Майя Фабер – По регламенту – враги (страница 14)

Глава 25

В комнате было тихо — неестественно и неправдоподобно. Я слышала, как бьется сердце Кела, ощущала каждый удар кончиками пальцев, словно между нами не было преград, и его сердце билось во мне, а мое — в нем. Это было так правильно, что щемило в груди.

Мы лежали, тесно прижавшись друг к другу, и тепло его тела окружало меня. Казалось, здесь единственное безопасное место в целом мире. Я осторожно проводила пальцами по его коже — чуть выше сердца, вдоль ключиц, потом ниже, запоминая каждую линию, каждый изгиб мышц, чтобы навсегда сохранить в памяти.

Эта ночь все изменила. Теперь каждое мое прикосновение, каждое движение несло особый смысл, заменяя слова, которые мы пока не решались произнести вслух. Они повисли между нами, невысказанные, но я знала, что Кел ждет, когда заговорю я.

— Она откажет, — наконец произнесла я, тихо, почти шепотом, не открывая глаз. Мне казалось, что стоит разлепить веки — и хрупкая иллюзия безопасности исчезнет навсегда. Голос звучал глухо, почти безжизненно, словно я уже заранее смирилась с горьким исходом.

Кел не ответил сразу. Его рука, до этого ласково скользившая по моему плечу, вдруг замерла, и я ощутила, как он напрягся, словно слова принесли с собой невыносимую боль. Но уже через мгновение его пальцы вновь коснулись моей кожи — медленнее, нежнее, будто он хотел продлить эти драгоценные мгновения, пока еще возможно.

— Не сразу, — продолжила я, чувствуя, как слова обжигают горло. — Она будет тянуть время. Говорить о необходимости все обдумать, взвесить, посоветоваться. Изображать сомнения и уважение к процедуре, чтобы не оскорбить твой род открытым отказом. Но в итоге… ее ответ будет «нет». Она уже решила. Возможно, еще до того, как ты появился.

Кел тихо выдохнул и крепче прижал меня к себе. Он не пытался утешить или переубедить, и молчание было красноречивее любых слов. Оно говорило мне, что я права — что он тоже это понимает, но готов встретить лицом к лицу.

— Знаю, — наконец тихо произнес он, и в его голосе звучала горечь смирившегося с неизбежным.

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза — глубокие, темные, отражавшие все, что творилось у меня в душе. Осторожно, почти трепетно, коснулась ладонью его лица, медленно проводя пальцами по скуле.

— Но если ты заберешь меня… если увезешь отсюда… — мой голос стал еще тише, превратился в едва слышимый шепот, — она смирится. Не сразу, не легко, но смирится. Если твоя семья примет меня, если ты не отступишь… у нее просто не останется другого выхода. Ей придется лишь наблюдать.

Кел смотрел на меня пристально и серьезно, не отводя взгляда, словно пытался прочитать мою душу, понять все страхи, надежды и сомнения. В его глазах была решимость, от которой мое сердце начинало биться чаще.

— Это будет конец твоей карьеры, — добавила я тихо, и каждое слово давалось мне невероятно тяжело. Я словно бросала камни в глубокий омут, наблюдая, как от них расходятся жуткие темные круги. — Здесь, в Совете, среди нашего народа… Ра’шель никогда не одобрит этот союз. Дочь главы Совета и наследник семьи, которую она ненавидит? Она сделает все, чтобы стереть твое имя и закрыть перед тобой все двери.

Кел не отвернулся, даже не вздрогнул, его взгляд оставался спокойным, серьезным. На губах появилась едва заметная грустная улыбка, и в ней было столько нежности, что у меня сжалось сердце от благодарности и боли.

— Я знаю, — его голос был тихим, но уверенным, полным решимости. — И все равно не откажусь от тебя.

Эти простые слова проникли глубоко в сердце, вызвав теплую волну эмоций, от которой защипало в глазах. Я улыбнулась — нежно и печально одновременно, понимая, что назад пути уже нет, и не желая его.

— Значит, мы выбираем друг друга, — прошептала я, и эти слова были тихим обещанием, которое значило для меня больше любой торжественной клятвы.

Кел осторожно наклонился ко мне и мягко коснулся моих губ — не страстно, а нежно и трепетно, словно подтверждая сказанное без слов, делая обещание еще более реальным.

— Несомненно, — прошептал он едва слышно в мои губы, и в этом единственном слове я ощутила всю глубину его чувств — нежность, решимость и отчаянную готовность пойти до конца.

Я прижалась к нему еще ближе, наслаждаясь теплом его рук, его дыханием и этим драгоценным мгновением.

Потерлась о его плечо щекой, но Кел вдруг застыл. Его расслабленность исчезла в одно мгновение, мышцы напряглись, а взгляд стал пристальным и настороженным, устремленным куда-то к дальней стене.

К двери.

Я тоже замерла, не дыша и чувствуя, как тревожно и быстро застучало сердце.

В коридоре за дверью раздался тихий шорох — чужой, незваный, он будто ворвался в нашу иллюзию счастья и спокойствия.

Раздался щелчок, и Кел жестами приказал мне оставаться на месте.

Глава 26

Дверь не открылась, но шорохи повторялись. Незваный гость не собирался уходить.

Сердце подскочило к самому горлу, оборвав дыхание. Кел шевельнулся, тихо поднимаясь с кровати. Еще секунду назад его рука ласково перебирала мои волосы, а сейчас он был уже на ногах, настороженный и готовый давать отпор всему.

Его тепло исчезло так быстро, что холод тут же пробрался под кожу. Я села, прижав к груди одеяло, и следила, как он бесшумно движется по комнате, натягивает брюки и схватывает что-то тяжелое со стола — кажется, статуэтку, которую я раньше едва замечала.

Кел замер у стены возле двери, подавая мне знак молчать. Я кивнула едва заметно, застыв и стараясь даже дышать совсем бесшумно. Время растянулось, замерло в этой тревожной, почти физически ощутимой тишине.

Ручка дрогнула и медленно опустилась. Дверь резко распахнулась, и внутрь ворвался мужчина в форме — той самой, в которой была охрана, приставленная к нам человеческим правительством. Я едва успела осознать весь ужас, когда Кел коротким и точным ударом опустил статуэтку на голову вошедшего. Мужчина упал без звука, и оружие вылетело из его руки, со стуком падая на пол. Кел поднял пистолет и засунул за пояс.

Я медленно поднялась с постели, пытаясь унять дрожь, охватившую тело. Узнав форму, я словно оказалась в ледяной воде — дышать стало невозможно, в горле встал ком.

— Кел… — голос дрогнул, выдавая мой страх. — Это же…

— Да, — ответил он, отводя взгляд от тела на полу и глядя прямо на меня. Пытаясь успокоить одним этим взглядом, хотя в нем самом плескалась тревога. — Это наши «защитники».

Я почувствовала, как ноги становятся ватными. Паника, которую я так долго сдерживала, теперь грозила захватить меня полностью. Руки начали дрожать, а глаза застилали слезы. После первого покушения я отлично держалась, но теперь ощущения догоняли меня.

— Значит, и в отеле… — слова давались тяжело, я едва могла выдохнуть, — это были тоже они?

Кел коротко кивнул, подходя ко мне. Он обхватил мое лицо ладонями, заглядывая в глаза с такой уверенностью и нежностью одновременно, что я почти поверила — он действительно может защитить меня от всего.

— Да, и там тоже за покушением стояла наша же охрана, — произнес он, нежно поглаживая меня большими пальцами по щекам. — Они знали, что я здесь. Что меня сегодня поселили в эту комнату. Это не случайный выбор жертвы. Им нужен я.

Я смотрела в его глаза, стараясь найти в них хоть что-то, за что могла бы ухватиться, чтобы не утонуть в страхе и панике. И находила — уверенность, спокойствие и готовность защищать меня, несмотря ни на что.

— Зачем? — спросила я тихо, почти шепотом, боясь услышать ответ, хотя сама прекрасно понимала все.

— Если меня убьют, Ра’шель окажется под ударом, — спокойно произнес он. — Это сорвет переговоры. Ра’шель не сможет оправдаться перед моим родом и другими семьями. Ей придется отвечать за мою смерть. За то, что она не смогла защитить. Распри среди нашего народа сильно усложнят любые переговоры с людьми. А это главная цель.

Я молчала, чувствуя, как внутри все сжимается. Это было страшно, слишком страшно. Кел бережно привлек меня к себе и крепко обнял.

— Все хорошо, — прошептал он, прижимая меня к груди, успокаивающе поглаживая по волосам. — Я не дам им навредить тебе. Ты в безопасности, пока я жив. Слышишь?

Я кивнула, утыкаясь лицом в его плечо, вдыхая запах, пытаясь найти в привычном аромате хоть какое-то успокоение. Мне было необходимо его тепло и сила, чтобы перестать дрожать и вернуться в реальность.

— Нам нужно уходить отсюда, — тихо сказал Кел, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза и убедиться, что я готова. Его пальцы коснулись моего подбородка, мягко приподняли лицо, заставляя смотреть прямо на него. — Держись рядом и не отпускай мою руку.

Я молча кивнула, с трудом заставив себя отпустить его, чтобы быстро одеться. Каждое движение давалось с трудом, руки слушались плохо, сердце билось так, будто хотело прорваться наружу. Но я заставила себя двигаться быстрее.

Когда закончила, Кел снова взял меня за руку, крепко и уверенно, давая мне почувствовать всю его решимость и заботу. Я посмотрела на него и поняла: он не отпустит меня, не позволит случиться чему-то плохому. Не здесь и не сейчас.

Мы осторожно вышли в темный, пустой коридор. Шли медленно, напряженно прислушиваясь к каждому шороху, но впереди снова послышались шаги и тихие голоса. Я вздрогнула, а Кел потянул меня за собой в боковой проход, ускоряя шаг.