Майн Рид – Сочинения в трех томах. Том 3 (страница 126)
Губернатор вздрогнул, словно ужаленный. Возможность сказанного сэром Ричардом была новою угрозою для победоносных за последнее время республиканцев. Однако, заметив на губах своего собеседника тонкую улыбку и поняв намек, заключавшийся в его словах, Массей, приободрившись, также улыбнулся и сказал:
— Блестящая идея, полковник, и мы воспользуемся ею. Не будем же терять времени. Отправляйте своего гонца. Пойдемте делать необходимые распоряжения.
С этими словами губернатор стал спускаться с опрокинутой пирамиды, на которой все время стоял вместе со своим спутником. Последний хотел последовать за ним, как вдруг сержант Уайльд, ожидавший распоряжений начальства, стоя немного в стороне, на самом краю пирамиды, вполголоса сообщил ему:
— Полковник, вот тут одна женщина желала бы сказать вам несколько слов.
— Женщина? Кто такая?
— Сестра Джека Прыгуна.
— А! Я знаю ее… Где же она?
— Внизу, в ущелье. Я не решился привести ее сюда, не зная, понравится ли это вам или господину губернатору. К тому же она хочет говорить именно только с вами лично.
— Ваша сообразительность равняется вашей храбрости, Уайльд, — полушутливо проговорил сэр Ричард. — Может быть, Уинифреда хочет предложить мне поставку товара? Так это дело вы можете вести и без меня. Я дал вам на это полномочие, и вы, как хотите, так и поступайте…
— Нет, полковник, Уинифреда ничего мне на этот счет не намекала.
— Значит, намекала на что-нибудь другое? На что же именно?
— Да вот она и сама, — заметил Уайльд, указывая на росшие внизу утеса деревья, под одним из которых стояла Уинифреда.
Губернатор поспешно прошел мимо девушки, прятавшейся за стволом дерева, и не обратил на нее внимания, может быть, по рассеянности, а может статься, и преднамеренно, зная кое-что из сердечных тайн сэра Ричарда, посредницею которой, как и других, более серьезных секретов была эта разносчица.
— Здравствуй, Уинифреда, — ласково произнес сэр Ричард, спустившись к молодой великанше. — Мой сержант сообщил, что ты хочешь что-то сказать мне.
— Не хотелось бы сообщать вам об этом, сэр, потому что я не люблю передавать неприятных вестей, но меня просили, и я обещала: — ответила Уинифреда, поклонившись сэру Ричарду.
— Неприятная весть?.. Насчет кого или чего?
— Насчет молодого капитана Тревора. Вы, может быть, не знаете, что он был ранен перед тем, как его взяли в плен при Холлимиде. Вот меня и просили сказать вам об этом, сэр.
— Да, я действительно не знал, что он ранен. Опасно?
— Говорят, не очень опасно. Рана пулевая, и, кажется, навылет.
— Благодарю тебя, милая, за это сообщение. Оно мне как раз вовремя. Больше ничего не имеешь сказать мне?
— Больше ничего. Прощайте, сэр. Побегу догонять брата. Он пошел вперед с ослом.
— Прощай, Уинифреда. Еще раз благодарю тебя.
Разговаривающие расстались. Девушка со всех ног пустилась вдогонку за братом, успевшим проковылять со своим ослом уже довольно далеко. А сэр Ричард, отправив своего сержанта гонцом в Кольфорд, в свою очередь стал догонять Массея, уже сидевшего под горою на коне и ожидавшего своего спутника.
Относительно того, что случилось с Юстесом Тревором, нужно пояснить читателю, что Эмброз Поуэль, благополучно добравшись с дочерьми и домочадцами до Глостера и устроившись там, захотел перевезти туда еще кое-какие ценности, оставшиеся у него в имении. Сделать это взялся Юстес и отправился в Холлимид с небольшим конным отрядом. Но об этом узнал полковник Линджен и нагрянул ночью со своей конницей в Холлимид. Между его отрядом и отрядом Тревора произошла жаркая схватка, окончившаяся победою роялистов и взятием раненого Юстеса в плен.
Сэр Ричард слышал об этом происшествии, но не знал, что Юстес захвачен раненым, а теперь, узнав, решил во что бы то ни стало выручить своего молодого друга и соратника из рук врага.
Главная квартира Массея находилась в Хай-Мидоу-Хаузе, обширном и богатом имении некоего Холля, который был роялистом и бежал в Бристоль при первых признаках надвигающейся опасности со стороны республиканских войск, не успев даже ничего взять с собою, кроме денег. После битвы при Марстон-Муре Массей занял это имение, представлявшее большие удобства для него и его главных боевых сил. Оно было хорошо расположено и довольно порядочно укреплено еще его владельцем, струсившим только потому, что в решительный момент усомнился в достаточности числа защитников, челядинцев и разных наемников, которые после его бегства и разбрелись кто куда.
Вернувшись в свою квартиру, Массей все так ловко подстроил, что посланный сэром Ричардом в Кольфорд гонец сержант Уайльд привез ему заранее условленное известие о том, что к Глостеру движется целая армия с принцем Рупертом во главе. Это известие было привезено как раз в то время, когда губернатор находился в своем военном лагере, где вокруг костров заканчивался сытный ужин, обильно орошенный хорошими возлияниями. Провизии и вин в брошенном имении оказалось столько, что могло хватить войску Массея на несколько недель. Благодаря этому люди Массея были довольны и веселы.
Прочитав врученное ему гонцом письменное сообщение, губернатор обратился к присутствующим офицерам и солдатам со следующей речью:
— Друзья! Майор Раукрофт, командующий кольфордским гарнизоном, сообщает мне очень важное известие. Он пишет, что по дошедшим до него из достоверного источника сведениям принцы Руперт и Морис объединили свои силы, взяли Страуд, Сиренстер и теперь направляются к Глостеру. Мы собирались брать Монмаутс, но, разумеется, если наш собственный город находится под угрозой, то мы должны прежде всего позаботиться о спасении его. Мы не позволим кровожадному врагу овладеть нашим старым Глостером, который до сих пор так храбро держался против злобных роялистов, ищущих только насытиться его кровью и обогатиться его сокровищами. Совершим до конца наш долг. Идем без промедления на новую защиту нашего дорогого Глостера. Мы остановились здесь, чтобы быть поближе к Монмаутсу, но теперь надо вернуться в угрожаемый город, пока еще не поздно. Через двадцать минут будьте все готовы в путь. Надеюсь, что каждый из вас исправно исполнит свою священную обязанность.
Говорить больше не было надобности. Войско Массея было прекрасно дисциплинировано и настолько уже привыкло к внезапным походам и боевым трудам, что всегда готово было мобилизоваться в любую минуту. Едва успели замолкнуть последние слова губернатора, как сигнальная труба протрубила «сбор», и вслед за тем офицеры и солдаты, бросив недоеденный кусок и недопитый кубок, проявили живейшую деятельность: выводили из временных стойл лошадей, седлали их, надевали на себя доспехи, прицепляли оружие, тушили костры, так что не истек еще и назначенный срок, как уже могла раздасться команда: «Марш в дорогу!» — и лагерь начал пустеть.
Но никто не заметил, как один из личных слуг губернатора, его дворецкий, вскочил на лошадь и, еще до выступления войска, понесся по направлению к Монмаутсу.
Глава XXIV
ВЗЯТИЕ МОНМАУТСА
Ясный день кончался с признаками наступающей бурной ночи. Солнце зашло в полосе темных облаков. Немного спустя эта полоса, все более и более уплотняясь, чернея и расширяясь, понемногу расползлась сплошною пеленою по всему небу. Наступил мрак, изредка прорезываемый яркими извилистыми молниями, походившими на раскаленные стрелы; поднялся сильный ветер и полил как из ведра дождь.
Кто в это время шел или ехал по горным дорогам и тропинкам Фореста, тот должен был переждать промежутки между молниями, чтобы не сбиться в сторону, не быть сброшенным в пропасть или со всего размаха не удариться о дерево.
Разумеется, в такую погоду ни один человек не решался пуститься в путь без крайней надобности.
Такая нужда постигла, должно быть, четырех всадников, остановившихся на расстоянии одной мили от Хай-Мидоу-Хауза, на кольфордской дороге. Очевидно, эти люди стали под дерево не для того, чтобы укрыться от проливного дождя, потому что потоки воды легко проникали сквозь нависшие над их головами ветви и сами они были уже промочены насквозь до нитки. Скорее всего они прятались тут от чужих глаз, которые случайно могли заметить их в те мгновения, когда яркая молния рассекала густой мрак и завесу дождя и освещала все вокруг. Всадники выбрали это место с тем расчетом, чтобы им можно было видеть большую часть дороги, а самим остаться незамеченными. При ослепительных вспышках небесного огня нетрудно было рассмотреть, что все четверо — люди военные: офицер и трое рядовых, из которых один держал сигнальный рожок. Это был дозорный пикет, посланный наблюдать за дорогою, и если заметит на ней какое-либо движение, дать знать кому следует.
На небольшом расстоянии от этого пикета, в глубине леса, на обширной поляне, также пренебрегало дождем, бурей и грозой войско Массея. Всадники и лошади вели себя тихо, как призраки. Лишь изредка слышалось сказанное шепотом слово, раздавался лязг оружия или металлического лошадиного убора. Фыркнет и рванется лошадь, когда молния сверкнет ей прямо в глаза, но, сдержанная сильною рукой, снова замрет.
В самый разгар непогоды из ворот Монмаутса тоже выступил отряд конницы и направился к мосту через реку Вайю, а затем, переправившись через него, начал подниматься к Каймин-Хиллу, где находился Бекстон. Этот отряд, по-видимому разведочный, состоял из сорока человек под командою старшего офицера и корнета. Когда молния озаряла флаг, который нес на древке корнет, на этом флаге можно было видеть изображение золотой королевской короны; да и некоторые особенности в мундирах свидетельствовали о принадлежности отряда к королевской армии.