Майн Рид – Жена - девочка (страница 49)

— Это замечательная идея! — рассуждал англичанин, покуривая сигару, после того как гости разъехались. — Великолепная идея, как сказал мой французский друг. Я возьму реванш у этого гордого изгнанника после того, как он унизил меня в глазах англичан. Ах! Господин Кошут! Если я не ошибаюсь в своих прогнозах, вашим революционным устремлениям скоро придет конец. Да, мой благородный демагог! Дни, в которые вы будете представлять для нас опасность, уже сочтены!

Территория, расположенная к западу от Регентского парка и отделенная от него Парком Роад, — это район страны, где редко можно встретить благородные дома, носящие аристократическое название «виллы», которыми так восхищаются лондонцы.

Каждый дом в этом районе стоит на участке размером от четверти до половины акра, утопая в кустах сирени, ракитника и лавра.

Там встречаются все стили архитектуры, от древних до современных, а также постройки разнообразных размеров; хотя даже самые крупные из них не стоят и десятой части земли, которую они занимают. Из этого можно заключить, что они взяты в аренду, и скорее всего владелец земли не получает плату. О том же говорят и их ветхий, полуразрушенный вид и запущенность участка.

Положение было совсем другим еще несколько лет назад, когда аренда была дороже и имелся смысл ремонтировать жилье. Тогда эти дома, хоть и не были фешенебельными, вполне годились для жилья; и вилла в Сент Джонс Вуд (так называется соседний район) была пределом мечтаний отставного торговца. Там у него могли быть своя земля, свой кустарник, свои дорожки и даже свои шесть фунтов рыбы в своем собственном пруду. Там он мог сидеть под открытым небом в халате с кисточками и в кепке для курения или прогуливаться по пантеону гипсовых статуй — представляя себя Меценатом.[65]

В самом деле, жители этого района настолько в мыслях стремились к классике, что один из главных его проездов называют Альфа, а другой — Омега.

Сент Джонс Вуд был, да и все еще является любимым местом жительства «профессионалов» — художников, актеров и второразрядных писателей. Арендная плата умеренна — большинство вилл невелики.

Лишенный тишины, район Сент Джонс Вуд скоро исчезнет с карты Лондона. Уже окруженный шумными улицами, он вскоре будет заполнен компактными жилыми блоками. Ежегодно истекают арендные договоры, и груды кирпичей появляются на лужайке, где зеленела аккуратно подстриженная трава, и на садовом участке, где росли розы с рододендронами.

Этот квартал пересекается Регент-каналом, его берега поднимаются над водой с обеих сторон очень высоко — из-за высоких волн. Канал проходит вдоль Парк Роад, расположенного в Регент Парке, и идет далее — к востоку от города.

С обеих сторон к каналу примыкают кварталы жилых домов, названные, соответственно, Северным и Южным Берегом, перед каждым рядом домов пролегает улица с фонарным освещением. Улицы различаются по стилю, многие из них довольно живописны за счет растущих на них кустарников. Те, что граничат с каналом, украшены садами, спускающимися к самому краю воды, а противоположная сторона канала разобрана на частные участки.

Декоративные вечнозеленые растения, плакучие ивы, свисающие к воде, придают чрезвычайно привлекательный вид садам за домами. Стоя на мосту в Парк Роад и глядя на запад вдоль канала, вы можете усомниться в том, что находитесь в Лондоне и окружены плотными рядами зданий, простирающимися более чем на милю.

В одной из вилл Южного Берега, на участке, примыкающем к каналу, жил шотландец по имени М’Тавиш.

Он был всего лишь второразрядным клерком в городском банке; но, взглянув на шотландца, можно было предположить, что в один прекрасный день он станет шефом своей конторы. Возможно, он и сам некоторым образом рассчитывал на это, и потому снял одну из описанных выше вилл и меблировал ее практически на последние деньги.

Это был один из лучших домов улицы — достаточно хороший, чтобы жить и даже умереть в нем. М’Тавиш желал первого; второе он если и допускал, то не раньше, чем закончится его арендный договор, заключенный на двадцать один год.

Шотландец, благоразумный в других отношениях, поступил опрометчиво в выборе своего места жительства. Не прошло и трех дней с момента вселения, как он обнаружил, что справа от него живет печально известная куртизанка, а слева — другая, чуть менее знаменитая. В доме напротив — знаменитый революционный лидер, которого часто посещают политические беженцы со всех частей угнетенного мира.

М’Тавиш был сильно разочарован. Он подписался на арендный договор сроком в двадцать один год и уплатил полную стоимость арендной платы, поскольку заключал эту сделку при посредничестве и по рекомендации своей супруги, специалиста в этом вопросе.

Если бы он был холостяком, все это волновало бы его гораздо меньше. Но он был женат, имел дочерей, которые вот-вот станут взрослыми. Кроме того, он принадлежал к пресвитерианской, самой строгой секте, а его жена была еще более строгих взглядов, чем он сам. Оба они, кроме того, были истинными лоялистами[66].

Для человека его правил наличие таких соседей, как справа и слева, было просто невыносимым, в то время как его политические взгляды не позволяли мириться с наличием революционного центра напротив его дома.

Казалось, нет никакого решения данной проблемы, кроме как пожертвовать арендованным за такую высокую цену домом или утопиться в канале, протекающем позади участка.

Поскольку последнее не принесло бы никакой пользы госпоже М’Тавиш, она убедила мужа отказаться от этой идеи и перепродать дом. Увы, это оказалось невозможным для совершившего опрометчивую покупку банковского клерка! Никто не хотел приобретать его в длительную аренду — разве что соглашался снимать за мизерную арендную плату. Шотландец не мог пойти на это. Продолжить жить в доме было ненамного легче. Какое-то время он терпел. Но вскоре понял, что ничего другого не остается, кроме как пожертвовать арендой.

Когда супруги подробно обсуждали этот вопрос, их невеселую беседу прервал звонок колокольчика на воротах. Был уже вечер, и клерк, возвратившийся из города, выполнял роль отца семейства.

Кто бы это мог быть в такой поздний час? Было уже слишком поздно для формального визита. Может быть, кто-то из общества «Лэнд оф кэйкс», любящих бесцеремонно заглядывать на огонек, чтобы выпить стакан пунша или виски?

— Один господин хочет видеть вас, мистер.

Это было произнесено девицей с грубой кожей — «прислугой за всем», чье веснушчатое лицо показалось в двери комнаты и чей акцент говорил о том, что она прибыла из той же страны, что и сам М’Тавиш.

— Желает меня видеть! Кто это, Мэгги?

— Я не знаю, кто он. Он выглядит как иностранец — довольно красивый, с большой бородой, бакенбардами и усами. Я спросила, зачем он пришел. Он сказал, что хочет поговорить об аренде дома.

— Об аренде дома?

— Да, мистер. Он сказал, что слышал о том, что дом сдается.

— Впустите его!

М’Тавиш вскочил с места, опрокинув стул, на котором сидел. Миссис М’Тавиш и три дочери с волосами соломенного цвета быстро удалились в заднюю комнату — словно в гостиной должен был вот-вот появиться тигр. Они, однако, не были столь сильно напуганы, чтобы не прильнуть к двери, тщательно осматривая незнакомца через замочную скважину.

— Какой красивый! — воскликнула Элспи, самая старшая из девочек.

— Он выглядит по-военному бравым! — сказала другая, Джейн, закончив рассматривать незнакомца. — Интересно, женат ли он?

— Уйдите отсюда, девочки, — пробормотала мать. — Он может вас услышать, и папа будет сильно сердиться. Уйдите, я вам говорю!

Девочки отошли от двери и заняли места на диване.

Но любопытство их матери также нуждалось в удовлетворении, и по примеру своих дочерей она опустилась на колени и прильнула к замочной скважине сначала глазом, а затем ухом, чтобы не пропустить ни слова из разговора между своим мужем и странным посетителем с «бакенбардами и усами».

Посетитель виллы Южного берега был человеком примерно тридцати лет, производящим впечатление джентльмена.

— Мистер М’Тавиш, если я не ошибаюсь? — произнес он, как только вошел в комнату.

Шотландец кивнул в знак согласия. Прежде, чем он успел ответить, незнакомец продолжал:

— Простите меня, сэр, за это позднее вторжение. Я слышал, что ваш дом сдается.

— Это не совсем верно. Я сдаю его на длительный срок по арендному договору.

— Тогда, значит, я был неправильно информирован. На какой срок арендный договор, могу я спросить?

— Двадцать один год.

— Ах! Это меня не устраивает. Я хотел снять дом лишь на короткое время. Мне нравится этот Южный Берег — во всяком случае, он нравится моей жене, а вы знаете, сэр, что это значит — я полагаю, вы тоже женатый человек.

М’Тавиш действительно знал это, к своему несчастью, и улыбнулся в знак согласия.

— Я сожалею, — продолжал незнакомец. — Мне очень понравился ваш дом, более, чем любой другой на Берегу. Уверен, что моя жена была бы очарована им.

— Так же как и моя, — сказал М’Тавиш.

«Какая наглая ложь!» — подумала миссис М’Тавиш, прильнувшая ухом к замочной скважине.

— В таком случае, я полагаю, нет никаких шансов прийти к соглашению. Я был бы рад снять дом на год — только на один год, определенно, — и за хорошую оплату.

— Сколько вы были бы готовы дать? — спросил арендатор, готовый пойти на компромисс.