предназначенным не ей; жених, который хотел выглядеть благородным даже в предательстве.
Она могла заплакать. Это было бы ожидаемо. Можно было закрыть лицо руками, убежать, дать залу желанную развязку. Завтра сказали бы: бедная Элина, конечно, сорвалась. Девушка слабая. Что с неё взять.
Вместо этого она сняла браслет.
Замок не поддавался. Селеста застегнула его крепко. Элина потянула сильнее, металл впился в кожу. На запястье выступила тонкая красная линия.
— Что ты делаешь? — резко спросил отец.
— Возвращаю то, что мне дали для вида.
Браслет наконец раскрылся. Элина положила его на ближайший столик рядом с чашей розовой воды. Металл ударился о серебро коротко и сухо.
— Дом Рэйс может оставить себе свои украшения. Они всегда лучше смотрелись на тех, кого вы любите.
Лиора подняла глаза. Впервые за вечер в них мелькнуло что-то неуверенное.
Дамиан протянул руку.
— Элина, не надо так.
Она посмотрела на его ладонь.
— Не трогай меня.
Слова вышли тихими. Но Дамиан убрал руку так быстро, будто обжёгся.
Севериан наклонился к ней.
— Ты уйдёшь сейчас в свои покои и будешь ждать моего решения.
— Вашего решения уже достаточно.
— Ты всё ещё моя дочь.
Элина почти улыбнулась. Не от радости. От странной ясности.
— Тогда скажите это громко.
Отец молчал.
— При всех, — добавила она. — Скажите: “Элина Рэйс — моя дочь, и я не позволю унижать её в моём присутствии”.
Севериан отвёл взгляд первым.