Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 3 (страница 76)

— О Изабелла, чего я не сделаю, чтобы спасти Кернея!

— Мне нужно ваше содействие для того, чтобы освободить Руперто, а не Кернея. О последнем я позабочусь уже сама.

Удивление дочери дона Игнацио все возрастало. Чего хотела от нее графиня? Она решилась, наконец, спросить ее:

— Какую же роль вы мне назначаете?

— Роль ловкой кокетки, не более.

Кокетство было совершенно не в характере Луизы Вальверде. Имея большое число поклонников, она не заслуживала все же упрека в легкомыслии и нисколько не завлекала их. С того дня, как она полюбила Кернея, сердце ее принадлежало всецело ему одному. Многие даже осуждали ее, находя слишком недоступной и холодной, не подозревая, как горячо билось это сердце, но для одного только человека. Средство, придуманное Изабеллой, глубоко смутило ее подругу. Заметив ее волнение, графиня поспешила сказать:

— Ведь только на время, дорогая. Вам не придется играть эту роль так долго, чтобы быть скомпрометированной, к тому же я вовсе не предлагаю вам вскружить голову всем вашим поклонникам, а только одному.

— Кому же?

— Карлосу Сантандеру, гусарскому полковнику, адъютанту его превосходительства. Его репутация не слишком почтенна, но он пользуется милостью Санта-Анны.

— Ах, Изабелла, какое заблуждение предполагать, что я могу иметь на него влияние! Карлос Сантандер менее, чем кто-либо другой, пожелает спасти Флоранса Кернея. Вы ведь знаете почему!

— Да, это я знаю. Но он может помочь мне освободить Руперто. Мои личные качества, к счастью, не оценены полковником, замечающим лишь вас одну. Он не чувствует ревности к Руперто, он преследует его лишь из желания сделать приятное своему начальнику. Если вы согласитесь исполнить мою просьбу, нам легко будет восторжествовать над его чувством.

— Что же я должна буду делать?

— Вы должны быть любезны с ним хоть для вида и до тех пор, пока мы не достигнем желаемого.

— Я уверена, что из этого ничего не выйдет.

— А я так напротив, amigo mia. Вам, конечно, это будет не совсем приятно, но вы ведь сделаете это для меня, не правда ли? В благодарность я поступлю так же и буду играть ту же роль по отношению к другому человеку для спасения Флоранса Кернея… Вы понимаете меня?

— Не вполне.

— Я объясню подробнее в другой раз, только позвольте…

— И для дона Флоранса! Его имя будет лучшей порукой вашего согласия! Но какое странное стечение обстоятельств! Я буду действовать для вас, а вы для меня, а сами для себя мы ничего не можем сделать! Не будем все же отчаиваться в успехе.

В эту минуту экипаж остановился у дома Луизы. Графиня, отпустив кучера, пошла к своей подруге, которой хотела сказать еще несколько слов.

Войдя в дом, они выбрали уголок, где могли поговорить, не будучи никем услышаны.

— Время не терпит, — сказала Изабелла, — и надо будет воспользоваться случаем, если он представится, сегодня же во время процессии…

— Мне даже подумать тяжело об этой процессии! Каково сознавать, что все веселятся, в то время как он изнывает в тюрьме! Нам придется проехать мимо нее! Ах, я чувствую, что у меня явится безумное желание сойти с экипажа и приблизиться к нему.

— Это был бы лучший способ погубить дона Флоранса и никогда более его не увидеть. Вы этим разрушили бы весь мой план. Я объяснюсь подробнее, когда настанет время действовать.

— Значит, вы хотите непременно ехать?

— Конечно, и именно для задуманного мною. Вот почему я и прошу вас взять меня с собой в экипаж. Не надо раздражать Санта-Анну, и, как бы я ни была на него сердита, я все же очень сожалею, что позволила себе быть с ним такой резкой, но разве я могла спокойно слушать, что Руперто называют вором! Впрочем, нет худа без добра. Итак, скорее идите одеваться, выберите ваш лучший наряд, украсьте себя драгоценностями и, главное будьте готовы ко времени прибытия парадной кареты. Карамба! — прибавила она, взглянув на свои часики. — Нам надо торопиться. Мне надо тоже успеть одеться.

Сделав несколько шагов к двери, она вдруг остановилась.

— Еще одно слово, — сказала она. — Когда вы будете разговаривать с Карлосом Сантандером, не делайте такого несчастного вида. Печаль — худшее оружие для достижения цели. Поборите себя, прошу вас, хоть на то время, когда будете находиться в присутствии Сантандера. Кажитесь веселой, улыбайтесь самым непринужденным образом. Я, со своей стороны, буду вести себя так же с Санта-Анной.

Когда Изабелла Альмонте вышла от своей подруги, на лицо ее тотчас спустилось облако печали, она не менее Луизы нуждалась в поддержке, делая неимоверные усилия, чтобы казаться веселой и беззаботной.

Глава XXII

УЗНИКИ ЗА РАБОТОЙ

Отряд скованных арестантов следует по улице Платерос. Доминго, надзиратель, сопровождает их, держа в руке огромный кнут. Несколько сторожей из тюрьмы и солдат следуют за ними. Узники прикованы друг к другу парами, причем цепи колодок немного отпущены, чтобы дать арестантам возможность передвигаться. При такого рода системе нет надобности в многочисленной страже, для скованных достаточно одного часового там, где для свободных арестантов понадобилось бы человек двенадцать. Побег совершенно невозможен, хотя перед чем остановились бы эти «спаренные», если бы им угрожали только ружья да сабли?

Плиты сняли, открыв канаву, наполненную вонючей грязью, около нее навалены всевозможные орудия для чистки и лопаты всех величин. Подойдя к этому месту, Доминго, не отходивший ни на шаг от арестантов, приказал им приниматься за работу. Отказ или непослушание немыслимы, даже простое колебание наказывается ударом кнута или ружейного приклада. Кернею и Крису Року пришлось поневоле следовать примеру остальных. Но никто не принялся за работу с таким отвращением, как техасец. Прежде чем приступить к ней, он взмахнул лопатой с таким угрожающим видом, точно хотел размозжить ею голову ближайшему солдату.

— Проклятие! — воскликнул он, — Хоть ты, подлец, и не виноват, но я с наслаждением рассек бы твою башку! Ах, почему я не в Техасе! Не пощадил бы я тогда ни одного встречного мексиканца!..

Не понимая ни одного слова из всего сказанного Роком, солдат, испуганный его угрожающим видом, отступил с таким глупым выражением лица, что техасец не мог удержаться от смеха. Затем, не говоря более ни слова, принялся за дело.

Сначала работа была довольно сносной. Выгребая обильную грязь, не приходилось спускаться в канаву, однако в скором времени на дне канавы образовалась густая масса, выгрести которую можно, лишь спустившись в нее, что и было приказано сделать. Это варварство, достойное дикарей! Однако Доминго этим нисколько не смутился и, щелкнув бичом, повторил приказание.

Некоторые спускаются осторожно, погружаясь по пояс в грязь, другие так долго приготовляются, что приходится пустить в дело кнут. Из каждой скованной пары только один обязан спускаться в канаву. Несмотря на отвращение, испытываемое Крисом Роком к карлику, он не желал, чтобы тот утонул или задохся в грязи, и потому решительно спускается сам.

Несмотря на свой высокий рост, техасец погрузился до бедер. Края канавы доходяг ему до шеи, тогда как у других арестантов голова едва видна. Ни Керней, ни Ривас еще не опустились. Как это ни казалось странным, но они чувствовали взаимную симпатию и теперь спорили, кому спуститься в канаву. Каждый, желая избавить товарища от этой муки, брал ужасную обязанность на себя. Их пререкания были, однако, прерваны тюремщиком, который, схватив Риваса за плечо, приказал ему немедленно спуститься. Ривас поспешил повиноваться, побуждаемый чувством великодушия по отношению к молодому ирландцу. Если бы здесь находился Карлос Сантандер, он заставил бы, конечно, спуститься Кернея, но тюремщик, помня дерзости, сказанные Руперто полковнику, выбрал его.

Работа подвигается, одни из арестантов выбрасывают из канавы грязь на улицу, другие уминают ее лопатами, чтобы она не растекалась, — отвратительный, унижающий человеческое достоинство труд!

Глава XXIII

ПРОЦЕССИЯ

Как ни мучительна была эта работа, некоторые арестанты не могли все же удержаться от шуток, обращенных к прохожим, брезгливо сторонившимся. Достаточно было бросить ком грязи, чтобы совершенно испортить одежду или обувь.

Стража оставалась безучастной, так как шутки были по большей части направлены на простолюдинов, привыкших ко всякого рода обращению.

Впрочем, так поступали только арестанты низшей категории, другие же чувствовали себя настолько униженными, что им было не до шуток. Как мы знаем, некоторые из них заслуживали лучшей участи, не зная за собой никакой вины. Им приходилось видеть среди прохожих знакомые лица, выражавшие им свою симпатию улыбкой или взглядом.

В Мексике арестант должен быть самым последним негодяем, чтобы его покинула возлюбленная. Вот почему время от времени смуглые девушки подходят к чистильщикам и, произнеся несколько слов, протягивают им жадно схватываемые свертки. Эти маленькие подарки, состоящие по большей части из произведений соседней булочной, допускаются часовыми после их осмотра. Но за этим исключением никто почти не обращает внимания на чистильщиков. Они слишком обыденное зрелище, даже более обыденное, чем метельщики улиц в Лондоне.

Однако на этот раз зрелище представляло больше интереса, благодаря странной паре, состоявшей из великана и карлика.