Майя Чи – Моя желанная студентка (страница 23)

— Привет. — Не могу понять, что на меня нашло, почему словно пригвоздило к полу, и нет сил отвести взгляд. — Что делаешь?

— Искупаю свою вину. — Смеется девчонка. — Надеюсь, на вкус он такой же, как и на запах. Кажется, это единственное, что я умею печь.

— Понятно.

— Станислав Юрьевич, извините ещё раз.

— Да нет проблем. — Отмахиваюсь и все-таки отстраняюсь, тянусь за стаканом и графином с водой. Надо промочить горло. Хоть чем-то. — Чашка все равно принадлежала не мне.

— Во-о-от как? — тянет она задумчиво, а затем чуть бодрее сообщает: — А я работу нашла!

Глава 20. Всего лишь студентка

Вероника

Станислав Юрьевич удивленно вздергивает брови — первая эмоция с момента, как он вошел. А ведь до сих пор нависал надо мной, как застывшая на постаменте горгулья, и только шумно дышал, изредка роняя фразы.

— Что за работа? Я ведь просил тебя не спешить.

— Будь я чуть моложе, возможно, послушалась бы вас, но мне пора становиться самостоятельной. — Я встаю и, намеренно игнорируя хмурый взгляд, выключаю духовку. — Голодны?

Станислав Юрьевич закрывает глаза и бесшумно выдыхает. Как бы он ни был зол, как сильно не трепетали бы крылья прямого и безусловно красивого носа, мое решение от этого не измениться. Мне хватило целого дня, чтобы подумать и осознать лежащую на поверхности правду: люди безусловно меня поймут, посочувствуют, даже помогут на первых парах, но никто не отнесется позитивно к наличию взрослой девицы, сидящей на шее. А именно к такому поступку способствует Станислав Юрьевич.

— Хорошо. И куда же ты устроилась?

— В танцевальную школу, в соседнем районе.

— Хм… — Он берет в руки хлеб и доску.

— Я буду уборщицей.

— Кем?! — Те с хлопком падают на столешницу. — Вероника, какая еще уборщица?

— Благородная профессия, между прочим. — Мне становится смешно. Совсем чуть-чуть. — Андрей подсобил, и я смогла быстро договориться.

— Андрей, говоришь? — В его голосе появляется угроза, но замечать ее не хочется.

— Именно. Меня приняли во вторую смену. С утра буду в университете, потом до девяти вечера на работе, а после…

— После?..

Куда мне идти “после”, я еще не подумала. Оставаться здесь дольше пары дней выглядело бы наглостью, но и комнату пока снимать не на что. И что мне делать?

— Вероника? — Станислав Юрьевич смотрит на меня вопросительно, ожидая ответа. Будто ему так важно знать, что же там после. А ничего! Снова буду просить помощи у друга.

— Это пока секрет, — говорю ему, не желая выдавать свою недальновидность. Пусть думает и удивляется, какая я самостоятельная. Может, хоть от него услышу доброе слово, без упреков, без обвинений в неблагодарности и зря потраченных годах жизни.

Из раздумий меня отвлекает звонок его мобильного. Он достает из кармана смартфон и пусть не специально, но я успеваю заметить имя, которое высветилось на экране, в тот же миг делая свои выводы. Правильно. Лучше побыстрее уйти. Мое пребывание в его квартире может стать помехой. Вдруг он пожелает снова помириться с женой?

От этой мысли становится грустно, однако я не та, кто имеет право на что-либо претендовать. Я всего лишь его студентка, попавшая в неприятности. И едва они утрясутся, закончится и забота.

— Нет, Аня! — до меня доносится полный ярости голос. Я делаю пару шагов в направлении коридора и вздрагиваю от резкости куратора. — Как приехала, так и вали отсюда! Я передам через такси. Не переживай, все твои безделушки упакую в лучшем виде, хотя странно, что убегая к любовнику, ты их не прихватила. Мне не о чем с тобой говорить.

Я слышу тихий мат и поражаюсь ненависти, с которой он посылает собственную жену. Это что же получается, их отношения разрушены окончательно?

Внезапную радость я моментально подавляю. Представляю, как больно человеку осознавать предательство той, с которой жил под одной крышей долгие годы. Хотя, если вспомнить нашу первую встречу, Станислав Юрьевич тоже не выглядит образцовым семьянином. Или он пришел в стриптиз бар от отчаяния, чтобы хоть как-то заглушить тоску?

— Подслушивала? — вопрос куратора застает меня врасплох.

— Извините, — волна стыда душит, но я стойко ее выдерживаю, вмиг возвращаясь к ужину.

— Любопытная Варвара, — с усмешкой произносит он и неожиданно обнимает меня за талию. Я замираю с тарелкой и ложкой в руках, испугавшись его дальнейших действий. Однако Станислав Юрьевич опускает голову на мое плечо и молчит.

Спина словно загорается от внезапной близости. Каждая клеточка тела приходит в тонус, а в голове упрямо вертится только одна мысль: что делать? Как утешить мужчину, если знаешь причину его разочарования? Обнять в ответ? Возможно. А если он твой учитель, и все, о чем ты можешь думать — поцелуй, случившийся этим утром?

— Картошка с фаршем?

Я прихожу в себя и смотрю на противень, где уже остывает ужин.

— Нашла замороженное мясо в морозилке.

— Похоже, ты истощила все припасы, — смеется он, но настолько фальшиво, что мне становится его искренне жаль.

— Мне хотелось вас хоть как-то отблагодарить.

— Если хорошо себя чувствуешь, попозже сходим в круглосуточный, здесь недалеко.

Предложение звучит обыденно, как само собой разумеющееся, поэтому, растерявшись, я соглашаюсь:

— Сходим…

Станислав Юрьевич отстраняется, и теперь я не решаюсь поднять глаза. Зачем было так поступать? Сейчас он поест, прогуляется, успокоится, займется своими делами и забудет о собственном поступке. У меня же словно отключился мозг. Я на автомате накрываю стол, кое-как улыбаюсь, и даже ем. И все это время мысли только о нем, о его близости, о словах, которые следовало бы сказать, об объятиях… Почему с ним так сложно? Отчего бы честно не признаться в своей слабости? Или ему нужно вовсе другого рода утешение?

Мы оба вздрагиваем, когда раздается звонок в дверь.

Станислав Юрьевич медленно кладет вилку и шумно втягивает воздух в легкие. Спокойный взгляд становится злым. Пальцы сжимаются в кулаки. Мне хватает пары секунд, чтобы среагировать. Быстро поднимаюсь, отправляю в рот последний кусок картофеля, кидаю посуду в посудомойку, хотя знаю, что потом достану и помою сама.

— Что ты делаешь? — спрашивает мужчина, как мне кажется, еще больше приходя в ярость.

— Какие бы у вас ни были отношения, Станислав Юрьевич, я не хочу своим присутствием компрометировать своего учителя.

— Вероника, твои действия лишние, — произносит он мне в спину, и его слова тонут в очередной трели.

Я хватаю свою сумку, куртку, обувь, забегаю в спальню за косметичкой и в дверях сталкиваюсь с Графом.

— Вероника, перестань. В этом нет необходимости. — Он нависает надо мной и хмурит брови. Будто его суровость может меня остановить. — Дальше порога она не пройдет.

Я ласково улыбаюсь ему в ответ. Какие все-таки мужчины наивные. Если женщина даже после порции мата в свой адрес продолжает настаивать на встрече, значит, она не просто пройдет дальше порога. Она здесь все разворошит! И лучше, если не найдет меня. Не хочу в это встревать. Не желаю снова ловить на себе осуждающий, презрительный взгляд. Мне всего девятнадцать лет, и несмотря на проступки, я прежняя, домашняя девочка, которой сейчас, когда не на кого положиться, хочется просто сесть и зареветь в голос. Или закопаться в своей комнате, включить любимую музыку и просмотреть все чемпионаты по пол-дэнсу.

— Буду на балконе. — Неловко кладу ладонь не его плечо. — Постарайтесь выяснить отношения чуть быстрее. Он хоть и крытый, но не отапливается. А куртка у меня не теплая.

Я направляюсь в кухню. Оттуда забираю телефон, вылезаю на балкон, немного досадую о том, что двери застеклены слишком низко и, постелив кусок картона, сажусь так, чтобы меня не было видно. Прекрасно осознаю, насколько по-детски это выглядит, какой глупышкой могу показаться в глазах куратора, но не хочу ничего слышать и видеть. Пусть разбираются без меня.

Из комнаты доносятся голоса: высокий женский и громкий мужской. Они приближаются, и я невольно начинаю различать произнесенные слова.

— Она сказала, ты водишь сюда студенток. Совсем чокнулся?!

— Я более чем уверен, что информацию она донесла до тебя иначе, но ты сделала свои выводы. Неправильные.

— Да ладно?!

— Аня, не тебе меня осуждать за что-то. Ты хотела забрать свои чашки и тарелки, так валяй. Я устал и хочу спать.

— А это что такое? — Она начинает хохотать. — Ужин? Стас, ты же не умеешь готовить.

— Утром мама заходила. И тебя мое пропитание, как и вся моя жизнь, не касается уже два месяца.

Гремит посуда, а следом что-то разбивается.

— Стас, каждому свойственно ошибаться, — произносит она чуть тише. Стучит шкафчик — видимо, принялась за уборку. А значит, надо настраиваться на долгое полулежание на балконе. Черт!

— Дай угадаю, негде жить? — Язвительно произносит мужчина. — А как же твои сбережения?

Тишина. Разве что слышны копошения.

— Вон то алое безобразие тоже прихвати. Еще шторы в спальне не забудь и хлам в ванной.

— Стас…