Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 3 (страница 31)

Очутившись в отдельном кабинете, Кроуджер заказал изысканный ужин и потребовал лучшего шампанского. Владелец ресторана предложил ему какой-то особенной мадеры, бутылка которой стоила пятнадцать долларов. Лейтенант приказал подать сразу полдюжины. В этот вечер ничто не казалось ему слишком дорогим.

Не прошло и десяти минут, как ужин был уже на столе. Нет уголка на земном шаре, где бы лакеи отличались большей расторопностью, повара большим искусством и цены большей высотой. Золотой город всегда славился любовью к гастрономии. Даже в половине девятнадцатого века, то есть в начале своего существования, когда жители его ютились в грубо сколоченных бараках и парусиновых палатках, в нем можно было найти все сколько-нибудь известные кушанья, приготовляемые по всех частях света, насладиться всеми тонкостями французской, испанской и итальянской кухни, получить лучший английский ростбиф, американскую свинину с бобами, эльзасские пулярки, немецкие сосиски с капустой, суп из ласточкиных гнезд и целый ряд всевозможных экзотических яств. Если бы Лукулл дожил до 1849 года, он, наверное, покинул бы берега Тибра и переселился бы в Калифорнию.

Ужин, сервированный для молодых моряков в отдельном кабинете Парк-Отеля, не оставлял желать ничего лучшего. К сожалению, у них было слишком мало времени, чтобы они могли просмаковать его как следует. Как англичане, так и американцы обещали вернуться на свои корабли между двенадцатью и часом. Им пришлось встать из-за стола в самый разгар веселья.

Выйдя из отдельного кабинета, они попали в великолепный общий зал. Путь их лежал мимо стойки. Перед тем как распрощаться с новыми приятелями, Кроуджер стал уговаривать их выпить еще по бокальчику вина.

Этого требовали и местные обычаи. Ни один калифорниец не считает возможным покинуть ресторан, не остановившись хотя бы на пять минут у стойки. Кутеж считается незаконченным без «прощального» тоста в общем зале. Решив соблюсти установленный порядок, офицеры бросили якорь у мраморной стойки.

— Что вам угодно, джентльмены? — вежливо осведомился буфетчик.

Последовала довольно продолжительная пауза. Подвыпившие джентльмены и сами не знали, что им, собственно, угодно. Наконец Кроуджер набрался решимости и разрубил гордиев узел.

— Дайте нам, пожалуйста, римского пунша! — заявил он.

Спутники его дружно зааплодировали. Трудно было выдумать что-нибудь более подходящее. Вскоре на стойке выстроились громадные бокалы, наполненные блестящими, прозрачными кристаллами. Буфетчик подал офицерам ложки. Пусть читатель не удивляется этому. Римский пунш не пьют, а едят. Освежившись своеобразным «мороженым», молодые люди обменялись крепкими рукопожатиями и пожелали друг другу всяческих благ. Кроуджер и Кедуолладер остались, чтобы расплатиться по счету.

Облокотившись на стойку и поджидая метрдотеля, они принялись наблюдать за находящейся в зале публикой. Сперва глаза их рассеянно блуждали по сторонам. Но это продолжалось не долго. Через две-три минуты внимание обоих молодых людей устремилось на группу людей, стоявших в дальнем углу зала у входных дверей. Несмотря на обширные размеры помещения, столы стояли довольно тесно. Почти все они были заняты. Парк-Отель считался в то время самым шикарным рестораном Сан-Франциско. Веселящаяся публика начинала кутить не раньше полуночи. В этот день ее собралось особенно много. По обыкновению, она была чрезвычайно разношерстна.

Компания, обратившая на себя внимание Кроуджера и Кедуолладера, ничем не бросалась в глаза. Посторонний наблюдатель равнодушно скользнул бы по ней взглядом. Она состояла из четырех человек. Двое из них были в элегантных черных пальто. Двое кутались в обыкновенные калифорнийские серапе. Это не казалось ни удивительным, ни странным. К ночи погода совсем испортилась. Стало холодно и довольно сыро. Четыре человека, стоявшие у дверей, явно собирались уходить. Они остановились только для того, чтобы закончить начатый разговор. По выходе из ресторана им предстояло, очевидно, разойтись в разные стороны.

Несмотря на то что они стояли в тени, в углу, отделенном от остального зала невысокими ширмами, несмотря на то что воротники их пальто были подняты, а поля сомбреро бросали почти непроницаемую тень на их лица, — несмотря на все это, и Кроуджер и Кедуолладер сразу узнали троих из них.

Который уже раз за один день попадались на пути молодых моряков эти люди! Вопреки общепринятому мнению, случай проявляет иногда изумительную логичность.

В дальнем углу зала, у наружных дверей стояли Фаустино Кальдерон, Франциско де Лара и джентльмен, исполнявший во время игры в монте обязанность крупье. Четвертого собеседника лейтенант и мичман видели впервые. Судя по наружности, он принадлежал к тому же типу людей, что и его приятели.

— Смотри-ка, Вилли! — воскликнул Кроуджер, увидевший подозрительную компанию немного раньше, чем Кедуолладер. — Там, у выхода, налево… Клянусь честью, это наши друзья из «Эльдорадо»!

— В самом деле, Нед! Какое забавное совпадение! Не думаешь ли ты, что они пришли сюда специально ради нас?

— В этом нет ничего невозможного. Признаться, я очень удивляюсь, что они до сих пор не сделали нам никакой гадости. Во время нашего пребывания в казино меня мучили тревожные предчувствия. Сорвав банк мистера Лары, я приготовился к серьезному столкновению с ним. Мне казалось, что он во что бы то ни стало захочет возобновить наше знакомство. Ведь я дважды уже разбил его наголову! Я не допускаю, чтобы он примирился с этим. Однако факт налицо. Враг уклонился от боя. И Лара, и Кальдерон тщательно избегали нас. По-моему, они даже старались не смотреть в нашу сторону. Их поведение очень удивляет меня.

— А по-моему, удивляться тут нечему. Ты так ловко отделал этого молодчика, что он до смерти тебя боится.

— Нет, Вилли. Ты ошибаешься. Франк Лара — негодяй, но не трус. Там, в «Эльдорадо», он блестяще доказал это. Я внимательно следил за ним в ту минуту, как публика набросилась на него с кулаками. Он не побоялся бросить вызов сотне людей. Он проявил истинное мужество. По правде говоря, в ту минуту я невольно залюбовался этим человеком. Я и теперь готов отдать ему должное. Он настоящий мужчина. Увидав его в роли банкомета, я решил, что не буду драться с ним, даже если он меня вызовет. Профессиональные игроки внушают мне какое-то брезгливое чувство. Однако решение мое изменилось. Если он захочет со мною драться, я отвечу ему не отказом, а согласием. Мы живем в нелепое время. Но раз уже принято считать, что позор смывается кровью, я дам моему сопернику возможность избавиться от тех пятен, которыми покрылось из-за меня его имя.

— Ты бредишь, Нед! Драться на дуэли с профессиональным игроком! Ведь это просто смешно.

— Ни один калифорниец не согласится с твоим мнением. Пока я нахожусь здесь, я должен считаться с местными воззрениями. Напрасно ты пожимаешь плечами, дружище. Уклоняясь от дуэли с Ларой, я поставил бы себя в глупое и унизительное положение. Весь вопрос лишь в том, пожелает ли он действовать прямо и открыто.

— Сильно сомневаюсь в этом. Ты только посмотри на него хорошенько. Он ведет себя в высшей степени странно. У него и его приятелей вид заговорщиков. По-моему, они обсуждают план дальнейших действий. Им хочется, должно быть, подстеречь нас. Как жаль, что наши друзья-американцы уже ушли! Они славные малые и, наверное, не отказались бы помочь нам в случае надобности.

— Без сомнения. Но мы спохватились слишком поздно. Они, по всей вероятности, уже подходят к верфи. Ну, что же делать! Обойдемся и без них. В случае чего живо хватайся за кортик. Да не забудь, что у тебя в кармане один из пистолетов мистера Лара.

— Будь спокоен! Память мне не изменит. Вот было бы забавно подстрелить этого разбойника из его собственного оружия!

— Не валяй дурака, Вилли! Если они действительно намереваются напасть на нас, нам грозит большая опасность. Сегодня утром мы обезоружили Лару. Но с тех пор прошло много времени, и он тысячу раз мог обзавестись новыми пистолетами. Я готов биться об заклад, что под пальто и плащами всех этих четырех джентльменов спрятана целая батарея. На лицах их застыло выражение мрачной решимости. По-видимому, они заняты обсуждением какого-то плана. Впрочем, нет ничего тайного, что не стало бы явным. Мы скоро узнаем их намерения. Я не сомневаюсь, что они замышляют что-то.

— Четыреста девяносто долларов, джентльмены, — сказал метрдотель, подавая Кроуджеру счет.

— Пожалуйста, — ответил молодой лейтенант, бросая на поднос бумажку в пятьсот долларов. — Сдачи не надо.

— Благодарю вас, сэр, — холодно поклонился калифорниец.

В Англии метрдотель больше обрадовался бы одному шиллингу.

Отойдя от стойки, молодые офицеры медленно прошли через громадный зал. Им хотелось посмотреть, что сделают при их приближении враги. Угол, который они занимали, стал недоступен наблюдениям. Перед ним выстроилось несколько официантов.

У наружных дверей Кроуджер и Кедуолладер обернулись. К их великому изумлению, в углу, за ширмами, никого не было. Очевидно, игроки ушли в тот момент, когда они просматривали счет.

— Ох, не нравится мне это! — прошептал Кроуджер. — Уж лучше было бы встретиться с ними здесь. По всей вероятности, они поджидают нам на улице. Делать нечего, Вилли! Мы не можем проторчать в ресторане всю ночь. Если они нападут на нас, будем защищаться. Не выпускай из рук пистолета. Как только кто-нибудь обнаружит враждебные действия, стреляй. И пожалуйста, не отставай от меня ни на шаг.