Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 3 (страница 91)

Глава LII

НЕТ БОЛЕЕ МОНАХОВ

Зорильо прекрасно сделал, покинув свою камеру ранее назначенного им себе срока. В трапезной в это время царило необычное оживление. Человек пятьдесят, собравшиеся там, были одеты уже не в рясы, а в военные мундиры. Тут же была приготовлена и вся остальная амуниция, по-видимому кавалерийская. Хотя лошадей в монастыре не было, но все «монахи» прекрасно знали, где они их найдут. К тому же время садиться на коней еще не настало.

Оставалось провести как можно веселее эту последнюю ночь в монастыре. Стол был заставлен яствами и винами, предназначенными к уничтожению.

Около полуночи Ривас, председательствовавший за столом, встал, собираясь говорить речь.

— Товарищи! — начал он. — Вы знаете, что в эту ночь мы покидаем монастырь, но не всем еще известно, куда мы направимся и что намереваемся предпринять. Я считаю своим долгом сообщить вам об этом: я получил сегодня письмо от моего старого друга, генерала Альвареса, который сообщает, что все повстанцы готовы и ожидают лишь нас, партизан, чтобы подать сигнал к восстанию. Я ответил с тем же посланием, что и мы готовы откликнуться на зов. Вы одобряете мой ответ?

— Одобряем! — ответили все в один голос.

— Я написал также генералу, что мы будем там, где он нам назначил. План его заключается в том, чтобы атаковать Оаксака и двинуться затем на столицу. Я все сказал, товарищи, и нам остается только отправиться за лошадьми. Место сбора по эту сторону уарды.

Все остались еще, однако, допивать вино, так как времени впереди было достаточно. Начались тосты, в которых немалую роль играли Керней и техасец. Крики: «Patria у libertad» не умолкали.

Во время этого невообразимого шума кто-то ворвался вдруг в комнату с криком:

— Измена!

— Измена? — повторили, как эхо, все пятьдесят человек, повернувшись к дворецкому, так как это был он.

— Что вы хотите сказать этим, Грегорио?

— Здесь есть человек, который расскажет вам все лучше меня.

— Кто же это?

— Человек, пришедший из Сан-Августина.

— Но как же он прошел мимо часового?

— Ах, капитан, спросите его самого.

По приказанию Риваса Грегорио ввел в комнату посланного.

— Кучер!.. — удивились про себя Керней и техасец.

Это был Хосе, весь запыхавшийся от скорой ходьбы по горам.

— Но как же вас пропустил часовой? Ведь пароль вам не известен?

— Пароля не понадобилось, так как часовой лежит мертвый на дне пропасти.

— Кто нам изменил? Кто убил его?..

— Карлик Зорильо, — ответил Хосе к общему изумлению.

Тогда со всех сторон поднялись крики о мщении.

Ривас и Керней отошли с Хосе в сторону, где кучер рассказал им все виденное и слышанное. В заключение он сообщил, что дон Игнацио с дочерью и графиней находятся в настоящее время на даче около Сан-Августина.

В это время большинство партизан покинули столовую. Некоторые пошли осмотреть келью карлика, где валявшаяся на полу пила и висящая из окна цепь подтвердили совершенное им преступление. В столовую партизаны вернулись лишь после того, как их убитый товарищ был извлечен из пропасти и похоронен в могиле, вырытой их собственными руками.

Глава LIII

ОДНИ ТОЛЬКО ПУСТЫЕ БУТЫЛКИ

В то время, как партизаны хоронили своего несчастного товарища, из Мексико выступили два эскадрона гусар с Сантандером во главе.

Подъехав к тому месту, где он оставил карлика на попечении конвойных, полковник приказал взять его с собой на лошадь. Затем кавалерия понеслась через Сан-Августин.

В расстоянии версты от Сан-Августина дорога стала такой тяжелой, что гусары принуждены были сойти с лошадей. Карлик, шедший впереди, был похож скорее на четвероногое, чем на человека, так как полз на четвереньках. Вдруг он начал дрожать: дойдя до обрыва, он увидел, что убитый им монах исчез!

Очевидно, монахи нашли его и унесли, теперь можно было уже опасаться всего. Сантандер, казавшийся храбрым только с виду, стал колебаться и хотел остановить карлика, прекратив наступление. Но офицер, наблюдавший за Зорильо, так энергично подгонял его, что полковник не счел возможным скомандовать отступление.

Никакой враг, однако, не угрожал им. Не встретив ни часового, ни патруля, они беспрепятственно подошли к монастырю. Солдаты оцепили его кругом, но на требование сдаться не последовало ответа. Не лучший результат получен был и после ружейного выстрела. Эта мертвая тишина ясно доказывала, что в монастыре никого не было… Тогда полковник решился войти в монастырь в сопровождении дюжины солдат. В трапезной все носило следы недавнего пребывания людей, бутылки на столе были так же пусты, как сам монастырь.

Разочарование, испытанное солдатами при виде пустых бутылок, было все же не так сильно, как разочарование полковника, снова упустившего своих врагов.

Зорильо, однако, не счел себя побежденным, наклонившись к уху полковника, он прошептал ему несколько слов, от которых лицо Сантандера просияло. Подозвав майора, он сказал ему:

— Еще несколько верст — и мы, надеюсь, найдем гнездо, которое не окажется пустым.

Затем, пришпорив лошадь, он понесся вперед, скомандовав:

— В карьер!

Глава LIV

ПЕРИПЕТИИ

Утренняя заря уже окрасила вершины Кордильер, когда гусары снова проскакали через Сан-Августин. Люди, шедшие к обедне, не могли понять, откуда возвращалась кавалерия в такой ранний час. Обитательницы виллы, мимо которых гусарам пришлось снова проехать, вглядывались с необычайной тревогой в ряды солдат, но ничто не изменилось, ни одного человека не прибавилось и не убавилось.

— Не права была я, говоря вам, что не надо беспокоиться? — вскричала графиня. — Я была уверена, что если их предупредят вовремя, то нам нечего будет за них бояться.

Они теперь уже знали, как обстоит дело, так как посланный вернулся, принеся с собой два письма: одно на имя Луизы, другое на имя графини Альмонте. Это было первое послание Кернея к своей возлюбленной, полное страстной любви, послание, которое он заканчивал словами, что если умрет, то с именем Луизы на устах.

Письмо к Изабелле было совсем в другом роде. Руперто писал ей как жених, уверенный в ее чувстве, относясь к ней как к самому близкому другу. Он говорил ей о поднимающемся восстании, о готовящемся нападении на Оаксака, о надеждах на успех и, сообщая ей, где должен был находиться на следующий день, высказывал тревогу о ней и Луизе.

Какая опасность могла угрожать им?..

Дон Игнацио уже давно уехал в город. Оставшись одни, подруги, сильно встревоженные, не могли найти себе места. Но им недолго пришлось предаваться одиночеству. Часов около восьми появился Сантандер. Въехав верхом в сопровождении солдат прямо во двор, он обратился к девушкам:

— Сеньориты, вы удивлены моим бесцеремонным появлением в такой неурочный час. Мне самому, поверьте, очень жаль, что я принужден так поступать!

— В чем дело, полковник? — спросила графиня хладнокровно.

— Я обязан арестовать вас и вашу подругу. Мне это крайне тяжело, но долг прежде всего.

— Понимаю, — ответила графиня, — вам должно быть тяжело исполнять подобный долг, входящий обыкновенно в обязанность полицейских!

Оскорбленный этим замечанием, Сантандер ответил пренебрежительно:

— Благодарю, графиня, за любезное замечание, но это не помешает мне арестовать вас и сеньориту Вальверде.

Графиня даже не удостоила его ответом. Гордо взглянув на него, она повернулась к нему спиной и ушла. С таким же гордым, хотя и менее презрительным, видом вышла за нею и Луиза. Обеим было разрешено вернуться в свои комнаты, в то время как полковник принимал необходимые меры. Первой из них было окружение дома солдатами, и минут через десять дом дона Игнацио походил на казармы с часовым у каждой двери.

Глава LV

УЗНИЦЫ

В ту минуту, когда девушки уже были арестованы, но дом еще не был окружен солдатами, Хосе, бывший свидетелем всего происходившего, стремительно побежал в парк. Он перелез через ограду и поспешил к указанному ему графиней месту.

Он взбирался на гору так скоро, как только мог, ни разу не оглянувшись и не замечая следившего за ним карлика, который, видя, как кучер лез через ограду, решил проследить за ним, чтобы сообщить потом обо всем Сантандеру, от которого надеялся получить щедрую награду.

Пройдя верст пять, он вдруг потерял Хосе из виду, однако продолжал идти, заметив вдалеке костер, озарявший ярким светом людей, лошадей, оружие.

Не подходя к ним близко, но успев, однако, разглядеть фигуру великана техасца, он поспешил обратно в Тлалпам с доносом Сантандеру.

В ожидании его возвращения вернемся к дому дона Игнацио. Обе узницы, сидя в своих комнатах, смотрели в окно на поставленного в саду часового.

Пепита, которая была допущена к своей госпоже, рассказала ей об исчезновении Хосе, на которого все они возлагали большие надежды. Немного успокоенные этим известием, они скоро начали опять тревожиться, так как приближалась ночь, а положение их не изменялось. Наконец, около полуночи Пепита снова появилась, но на этот раз с печальным известием об аресте дона Игнацио солдатами Сантандера.

Луиза надеявшаяся, что с возвращением отца все изменится, потеряла последнюю надежду на спасение. Дон Игнацио, несмотря на то что он министр, будет посажен в тюрьму!

Подойдя к полуоткрытым дверям, подруги увидели экипаж, в котором возвратился дон Игнацио. Но почему же лошади повернуты опять головами по направлению к городу, а по бокам экипажа стоят гусары?