Майн Рид – Сын охотника на медведей. Тропа войны. Зверобой (страница 66)

Я не знал, что делать. Предложить деньги показалось мне глупым и неделикатным, и я решил, что нужно предложить взамен павшего коня одну из наших крупных американских лошадей. Я знал, что за них богатые мексиканцы часто платят баснословные деньги.

– Как, – гордо воскликнула она, – вы предлагаете мне другую лошадь! Взгляните сюда, – она указала на равнину, – тут тысяча лошадей, и все они мои! Разве мне нужна лошадь?

– Да, но это местные лошади, а я предлагаю…

– Я не отдала бы своего любимца за всех ваших лошадей вместе взятых. Ни одна из них не может сравниться с ним.

– Ни одна, сеньорита? – многозначительно произнес я, глядя на своего коня.

Она тоже окинула его долгим взглядом и, хотя не произнесла ни слова, по-видимому, смогла по достоинству оценить моего Моро.

– Да, вы правы, – наконец сказала она, – лошадь у вас действительно хороша.

У меня мелькнула мысль: «Неужели ей захочется получить именно мою лошадь?» Я почувствовал, что ни в чем, даже в малости, не смогу отказать этой гордой красавице.

В это время, к счастью, подъехали мои солдаты и, таким образом, прервали наш разговор. Их появление, видимо, обеспокоило девушку, но я приказал своим людям повернуть обратно и вновь остался вдвоем со своей пленницей.

Как только солдаты удалились, красавица спросила меня:

– Это техасцы?

– Не все, – ответил я.

– Вы их предводитель?

– Да.

– Капитан?

– Капитан.

– Господин капитан, я ваша пленница?

Вопрос застал меня врасплох, и я не знал, что ответить. Если она шпион, то, отпустив ее, я могу навлечь на себя большие неприятности. С другой стороны, назвав ее своей пленницей, я мог вызвать ее гнев. Хотя, это совершенно ясно, мне, напротив, хотелось с ней подружиться.

Видя мое колебание, она второй раз спросила меня:

– Я ваша пленница?

– Сеньорита, мне кажется, я сам пленен вами…

Девушка внимательно взглянула на меня большими лучистыми глазами. Мне показалось, что она осталась довольна моим ответом.

– Это пустая любезность. Свободна я или нет? – спросила она решительно.

– Сеньорита, – сказал я, приблизившись к ней и серьезно глядя в ее красивые глаза. – Дайте мне слово, что вы не шпион, – и вы будете свободны. Мне нужно лишь ваше честное слово.

Она разразилась смехом.

– Я шпион? Да вы шутите, капитан?

– Надеюсь, сеньорита, что вы не шутите. Итак, значит, вы не шпион?

– Ничего подобного! – воскликнула девушка, продолжая смеяться.

– Так почему же вы спасались бегством от нас?

– Да разве вы не техасцы?! Не обижайтесь, но у мексиканцев они пользуются самой дурной репутацией!

– Но ведь вы рисковали своей жизнью!

– Да, теперь вижу, что рисковала, но тогда не осознавала этого. Я не предполагала, что в вашем отряде найдется ездок, способный догнать меня! Вы один смогли это сделать!

Мы смущенно взглянули друг на друга, и мне показалось, что в ее взгляде вместо прежнего гнева мелькнула искорка нежности и, пожалуй, толика уважения.

Несколько минут мы оба молчали.

– Сеньорита, – произнес я наконец. – Шпион вы или нет, я вас не задерживаю. Вы свободны. Я беру ответственность на себя.

– Благодарю вас, сеньор! В награду за великодушие я сейчас успокою вас. Читайте.

И она передала мне сложенную бумагу. Это был пропуск, выданный главнокомандующим на имя доньи Айсолины де Варгас.

– Как видите, капитан, – заметила она, смеясь, – документ удостоверяет, что я вовсе не была вашей пленницей.

– Зачем же поступать так неосторожно? Бегством вы возбудили всеобщее подозрение и вызвали преследование. Преследование могло закончиться для вас куда печальнее. Тем более, что с пропуском вам нечего было бояться.

– Из осторожности я поостереглась показывать пропуск. Я не была уверена, что вы американцы. И, кроме того, я боялась, как бы мои бумаги не попали в руки наших друзей, которых мы боимся больше, чем врагов. Вы слишком хорошо говорите по-испански. Если бы вы закричали «стой» на своем родном языке, я бы тотчас же остановилась и тем самым спасла бы, может быть, своего бедного любимца…

Она снова встала на колени и, обняв лошадь, заплакала.

– Бедный мой товарищ! Сколько раз спасал ты меня от опасности! А теперь я должна сидеть дома. Без тебя я не рискну носиться по прерии. Тот, кто убил тебя, лишил меня крыльев!

– Сеньорита, – снова сказал я. – У нас в отряде есть прекрасные лошади…

– Для меня ни одна из них не имеет цены.

– Вы не всех видели.

– Всех до единой. Впрочем… одна мне нравится. Вот она! Красавица.

Бархатный взгляд девичьих глаз остановился на моем красавце Моро. Я вздрогнул. Она, заметив мое смущение, молча ждала ответа.

– Сеньорита, – с трудом проговорил я, – этот конь – мой любимый, испытанный друг. Если вы желаете забрать его… он ваш.

– Спасибо, – спокойно ответила она. – Посмотрим, каков он. Дайте мне лассо с моего седла.

От волнения я не мог говорить и начинал уже ненавидеть красавицу. Легко взлетев в седло, она помчалась к отделившемуся от стада буйволу, ловко накинула на него лассо и повалила животное на землю.

– Чудный конь! – воскликнула Айсолина, возвратившись ко мне. – С ним я, пожалуй, скоро позабуду своего прежнего товарища! Ведь эта лошадь моя?

– Да, если вы этого желаете, – ответил я не в силах скрыть огорчение. Я чувствовал, что у меня отнимают моего лучшего друга.

– Но я этого не желаю, – решительно ответила она и засмеялась. – Я знаю ваши мысли и вполне способна оценить ваше самопожертвование. Оставьте себе вашего коня. Прощайте.

– Разве вы не позволите мне проводить вас домой?

– Нет, благодарю вас. Я уже дома. Вот мой дом, вернее дом моего отца. – Она указала на заинтересовавшую меня асьенду.

– Помните, капитан, что вы мой враг и я не имею права ни принять вашей любезности, ни оказать вам гостеприимство. За нами могут следить. Боже мой, вот идет Иджурра, мой двоюродный брат! Уходите скорее! Прощайте!

Мне пришлось спешно проститься и уехать. Приблизившись к лесу, я из любопытства оглянулся. Иджурра что-то сердито выговаривал Айсолине, указывая на какую-то бумагу. Увидев это, я хотел вернуться к ним и узнать, в чем дело, но девушка, решительно отвернувшись, поспешила по направлению к своему жилищу, и мне ничего не оставалось, как вернуться в село.

Глава IV

Дон Рамон

Это происшествие произвело на меня такое впечатление, что я всю ночь видел во сне то погоню за Айсолиной, то мрачное лицо Иджурры.

Разбуженный утренним рожком, я вначале не мог понять, было это приключение сном или действительностью. Я старался спокойно все обдумать и серьезно приняться за дела, но образ решительной амазонки Айсолины все время стоял у меня перед глазами. Она не была моей первой любовью, ведь мне было уже почти тридцать лет, но я вполне сознавал, что страстно влюбился. Я вспомнил, как быстро мы расстались, и думал о том, что никакой надежды на новое свидание нет. Надо было придумать какой-нибудь план для возобновления знакомства с Айсолиной. Мое положение как командира неприятельского отряда в данном случае создавало большие затруднения. Отвергнув массу промелькнувших в моей голове планов, я вспомнил, что ее лассо осталось у меня по-прежнему привязанным к седлу Моро, и решил лично доставить его Айсолине.

В это время на площади показался конный драгун: он искал меня. Когда ему указали, где я, он объявил, что прислан от командующего с бумагой. Развернув приказ-бумагу, я прочел следующее:

«Главная квартира оккупационной армии. Июль 1846 г.

Капитан, возьмите достаточное количество солдат и направьтесь к жилищу дона Рамона де Варгаса. Там вы найдете пять тысяч быков, которых доставите в американскую армию и передадите главнокомандующему. Прилагаемая записка объяснит вам, как вы должны действовать.

Старший адъютант».

Прочтя это, я уже не думал о лассо, но представлял себе, как решительно въеду в ворота асьенды со спокойствием и правами желанного гостя. Я уже видел себя сидящим с доном Рамоном де Варгасом за рюмкой хереса. Старик представит меня дочери, сам пойдет следить за выдачей фуража, а мы останемся вдвоем с Айсолиной… А Иджурра тоже будет там? Я и забыл про него! Мысль о нем несколько омрачила мое настроение.