Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 3 (страница 20)
— А пока мы должны заняться другими, не менее важными делами.
Креол был прав. Обоим калифорнийцам предстояло драться на дуэли. Трусливый скотовод уже подумывал о том, как бы уклониться от этого. Его перестало тянуть к фляжке с водкой. Он протрезвился и пришел в более или менее нормальное состояние.
— Выпей-ка еще, — посоветовал дон Франциско. — Тебе это не помешает. Мы приближаемся к городу. Кто знает, может быть, нам сразу попадется навстречу твой златокудрый соперник.
Едва Лара успел произнести эти слова, как предсказание его исполнилось. Вдалеке, на довольно большом расстоянии от обоих калифорнийцев, поднялось облако пыли. Посередине этого облака начали постепенно вырисовываться силуэты всадников. Их было четверо. Ехали они попарно. Изо всех сил вонзив шпоры в бока своих арабских коней и приблизившись к удалявшейся кавалькаде, Кальдерон и Лара увидели, что она направляется в ту же сторону, куда и они, то есть к городу. Несмотря на пыль, столбом поднимавшуюся на дороге, они без труда узнали всех четырех всадников. Эти всадники ехали на тех самых лошадях, которые стояли утром во дворе гасиенды дона Грегорио. Это были донья Кармен Монтихо, донья Иньеса Альварец и… Да, разумеется, их сопровождали английские моряки!
Самообладание изменило Ларе.
— Проклятье! — воскликнул он, охваченный ревностью и злобой. — Они возвращаются с верховой прогулки. Предчувствие не обмануло меня. Я готов был биться об заклад, что мы их встретим. Тебе повезло, Кальдерон. Рыбка сама просится на удочку. Ты избавлен от необходимости искать ее. Более благоприятного случая нельзя даже и представить себе. Твой соперник скачет бок о бок с дамой твоего сердца. Он нашептывает ей какие-то нежные речи. Смело! Вперед! Не теряй попусту времени и помни, что ты должен нанести мичману несмываемое оскорбление. Признаться, у меня самого чешутся руки.
Он подобрал поводья и остановил коня. Кальдерон молча последовал его примеру. Оба они стали внимательно наблюдать за видневшимися вдали всадниками. Влюбленные пары держались на расстоянии десяти — двенадцати шагов друг от друга. Кармен и Кроуджер ехали впереди, Иньеса и Кедуолладер сзади. Для креола молодой андалузки и ее спутника просто не существовало. Он не отрывал взгляда от передней пары. В эту минуту дикие, злобные и блестящие глаза его удивительно напоминали глаза тигра, подстерегающего добычу. И вдруг Кармен подняла голову, спутник ее наклонился, два силуэта слились в один, губы всадника и амазонки встретились.
— Карамба! — глухо крикнул Лара. — Они целуются!
В тоне его чувствовалось злобное отчаяние. Эта пытка была ему больше не под силу. Испустив горестный и в то же время угрожающий вопль, он снова пришпорил коня и во весь опор поскакал вперед.
На громкий стук копыт первый оглянулся Кедуолладер. До сих пор влюбленные, всецело поглощенные собой, даже и не подозревали о надвигавшейся опасности. Оглянувшись, юный валлиец увидел обоих кабальеро. В тот же миг раздался гневный возглас Лары. Мичман инстинктивно понял, что калифорнийцы замышляют что-то недоброе. Повторение утренней сцены мало улыбалось ему. Поспешно вытащив кортик, еще так недавно послуживший ему для чисто школьнической проделки, он решил дорого продать свою жизнь. Больше всего беспокоила его, однако, не собственная участь, а неприятность, грозившая Иньесе. В эту минуту юноша словно переродился. В позе его, в плотно сжатых губах, в сузившихся зрачках чувствовалась железная решимость. Спутником доньи Альварец был уже не смеющийся мальчик, а мужественный и смелый человек. Да, Вилли Кедуолладер плохо держался в седле! Но, взглянув на него, каждый понял бы, что он не даст себя в обиду.
Франциско де Лара вихрем промчался мимо него, даже не удостоив его взглядом. Ему не было ни малейшего дела до этого юноши. Он направлялся к его другу.
За Ларой мчался Кальдерон. Глаза его, в упор устремленные на мичмана, сверкали злобой. Он явно намеревался напасть на него. Кедуолладер крепче сжал в правой руке кортик. Однако нападения не последовало. Выражение лица скотовода неожиданно изменилось. Эта перемена произошла в ту минуту, когда взгляд его упал на блестящий стальной клинок. Вид стали оказался сильнее действия выпитой водки. Мужество изменило калифорнийцу. Он отшатнулся и, не произнося ни слова, проскакал мимо Кедуолладера. Ему не терпелось догнать Лару. И он догнал его. Но, вопреки обыкновению, Лара даже не попытался приободрить приятеля.
Услышав за собой конский топот, Кроуджер натянул поводья и оглянулся. При виде быстро приближающегося к нему Лары он сразу понял все. Креол, очевидно, намеревался устроить «стычку лошадей». Этот прием борьбы очень распространен среди калифорнийских испанцев.
Вместо того чтобы отскочить в сторону, уроженец Шропшайра решил принять вызов. Лошадь под ним была очень сильная, и он вполне доверял ей. Повернувшись лицом к своему врагу, лейтенант пришпорил мустанга. Лошади столкнулись грудь с грудью, люди — плечом к плечу. Ни одного слова не было произнесено противниками. Они совершенно обезумели от гнева. Тишину нарушили только испуганные восклицания Иньесы и Кармен. Не успели замолкнуть эти восклицания, как дон Франциско де Лара ничком упал на пыльную дорогу. Арабский конь его с громким ржанием остановился над ним. С неистовым проклятьем вскочив на ноги, креол кинулся к пистолету, торчавшему из-за луки его седла. Но Кедуолладер помешал ему. Угадав намерение врага, юноша с молниеносной быстротой подъехал к лошади Лары, схватил пистолет и таким образом лишил смелого авантюриста последней надежды на победу. Обезоруженный, покрытый пылью, смущенный, жалкий, растерянный, стоял дон Франциско посреди дороги. Он чувствовал себя связанным по рукам и ногам. Ему оставалось только бормотать яростные угрозы, перемешанные с самыми ужасными ругательствами.
По просьбе Кроуджера дамы отъехали в сторону. Исступленные проклятья креола показались бы женскому слуху просто невыносимыми.
Некоторое время лейтенант молча слушал выкрики дона Франциско.
Кедуолладер неудержимо смеялся. Иньеса и Кармен стояли поодаль.
— Послушайте, мистер Лара, — сказал наконец лейтенант, — я позволю себе дать вам добрый совет. Возвращайтесь домой, запритесь на замок и не выходите на улицу до тех пор, пока к вам не вернется душевное равновесие. Нам не о чем разговаривать. Я возвращаю вам вашу лошадь. Что касается пистолета, то тоже верну его, но не сегодня. Мы ведь еще встретимся.
Кроуджер посмотрел на Кальдерона.
— Рекомендую и вам принять к сведению мой совет, сэр.
Продиктовав эти унизительные условия, которым посрамленные храбрецы волей-неволей принуждены были последовать, молодой человек вскочил в седло и поехал к дамам. Улыбаясь, мичман поскакал за ним вслед.
Через несколько минут кавалькада уже мчалась в сторону гасиенды дона Грегорио. Вторичной «стычки лошадей» нашим морякам не приходилось опасаться.
Глава XIV
«ДО СВИДАНИЯ В КАДИКСЕ!»
Простившись с капитаном Лантанасом, дон Грегорио Монтихо отправился домой. По дороге он заехал в город, чтобы повидаться с Томасом Сильвестром, агентом по морским делам. Необходимо было сговориться с ним относительно объявления в «Новостях дня». Это пустячное дело требовало не больше пяти минут. При желании его ничего не стоило бы изложить письменно. Однако дон Грегорио хотел во что бы то ни стало личной встречи. Он давно знал агента, поддерживал с ним дружеские отношения и всецело доверял ему. Дон Томас тоже был испанским баском.
Придя к нему, старый гасиендадо во всех подробностях воспроизвел разговор с капитаном Лантанасом, сообщил, что «Кондор» действительно пойдет в Панаму, и попросил оказать содействие чилийскому шкиперу в приискании команды. Больше всего волновал дона Грегорио вопрос о погрузке золота на судно. Он буквально дрожал при мысли, что золото могут украсть. Ведь Сан-Франциско полон бесшабашных авантюристов, не останавливающихся решительно ни перед чем! Дон Томас сочувственно слушал излияния своего собеседника. Он знал, что страхи его не лишены оснований.
Отец Кармен очень волновался. Картины, одна страшнее другой, проносились в его мозгу. Обыкновенная кража. Кража со взломом. Открытое разбойничье нападение. Все это казалось ему одинаково возможным. И все это действительно было возможным. За последнее время население Сан-Франциско сильно возросло. Среди пришельцев насчитывалось немало профессиональных воров. В Калифорнию устремлялись и беглые каторжники из Австралии, и преступники из Соединенных Штатов, отсидевшие положенный им срок, и темные личности со всех концов земного шара. Кроме того, в стране было громадное количество собственных, местных бандитов. Узнав о том, что в доме дона Грегорио хранится золотой песок, оцениваемый в триста тысяч долларов, каждый из них счел бы своим долгом попытать счастья. Бывший гасиендадо прилагал величайшие усилия, чтобы сохранить все свои дела в тайне. Но, разумеется, это ему не удалось. Слух о продаже его владений быстро распространился по городу. Завсегдатаи кафе и ресторанов, дельцы, даже прохожие на улицах знали, какую именно сумму выручил дон Грегорио. Вывод напрашивался сам собой: золото где-то спрятано. В том, что это именно золото, ни у кого не возникало сомнений. В половине девятнадцатого века в Сан-Франциско банковых билетов почти не было. Тщетно пытался сеньор Монтихо уверить своих знакомых, что ему удалось превратить золотой песок в денежные бумаги, представляющие столько преимуществ во время путешествия. Никто не придал серьезного значения его словам.