Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 3 (страница 58)

После раскрытия этой тайны прошло уже несколько часов, а молодые люди все еще не были в состоянии успокоиться, с ужасом думая о том, что их невесты могли сделаться жертвами грубых разбойников и, что еще хуже, таких негодяев, как де Лара и Кальдерон.

— Да, теперь все ясно, — сказал Кроуджер. — Их привела сюда вовсе не жажда наживы, а иные дьявольские мотивы; в этом я теперь совершенно убежден.

— Знаешь ли, Нед, я с самого начала это подозревал. Вспомни хорошенько, что я говорил, когда мы уезжали из Сан-Франциско; я страшно боялся, что девушки останутся в одном городе с ними. Кто же мог тогда представить себе, что они последуют за ними даже на корабль, нисколько не стесняясь присутствием Гарри Блю, который так горячо обещал их охранять? Ведь он уверил нас, что за них готов пожертвовать своей жизнью.

— Конечно, я все это прекрасно помню, и, если когда-нибудь мне посчастливится его найти, я примерно накажу его за такое вероломство.

— А что ты думаешь предпринять, дружище, когда мы доберемся до Панамы? Ведь, нагнав фрегат, мы будем обязаны туда вернуться.

— Обязаны! Как будто существуют обязательства для людей в нашем положении! Если капитан Бресбридж не поможет нам в поисках, я пойду один.

— Положим, не один: я ведь тоже отправляюсь с тобой.

— Как жаль, что мы не знаем места! Они, очевидно, подходили близко к берегу, раз решили удовлетвориться шлюпкой.

— Знаю, Вилли, и, конечно, рассчитываю на тебя. Но если капитан Бресбридж не поможет нам со своим фрегатом, то я брошу службу, сам зафрахтую судно, наберу экипаж и обыщу весь американский берег до последнего уголка, пока не найду, куда их запрятали.

— Да, наверное, они были в виду земли, и недалеко. Я спрашивал дона Грегорио. Это он твердо знает, но больше мне ничего не удалось выведать у него. Он уверяет, что в то утро они видели землю впервые после ухода из Калифорнии. Капитан им говорил, что они дня через два будут в Панаме. Дон Грегорио видел в окно, как ушла лодка. По-видимому, негодяи направились к какому-то близлежащему берегу в светлую лунную ночь. Это все, что я из него вытянул.

— А старый негр не мог побольше рассказать?

— Я его спрашивал. Он тоже уверяет, что они проходили близко от берега. Где это было, он знает не лучше, чем орангутанги. Впрочем, он сообщил одну подробность, на мои взгляд довольно существенную. Незадолго до того, как его схватили, он смотрел на море и видел гору странной формы. По его словам, у нее было две вершины, и между ними светила луна. Это двуглавая гора может оказаться полезной для нас.

— Какое несчастье, что шкипер сошел с ума! Если б не это, он сказал бы нам, где находился в то время, как барк был брошен. Я начинаю верить, что судьба против нас. Кстати, почему мы ни разу не подумали заглянуть в судовой журнал? Это помогло бы нам кое-что выяснить.

— Наверное, помогло бы, если б только мы имели его под рукой. Ты очень ошибаешься, думая, что это мне не приходило в голову. Напротив, я все время его ищу. Но он исчез, а куда — не знаю. Возможно, что они перед уходом выбросили его за борт, хотя какая им была польза от этого? Кок говорил, что обыкновенно журнал лежал на полочке у поворота лестницы в каюту. Я смотрел и там и в других местах, но нигде его не нашел. В самом деле, ты, может быть, прав, говоря, что судьба против нас. Если это так, то мы вряд ли дойдем до Панамы…

— Посмотри! — воскликнул Кедуолладер, прерывая печальные рассуждения друга. — Вот так скоты! Что они там рвут на части? Я уверен, что это именно судовой журнал.

В самом деле обезьяны, поднявшие возню под палубой, что-то усердно вырывали друг у друга. При ближайшем рассмотрении это оказалась большая книга в красном кожаном переплете.

— Так оно и есть, шканечный журнал! — обрадовался Кроуджер. Оба моряка бросились спасать книгу из когтей обезьян.

Это удалось им не без труда: пришлось оглушить животных ударами по голове, после чего они наконец выпустили добычу из своих костлявых лап.

Журнал, хотя и в потрепанном виде, оказался в руках наших героев; листки с записями, к счастью, были не тронуты. Одна из последних записей, сделанных очень недавно, гласила: «Широта 7°20′, долгота 82°12′. Легкий бриз».

— Великолепно! — воскликнул Кроуджер, убегая наверх и перепрыгивая через морскую карту. — С журналом и двуглавой горой мы можем напасть на след разбойников. Как раз тогда, когда все казалось безнадежным! Вилли, старина, это что-нибудь да значит! Я чувствую, что наступает поворот в судьбе, и теперь нам улыбнется счастье!

— Хорошо бы это было!

— Будь у нас человек десять команды или хоть шесть, я бы не подумал идти в Панаму, а сразу пристал бы к острову Койба. Судя по карте, это и есть тот берег, который они увидели, или же Гикарон, лежащий к юго-западу. С легким бризом они вряд ли могли с того дня далеко уйти. За десять пар сильных рук и за десять толковых молодцев я дал бы по тысяче фунтов каждому. Ах, если бы теперь с нами была наша старая команда с «Паладина»!

— Будь спокоен, Нед, мы так или иначе встретим их. Старик Бресбридж не оставит нас, в этом я уверен. Если он сам не пойдет на фрегате, то даст нам команду, и мы при встрече быстро справимся с негодяями. Я желал бы скорее очутиться в Панаме.

— А я предпочел бы добраться до Койбы или вообще до того берега, где высадились разбойники.

— Но мы втроем против двенадцати.

— А мне все равно, и я с радостью согласился бы очутиться среди них хотя бы одному.

— Нед, этого никогда не случится, потому что, где бы то ни было, я буду всегда с тобой. У нас общая цель, и мы или добьемся ее, или вместе погибнем.

— Верю тебе, Вилли. Ты мне друг до конца. А теперь бросим всякие разговоры. Надо употребить все усилия, чтобы дойти до Панамы, а там мы направимся на остров Койба. Нам везет: ветер с запада, — продолжал Кроуджер веселым голосом, — если он продержится еще двадцать четыре часа, мы скоро увидим землю.

— Пароход с севера! — крикнул грубый голос Груммета.

Обернувшись с изумлением, молодые люди увидели на горизонте судно. Глядя в подзорную трубу, Кроуджер сказал:

— Ты прав, боцман, это пароход, и он идет нам наперерез. Поверни руль и возьми курс на него.

Несколькими поворотами руля Груммет поставил «Кондора» навстречу судну. Молодые люди с помощью кока ослабили шкоты и поставили паруса в нужном направлении.

Расстояние между двумя кораблями стало заметно уменьшаться, и, по мере приближения, они начали внимательно всматриваться друг в друга. Находившиеся на барке вскоре определили тип судна. Это был не военный корабль, а пассажирский, из тех, что за последнее время курсировали между Сан-Франциско и Панамой. Зато этому кораблю было гораздо труднее разобрать шедший ему навстречу барк. Видно было только, что это трехмачтовый барк с поднятыми парусами, тогда как остальные болтались на реях, изорванные в клочья. Одно это могло возбудить любопытство. Но еще страннее казался развевавшийся на грот-мачте перевернутый флаг: ведь это означало сигнал бедствия.

Отвечая на призыв, капитан почтового парохода скомандовал: «Стоп, машина!» Громадный левиафан, делавший по двенадцати узлов, замедлил ход и наконец совсем остановился.

Барк подошел к нему на расстояние кабельтова.

С корабля раздалось:

— Алло, барк! Откуда?

— «Кондор» из Вальпараисо. Терпит бедствия.

— Спускайте шлюпку.

— Нет команды.

— Обождите, мы сами подойдем.

Менее чем через пять минут была спущена шлюпка с несколькими матросами. Они подошли к барку, но не подымались на борт.

Кроуджер, уже выработавший план действий, попросил отвезти его на пароход; его желание было тотчас исполнено.

Судно было переполнено людьми и действительно оказалось одним из линейных пароходов, совершавших рейсы между Панамой и Сан-Франциско. Не менее тысячи человек, самых различных национальностей, толпилось по палубам; между ними было много калифорнийских рудокопов, пытавших счастье на приисках и возвращавшихся домой, кто веселый, кто разочарованный.

Кроуджер сразу сообщил о своих злоключениях сначала капитану, а потом пассажирам, обратившись ко всем с предложением помочь ему не только в работе на барке, но и в отыскании вероломного экипажа. За эту двойную службу он обещал им хорошее вознаграждение; капитан парохода, боявшийся, что от него потребуется помощь, охотно подтвердил основательность его обещаний, поручившись за его кредитоспособность.

Оказалось, что далеко не всеми руководила жадность к деньгам. Многие из этих людей ставили честность и человеколюбие выше всего и во имя правого дела готовы были бороться на жизнь и на смерть. Недаром в складках их лохмотьев скрывались ножи и кинжалы, уже не раз служившие им для защиты невинных и слабых.

Выслушав повесть Кроуджера, они, не дождавшись даже ее конца, сразу отозвались на его призыв. Желающих нашлось так много, что он не мог забрать всех и ограничился двадцатью молодцами, с которыми и вернулся на «Кондор».

Оба судна разными путями направились в Панаму. Барк в восстановленном виде, с добавочными парусами и со свежей командой, держался курса, обозначенного перед самой катастрофой на последней странице судового журнала.

Глава LI

ГОЛОД

Пока на море происходили вышеописанные события, на пустынном острове разыгрывалась тяжелая драма. Вынужденному пребыванию на острове не было видно конца. Положение команды «Кондора» было совершенно безвыходным. Внешний облик и поведение разбойников за это время резко изменились. Когда они выбросились на берег и водворились там со своим награбленным золотом, и настроение и вид их были совсем иные. Тогда они шумели и смеялись, теперь же, еле держась на ногах, придавленные и бледные, они бродили, как привидения.